Из дикого леса дикая тварь 3 (СИ) - Капба Евгений Адгурович (читать книги полные txt, fb2) 📗
Я протянул руку, и она поняла меня правильно, через секунду я ощутил прохладный хрусталь бокала и ответил:
— Потому что если я на вас еще раз вот так посмотрю — то могу и не удержаться. Выпьем?
Она приблизилась совсем близко, касаясь своими ногами моих бедер. Раздался хрустальный звон бокалов, соприкоснувшихся краями.
— За возвращение к жизни, — сказала она. — Пейте, арнель!
Я выпил. Вино было действительно вкусным, я не очень-то разбирался в нюансах, но сладость оказалась приятной, и жажду тоже утоляло превосходно. Едва оторвавшись от бокала, я тут же почувствовал кое-что еще, не менее сладкое— девичьи губы.
— Так! Ольга Павловна! — Я открыл глаза и глянул на нее как можно более строго. — Это что такое? Определенно — обстановка располагает, и вы девушка прекрасная, но представьте себе, как это будет выглядеть, если кто-то зайдет и увидит, что…
— Никто не зайдет! — перебила княжна и снова меня поцеловала. — Думаете, маменька ничего не знает? О, это такая женщина… Я ее ненавижу. Но сейчас — я вполне согласна признать, что она была чертовски права. И что Аделаида была чертовски права — тоже! Вы — лучшее средство от депрессии! И вы очень вдохновляете… Пошел к черту этот Володя!
Она явно нервничала — слишком много раз произнесла слово «черт», такое смелое поведение для нее, похоже, оказалось в новинку. Но настроена Ольга была весьма решительно: девушка оказалась у меня на коленях, и то, что она прямо сейчас вытворяла под водой, мне очень даже нравилось.
— Но! — сказал я и положил ей руки чуть пониже талии, и придвинул ее к себе. — Но я не мальчик по вызову, княжна. Не дорогая игрушка. Вы меня не купили. Сегодня вечером я покину Теплые Ключи, какие бы планы вы с маменькой на меня ни строили.
— Это очень, очень печально, арнель. — Со сладким вздохом девушка подалась вперед и вниз. — Но прямо сейчас — мне на это наплевать. И на Володю — тоже…
Ну а дальше… Дальше — мы классно провели время, это точно. И жизни в нас и вокруг нас было с избытком!
Она ушла минут через сорок, пообещав, что спустится к ужину, и я был уверен — никакого дождя на улице уже не наблюдалось, там наверняка сияло солнце. Княжну точно отпустило, расстроенная свадьба теперь не являлась для нее смертельной проблемой. И это было хорошо.
Хреново было то, что Ольга оказалась дурой, хоть и умной. Во-первых, она прямо заявила, что ей наплевать на мои слова и что я для нее — средство. А во-вторых — только дура будет во время секса с другим мужчиной упоминать Володю. Пусть и всего пару-тройку раз за эти самые сорок минут. Если бы не этот дурацкий нюанс — я бы даже подумал, что навещать Резановых во время побывок в цивилизованных местах — не такая и плохая идея. Княжна не могла не нравиться — она оказалась девчонкой что надо, просто — огонь! И я готов был даже отмахнуться от факта, что семейка князей Алеутских, не заполучив в качестве садовника, все же поимела меня — некоторым способом. Я, в общем-то, был не против этого самого способа.
Кто угодно был бы не против.
Я был против, чтобы меня считали своей собственностью. Объектом, а не субъектом. Я — не вещь, об которую трахаются, чтобы отомстить сраному Володеньке. И не средство от депрессии, которое можно заполучить по щелчку пальцев. Я — из дикого леса дикая тварь! Я хожу где вздумается и гуляю сам по себе. Куда хочу — туда скачу. Кого хочу — того топчу.
Именно поэтому я не стал ждать окончания выделенного мне с барского плеча времени на релакс, а вылез из купальни немедленно после ухода княжны и двинул в раздевалку. Одеться и обуться было минутным делом, открыть витражное окно — секундным. Может, и должна была меня жахнуть местная магия, но старшая Резанова ведь приказала дому меня не трогать и, как я понял, — временных рамок не обозначила, слишком коротко прозвучала та фраза на латыни.
