Император Пограничья 25 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич (читать книги онлайн полностью без регистрации .txt, .fb2) 📗
Хлад замер, парализованный болью. Три рта раскрылись в беззвучном крике, и ментальная агония, выплеснувшаяся из Абсолюта, накрыла всех в радиусе нескольких километров. Солдаты на стенах схватились за головы. Гражданские в подвалах закричали. Я сам стиснул зубы и удержался в сознании только потому, что имел опыт обороны разума от менталистов.
Кристаллы артефакта треснули один за другим, и шесть хлопков слились в короткую очередь, как из револьвера. Маяк Жизни, созданный в Угрюме руками Арсеньева и Сазанова, защищавший город от ментального давления Глашатаев все эти дни, служивший защитникам щитом и опорой, был уничтожен.
Пора!
В этот момент, подчиняясь моей воле, дракон упал на Хлада. Не спикировал и не спланировал, упал, как гранитная глыба, с высоты сотни метров, набирая скорость, и я направил его падение точно на правый торс Хлада, тот самый, обожжённый Маяком, где некроплоть ещё дымилась, не успев затянуться. Рёбра, за которыми пряталось одно из трёх лиц Абсолюта, дрогнули, и через прорехи между костяными дугами я на мгновение увидел, как беззвучно раскрывается рот, выговаривая что-то. Тварь почуяла тень, скользнувшую по мостовой в свете луны.
Поздно.
Двадцать тонн базальта и магмы обрушились на Хлада сверху, и от удара мостовая просела на полметра, пустив трещины лучами во все стороны. Дракон вцепился всеми четырьмя лапами в обожжённый торс, когти вошли в рыхлую некроплоть по первую фалангу, и зверь стиснул хватку, вгрызаясь глубже. Каменные когти добрались до грудины и рванули её в стороны, разрывая слои за слоем: внешнюю мускулатуру, блестевшую глянцевыми пластами без покрова кожи, промежуточную мембрану, рёбра, за которыми пряталось лицо. Грудная клетка раскрылась, как окровавленный цветок, обнажая общую полость между тремя сращёнными торсами, и внутри, без видимой опоры, медленно билось сердце размером с быка. С каждым ударом из него во все стороны разлетались короткие красные нити, дотягивались до стенок полости и втягивались обратно. А внутри сердечной мышцы пульсировал колоссальный чёрно-фиолетовый кристалл Эссенции, ядро Абсолюта.
Дракон задрал голову, каменная глотка раскалилась добела, и поток магмы хлынул в раскрытую полость, как тягучий металл в литейную форму. Расплавленный камень заполнил пустоту, заливая и обволакивая сердце, сжигая ткани изнутри. Хлад содрогнулся всем телом, и это ощутили все, кто стоял на земле в радиусе квартала. Тысячи пальцев уродца, торчащие из шва между тремя торсами, напряглись одновременно в пароксизме боли и замерли. Чёрная маслянистая жидкость на дне полости вскипела, и пузыри на её поверхности лопались один за другим, исторгая обрывки стонов и слов на языке, который не предназначен для живых.
Хлад завопил, и вопль его был настоящим криком, физическим, исторгнутым тремя глотками одновременно. В крике этом перемешались агония и ярость существа, которое впервые за тысячелетия познало настоящую боль.
Одновременно я встал на загривке дракона, оттолкнулся от каменного гребня и прыгнул вниз, в раскрытую полость, прямо к сердцу, к пульсирующему чёрно-фиолетовому кристаллу, погружённому в магму, до которого оставалось меньше десяти метров. Фимбулвинтер в правой руке пел, предвкушая удар, и руны на гарде разгорелись так ярко, что высветили каждый сосуд, каждую красную нить, тянущуюся от сердца к стенкам полости. Ещё секунда, и клинок из Ледяного серебра вошёл бы в сердечную мышцу и добрался до ядра.
Хлад оказался быстрее.
Одна из верхних конечностей левого торса, суставчатая, с тремя локтевыми сгибами, метнулась наперерез и поймала меня в метре от обугленного отверстия, захлопнувшись на мне, как капкан. Пальцы, каждый толщиной с моё бедро, сомкнулись на груди, сдавив кирасу из Сумеречной стали так, что металл застонал. Фимбулвинтер, направленный в сердце, вошёл в ладонь Абсолюта по рукоять, пробив некроплоть насквозь, и Ледяное серебро отозвалось ликующим холодом в моей руке. Клинок исторг из себя лёд, и тот побежал всё дальше и дальше по конечности, покрывая того, кто сам управлял льдом, враждебным непослушным морозом. Руны на гарде пылали белым, и Фимбулвинтер пытался навеки упокоить Хлада, как делал это тысячу лет назад, когда мой отец ковал этот клинок для войны с тварями, которым не место в нашем мире.
