Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
Восемнадцать лет, без жилья, без денег, без знакомств, в чужом городе, вопреки воле родителей, и всё ради девушки, которая три года назад ушла без прощания.
Можно было назвать это глупостью. Можно было назвать упрямством. Я, впрочем, в двадцать лет вёл себя не многим разумнее, когда ухаживал за Катей: три месяца стоял под её окнами каждый вечер, пока она наконец не вышла и не сказала: «Ну хватит уже мёрзнуть, зайди чаю попей». Мы прожили вместе пятьдесят два года.
[Милый, мне он нравится. Настоящий. Ася, ты должна быть польщена!]
Ася поставила чашку на стол с такой силой, что чай плеснул через край.
— Чего ты хочешь, Сема? — спросил я. — Прямо сейчас, конкретно.
— Быть рядом с Асей, — ответил он, не задумываясь ни на секунду.
Ася встала, и стул скрипнул. Она стояла, вцепившись руками в край стола, и смотрела на Сему с выражением, в котором злость мешалась с чем-то, что я не сразу опознал. Потом, наконец, понял: стыд.
— Сема, — сказала она ровно и жестко. — Послушай меня. Три года назад я жила на чердаке у твоих родителей, потому что у меня не было ни денег, ни другого жилья. Я была с головой в поисках Лавки и мне было не до тебя. Ты влюбился, начал таскать мне пироги и квас, выполнять все просьбы, бегать за мной, и я… — она запнулась. — Я этим пользовалась. Мне было удобно. Ты носишь еду, помогаешь, не спрашиваешь лишнего. А я ни разу тебе не сказала правду, потому что если бы сказала, ты бы перестал помогать!
Сема слушал с совершенно серьезным лицом.
— Мне жаль, — продолжила Ася, и я отчетливо слышал, что ей действительно жаль. Признавать вину было не в характере Аси, и тем ценнее было то, что она это делала. — Мне жаль, что я тебя обнадёживала. Что не сказала правду сразу. Что пользовалась тем, что ты добрый и влюблённый, а я голодная и бессовестная. Но правда вот какая: я тебя не люблю. Ты мне даже не нравишься. Не нравился тогда и не нравишься сейчас. Ты хороший человек, Сема, порядочный, но мне от тебя ничего не нужно. Поезжай домой. Отец ждёт, мать ждёт, трактир ждёт. Забудь про меня.
Она замолчала. В кухне стало тихо. Чайник на плите потрескивал, остывая.
[Ася, ты жестокая. Но честная. Это хорошо.]
Сема некоторое время молчал. Потом кивнул, медленно, основательно.
— Я знаю, — сказал он.
Ася моргнула.
— Что ты знаешь? — спросила она.
— Что ты меня использовала. Я это понял не сразу, года через полтора после твоего отъезда. Когда немного повзрослел. Ты брала мои пироги не потому, что я тебе нравился, а потому что была голодная. Ты разговаривала со мной по вечерам не потому, что тебе было интересно, а потому что больше разговаривать было не с кем. Ты не оттолкнула меня не потому, что хотела дать шанс, а потому что оттолкнуть было невыгодно. Я всё это понимаю.
Ася смотрела на него, и выражение лица у неё менялось от удивления к растерянности.
— И тогда… — начала она.
— Это не значит, что мои чувства ненастоящие, — перебил Сема спокойно. — Мне было пятнадцать. Да, я был наивный. Да, ты этим пользовалась. Но я влюбился по-настоящему, и за три года это не прошло. Я пробовал: работал, встречал других девушек, пытался забыть. Не получилось. Значит, это настоящее. И рано или поздно, я надеюсь, ты это примешь.
Он произнёс последнюю фразу с такой спокойной уверенностью, что на секунду мне показалось, будто за столом сидит не восемнадцатилетний парень, а человек вдвое старше.
Ася открыла рот. Но ничего не сказала. Я её понимал: трудно спорить с человеком, который согласился со всеми твоими обвинениями и не изменил позицию.
[Он мне определённо нравится. Милый, оставь его!]
Я посмотрел на Асю и на Сему. Затем в потолок, где, подозреваю, Лавка веселилась от всей души.
