Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ) - Соболянская Елизавета (книги онлайн бесплатно .txt, .fb2) 📗
Щебетали на немецком. Александра, к собственному удивлению, все понимала, сообразив, что Шурочка точно знала этот язык. Обсуждали поездку в собор, разрешение мама́и ожидание ответа. В общем, обычный какой-то разговор. Вскоре пришел офицер со свечами, дамы поставили их, помолились и вскоре удалились.
Александра поставила свои свечи и тоже вышла.
Поднялся ледяной ветер, кутаясь в шаль, она кое-как вернулась на Фонтанку, и обратный путь показался ей вдвое длиннее прежнего. Уже подходя к дому, в котором снимала комнату, девушка вспомнила, что не зашла поесть! Что же делать? К счастью, Шурочка подсказала — на первом этаже соседнего дома есть вполне чистая чайная. Туда часто заходят господа офицеры. Не самое приличное место для барышни, но зайти, взять пару пирогов и унести к себе в комнату — можно.
Так Александра и сделала.
Чайная поразила ее своим простецким видом. Это была какая-то нора, полная испарений не слишком свежих тел, чайников, кастрюль и пирогов. Зато тут было тепло! И шумно! И страшно!
За стойкой стоял мелкий, какой-то плюгавенький мужичок в серой рубашке. Александра подошла к нему едва дыша и прошептала:
— Доброго дня! Два пирога постных! — и положила на прилавок пятачок и еще копейку — на улице кашники стоили три копейки за пару, но там свежесть была сомнительная, а тут… Получив сверток из пары здоровенных пирогов, девушка быстро выскользнула из сизого тумана и, прижимая обед и ужин к груди, бросилась к своему дому.
Возле него стояла удивительной красоты карета.
Черно-лаковая, блестящая, украшенная росписью из голеньких амурчиков, роз и лент. Боязливо обогнув карету, Александра скользнула в парадное, надеясь не встретиться с обитателями второго этажа. Кто знает, кто там живет и чем ему может помешать нищая учительница? Увы, буквально на первой ступени ее догнал голос дворника:
— Да вот же барышня Пешкова идет!
Очень нехотя Александра обернулась и… увидела ту самую даму, которую уже встретила в Казанском соборе! Теперь рядом с ней стоял только один офицер, а молодой девушки и ее гувернантки не наблюдалось.
— Добрый день! — тело Шурочки само выполнило безупречный реверанс. — Прошу прощения, не имею чести вас знать!
— Рада познакомиться, мадемуазель Пешкова, — любезным тоном сказала дама. — Мишель, представьте нас, только коротко!
Офицер шагнул вперед и тихо, почти интимно сказал:
— Герцогиня Ольденбургская, Терезия Борисовна, позвольте представить вам девицу Пешкову, Александру Николаевну!
Шурочка где-то внутри упала в обморок, успев прошептать: «Принцесса!». Пришлось Александре брать ситуацию в свои руки:
— Рада быть представленной вам, ваша светлость!
— Теперь, когда формальности закончены… Где мы можем поговорить?
Саша смущенно посмотрела на сверток с пирогами. Предлагать столь знатной даме подняться на высокий питерский этаж? Неприлично! Но и стоять тут, у дверей, не вариант. Что делать?
Ситуацию спас дворник:
— Ваша светлость, — поклонился он, цепляя рукавом пол, — тут гостиная есть для проживающих. Если угодно!
Терезия Ольденбургская чуть приподняла подбородок, и офицер тотчас заглянул в небольшую боковую арку, осмотрел, одобрительно кивнул, и дамы прошли туда под его внимательным взглядом.
Александра осмотрела комнату взглядом человека двадцать первого века и осталась недовольна. Темно, пыльно, какая-то темная мебель сомнительной свежести, и даже окна задернуты тяжелыми шторами. Однако дворник внес лампу, разгоняя мрак, и с поклоном удалился.
— Не буду вас смущать и долго задерживать, — сказала герцогиня, пристально рассматривая Александру. Девушка усиленно старалась не думать о забрызганным подоле, грязных ботинках и огромных пирогах. — Я приехала к вам, потому что не дождалась ответа на письмо. Впрочем, возможно, оно еще не успело дойти до вас, дворцовые службы медлительны… С этого года я являюсь попечительницей благотворительной школы для благородных девиц. Набирать планируем сирот… с магическим даром.