Сердце билось где-то в глубине полости, за метрами некроплоти и рёбрами двух других торсов, а меня Хлад держал на весу перед раскрытой грудиной, не подпуская ближе, как человек удерживает пойманную осу.
Хлад завопил вновь, уже не от боли, а от ярости. Вопль исторгли не рты, спрятанные за рёбрами, а, казалось, сам воздух вокруг трёх тел.
А потом противник ответил.
Из разорванной грудины, из той самой полости, куда дракон только что выдохнул магму, ударил луч концентрированного холода. Лицо, скрытое за рёбрами правого торса, раскрыло рот, и из глотки хлынула волна некроэнергии, белёсая и густая, как жидкий азот. Луч вошёл дракону прямо в разинутую пасть, потому что каменная голова зверя находилась вплотную к пробитой грудине, и уклоняться было поздно и некуда. Магма в горловине дракона застыла мгновенно, закупорив дыхательный тракт, и по базальтовому черепу побежали трещины, расходясь ветвистыми линиями от пасти к затылку. Камень побелел, покрылся инеем и стал хрупким.
Суставчатые конечности Абсолюта сомкнулись на промёрзшем теле дракона, стиснули и рванули в стороны. Базальт, который три часа назад выдержал осколки ледяного монолита, разгрызаемый Летунами, не выстоял. Дракон разлетелся на куски, как глиняный горшок под молотом, и обломки каменной плоти, дымящиеся от перепада температур, посыпались на мостовую.
Фимбулвинтер не прекращал свою работу. Лёд, побежавший по конечности, стиснувшей меня, пополз выше, к запястью, и некроплоть под ледяной коркой почернела, утратила подвижность, стала хрупкой. Первый палец, сжимавший мою грудь, треснул у основания и отвалился, упав на мостовую мёрзлым обрубком. За ним второй. Хватка ослабла, и Хлад, чувствуя, как конечность рассыпается, не стал ждать, пока потеряет руку целиком: он метнул меня прочь в тот же момент, когда рвал дракона на куски.
Хлад швырнул меня, как ребёнок швыряет тряпичную куклу, с которой устал играть, и сила броска оказалась такой, что я успел активировать Живую броню, только когда город уже мелькал вокруг размазанным пятном. Титан покрыл тело вторым слоем, и это спасло мне жизнь, потому что в следующую секунду я влетел в стену жилого дома. Кирпичная кладка лопнула, как яичная скорлупа, и я прошёл её насквозь, не замедлившись, пробил внутреннюю перегородку, чью-то кухню, вторую стену, вылетел на улицу, врезался в фасад дома напротив и прошил его тоже. Перекрытия, штукатурка, мебель, трубы — всё взрывалось вокруг меня в облаке пыли и обломков, а инерция всё не кончалась, и только третье здание, складское, с толстыми кирпичными стенами, остановило полёт. Я вывалился из пролома на мостовую и остался лежать в куче обломков, всё ещё сжимая Фимбулвинтер.
Живая броня вкупе с повышенной прочностью магов безусловно спасли мне жизнь, и на этом хорошие новости заканчивались. Я лежал в куче битого кирпича и не мог вдохнуть. Совсем. Лёгкие отказывались работать, как будто кто-то забил их мокрой тряпкой, и первые несколько секунд я просто хватал ртом воздух, который не проникал дальше горла. Потом грудную клетку пронзило болью настолько острой, что перед глазами побелело, и я понял масштаб: три ребра слева, может четыре, потому что при каждом вдохе острые концы тёрлись друг о друга с мокрым хрустом; правое плечо вывернуто из сустава, и каждая попытка вдохнуть заканчивалась рваным хрипом.
Кираса из Сумеречной стали, накрытая сверху титановым слоем, оказалась вогнута внутрь ударами о стены, она давила на грудь и спину, и Живая броня не смогла сходу выправить деформацию, потому что для этого требовалась сила, а та уходила на то, чтобы удерживать сломанные рёбра от смещения.
Железная кровь включилась с опозданием в полсекунды, и я ощутил, как по венам побежал знакомый холодок металлических частиц, добираясь до повреждений. Боль не исчезла, но отодвинулась, как если бы кто-то убавил громкость, и мир перестал вращаться. Сустав встал на своё место, позволяя пошевелить рукой, сломанные рёбра стянуло изнутри тонким каркасом из титановой паутины, не срастив кость, но зафиксировав обломки, чтобы те не пропороли лёгкое. Рассечённую кожу на груди и спине затянуло металлическими швами, и кровотечение остановилось. Не исцеление, а аварийная заплатка, рассчитанная на то, чтобы боец дотянул до конца боя.