Парень мне тоже понравился. Прямой, бесхитростный, без жалости к себе. Знает, что его использовали, и не обижается. Знает, чего хочет, и идёт за этим. Глупо? Может быть. Но глупость такого рода, если ей повезёт, превращается в упорство, а то, если ему повезёт, превращается в семью.
— Сема, — начал я. — У меня есть предложение.
Он повернулся ко мне. Ася тоже, с подозрением.
— Мне в лавку нужен помощник. Физическая работа: переносить ящики, расставлять товар, протирать полки, при необходимости сходить на рынок или на склад. Условия: проживание здесь, в Лавке, питание за мой счёт, зарплата пять тысяч рублей в месяц. Спать будешь на раскладушке в моей комнате, пока не подберём что-нибудь получше.
Сема выпрямился. Глаза загорелись.
— И, — добавил я, — сможешь добиваться Аси столько, сколько захочешь. Она работает здесь же.
Ася грохнула ладонью по столу.
— Что⁈ — возмутилась она.
— Ты слышала, — я не удержался от улыбки.
— Ты нанимаешь его⁈ Сюда⁈ Без моего согласия⁈
— Я нанимаю помощника в свою лавку, — ответил я. — Твоего согласия для этого не требуется.
— А мне, между прочим, зарплату не платят! — Ася ткнула в меня пальцем. — Я тут работаю бесплатно! По клятве! А этот… этот… — она не нашла слова и просто махнула рукой в сторону Семы, который сидел с выражением человека, наблюдающего грозу из безопасного укрытия. — Он будет получать пять тысяч⁈
— Ты связана клятвой с Лавкой, — напомнил я. — Это другая природа отношений. У тебя есть жильё, еда, и ты получаешь бесценный профессиональный опыт.
— Профессиональный опыт⁈ — Ася задохнулась от возмущения. — Ты серьёзно⁈ Я, колдунья третьего ранга, работаю за «профессиональный опыт», а он, этот, который даже не маг, будет получать деньги за то, что протирает полки⁈
— Мне напомнить тебе, почему ты была вынуждена принести ту клятву? — чуть строже спросил я.
Ася выдохнула сквозь зубы, не найдя, что сказать в ответ на этот аргумент.
— Ты это всё специально делаешь, — сказала она.
— Что именно? — вскинул я бровь.
— Всё! Специально! Чтобы меня позлить!
Я снова улыбнулся. Лавка, как чувствовал, тоже улыбалась, если здание вообще может улыбаться.
Сема сидел тихо, переводя взгляд с Аси на меня и обратно. Потом сказал:
— Я согласен. Спасибо. — Он помолчал. — Как вас по отчеству?
— Алексеевич, — ответил я. — Но можно просто Пётр.
— Пётр Алексеевич, — повторил Сема. — Когда можно начинать?
— Прямо сейчас начнём с того, что устроим тебя на ночь. А завтра утром приступишь.
Раскладушку купим завтра, а пока что Сема разложил в моей комнате под окном асин спальник. Для его роста он был коротковат, но Сема не жаловался, лёг, подложил сумку под голову и через минуту уже начал посвистывать.
Я, даже не успевший войти в свою комнату и раздеться, посмотрел на это пару секунд, потом перевел взгляд на Асю, которая стояла у двери своей комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на дверь моей комнаты так, будто за ней происходило что-то личное оскорбительное.
— Спокойной ночи, — сказал я.
— Спокойной ночи, — процедила она, вошла и хлопнула дверью так, что стены вздрогнули.
[Ничего-ничего. Пусть побесится. К утру остынет.]
— Надеюсь, — тихо ответил я.
Разделся, лёг на кровать. Смотрел в потолок и думал о том, что жизнь иногда подбрасывает совпадения, которые трудно списать на случайность. Одно цеплялось за другое, и все нити вели в Лавку.
А ей нужны были люди. Я знал это давно. Один хозяин и одна помощница на три года — это мало. А Сема был молодой, сильный, готовый работать и, судя по всему, неприхотливый. Лучшего работника найти было бы трудно.
К тому же, если бы я выгнал его, он не уехал бы. Просто снова стал бы ночевать на вокзале и искать способ оказаться рядом с Асей. А если он всё равно будет рядом, пусть лучше будет рядом с пользой.
Я повернулся на бок и уснул.