Александра чуть встрепенулась, а вот Шурочка бурно возмутилась: сироты с даром — это, скорее всего, дочери офицеров или… бастарды!
Саша шикнула на «второе я» и молча кивнула, продолжая слушать. Она не стала заверять герцогиню в том, что это прекрасное и богоугодное дело — эта дама и сама все это знает. А вот пропустить хоть одно значимое слово будет обидно.
Кажется, такое поведение понравилось принцессе, потому что она слегка улыбнулась, кивнула и продолжила:
— Мне нужна благородная дама, обладающая манерами и знаниями, обладающая магией, умеющая обучать детей… Не спрашивая, какого они рода.
Шурочка внутри сдавленно пискнула, а вот Александра осталась к намеку равнодушна.
— Ваша светлость, могу я узнать подробности? Условия службы, программа обучения, желаемый результат и размер жалованья? Понимаю, звучит грубо, но… я сейчас нахожусь в крайне стесненных обстоятельствах, благотворительная работа меня не устроит.
— Вас не беспокоит то, что придется обучать детей разночинцев? — полюбопытствовала герцогиня.
— У них три руки, две головы или хроническая умственная отсталость? Если нет, меня это не беспокоит! — решительно заявила Александра, понимая, что ей в руки падает Шанс! Если у нее получится хоть недолго поработать преподавателем в школе герцогини, одной строчки в резюме хватит, чтобы провинциальные школы отрывали ее с руками! Она ведь помнила, что эта школа просуществовала до тысяча девятьсот девятнадцатого года, а в двадцать первом веке на базе этой школы существовала очень престижная гимназия. Тут, конечно, другой мир, но…
— Что ж, пожалуй, мне нравится ваш подход, мадемуазель, — ободряюще улыбнулась Терезия Борисовна. — Не буду утомлять вас долгими разговорами, вижу, вы устали. Жду вас завтра около четырех часов на чай в моем доме на Дворцовой. Захватите свой диплом и рекомендации. Будут дамы из благотворительного комитета, им будет интересно узнать о вас больше.
Тело Шурочки вновь выполнило безупречный реверанс, и герцогиня с офицером ушли, оставив Александру с ее пирогами. Шурочка внутри хотела было запаниковать, но Александра на нее цыкнула — устала, замерзла и ужасно хотела есть, а еще предстояло взобраться на четвертый этаж и все хорошенько обдумать.
Глава 4
Пироги, пусть и остыли, на вкус оказались восхитительными. Один с капустой и снетком, второй с кашей и жареным луком. Александра удивилась было рыбе, но Шурочка подсказала — четверг, день нестрогий, рыба дозволяется.
Съев примерно по трети каждого пирога, Александра Николаевна хозяйственно прибрала остаток на подоконник — там прохладнее, допила свой копорский чай и принялась готовиться к завтрашней встрече.
Для начала набила промокшие ботиночки смятой газетой и поставила к теплой стене. Дом отапливался «чисто» — из котельной на первом этаже. Круглые печи «голландки», любимые Петром I, тянулись через все этажи. Комната Шурочки стоила дороже, потому что у нее как раз располагалась «печная» стена, так что в помещении было тепло и сухо.
Мокрые чулки девушка постирала в тазу и повесила на нижнюю часть стула. На спинке стула раскинула промокший, заляпанный подол платья — когда вся грязь высохнет, ее можно будет счистить щеткой.
Теперь следовало выбрать платье для визита к герцогине.
С тяжелым вздохом Александра сняла с крышки сундука какой-то плетеный коврик и подняла ее. М-да. Вещей у бывшей «па́влушки» было немного. Белье, комплект постельного, несколько нарядных косынок-фишю для вечернего платья, собственно, само это платье, пошитое из толстой шелковой ткани приличного для учительницы серого цвета.
Рядом лежало платье менее парадное — коричневое, из тонкой шерсти, смешанной с шелком. Ткань выглядела скорее добротной, чем дорогой или нарядной, но у Шурочки был свой секрет. Оказывается, все эти тонкие узоры на воротничках и манжетах она вывязывала сама! Поэтому к строгому коричневому платью полагался воротничок из шелка-сырца, подкрашенного чайной заваркой в нежно-золотистый цвет, такие же манжеты и широкий воротник-плафон, прикрывающий плечи, как на старых иллюстрациях в книге «Джейн Эйр».