Я пробежался вокруг здания терм и двинул вдоль стеклянной галереи, стараясь укрываться за деревьями, где была такая возможность. А когда обходил жилой корпус — пригибался под окнами, пока не добрался до крыльца. Вещи стояли все там же, у колонны, — никто не смел тронуть мой грозный шланг! Хе-хе, неиссякаемый повод для глумления!
Ощутив на плечах знакомую приятную тяжесть рюкзака, я сунул топор и нож на положенные им места на поясе и негромко свистнул. На плечо мне тут же приземлился ворон, который, пользуясь сменившей гнев на милость погодой, похоже, уже полчаса парил в поднебесье.
— Потр-р-р-рахался? — каркнул он мне в самое ухо. — Хор-р-р-рошо?
— Хорошо, — не стал отрицать я. — Но это в жизни не главное.
— А что главное? — склонил голову на бок въедливый сотрудничек.
— Главное, ребята, сердцем не стареть! — без раздумий ответил я. — Пошли отсюда, Тунгур, мы чужие на этом празднике жизни!

7. КОЛОМБИНА
Поместье у Резановых оказалось гораздо больше, чем я представлял себе, когда мы ехали на машине. Я минут тридцать добирался до его границы, стараясь держаться в тени деревьев и живых изгородей. Только на последнем отрезке вышел на ровную траекторию: там все равно было негде прятаться, сплошной ровный газон. Так что я шел себе, солнышком наслаждался, с вороном трепался и ждал, когда же меня хватятся. Ну и думал: попытается меня кто-нибудь остановить или нет. И если да — то что мне в связи с этим предпринять?
Гера на «Урсе» догнал меня у самых ворот. Ехал за мной по дороге из желтого кирпича некоторое время. Но заметив, что я никак не реагирую, обогнал, тормознул и высунулся из окна внедорожника:
— Стах, ну что за история? Что ты как этот? Ну кто так делает?
— Я так делаю, — ответил я.
— Княгиня расстроилась, — вздохнул он. — Ждала тебя к ужину, думала, ты споешь ей.
— А еще станцую, фокус покажу и на велосипеде с одним колесом покатаюсь, — кивнул я. — Гера, я ведь все равно отсюда выйду. Вероятно, меня и вынесут ногами вперед, всяко может быть… Но ты ведь знаешь, на что я способен. Начнут со мной воевать — от всей этой красоты останется чертова пустыня, и энты будут ходить на развалинах и материться… Я пока такое не проворачивал, но есть у меня наитие — всё получится!
— Да я ей так и сказал, что с тебя станется вытворить что-нибудь невероятной глупости и невероятной же разрушительности. А она и спорить не стала — чем-то ты ее светлость сильно впечатлил… — Шатило поскреб подбородок. — Потому княгиня распорядилась довезти тебя до Ситки, а княжна быстренько корзину собрала… Вино, фрукты, закуски какие-то… Она эти три дня пластом лежала, а тут — засуетилась, заторопилась… В общем, ожила девчонка благодаря тебе. Садись, Темнорецкий, не ерепенься.
— Ладно, высадишь тогда меня километра за три до Ситки, пройтись по лесу хочу. Я и так прогуляться думал, но…
— Совсем ку-ку? — повертел пальцем у виска Гера. Замки «Урсы» пригласительно щелкнули, открываясь. — Тут по прямой сто километров, по дороге — все сто пятьдесят! Что значит — прогуляться?
— Ну пара суток, — прикинул я свой темп. — Красота! Природа!
— Садись, природа…
Я закинул рюкзак на заднее сиденье, Тунгур устроился на нем — сверху, косясь на время от времени подающий признаки жизни шланг. Краем глаза я увидел ту самую корзинку — с двумя бутылками грузинского вина и изящно упакованной в крафтовую бумагу снедью. Вот чего она, а? Зачем это все?
Усевшись на переднее сиденье, я глянул на Шатилу:
— Поехали, что ли?
— Поехали.
Дружинник вел машину аккуратно, пока мы не выкатились за ворота, а потом наддал как положено. Некоторое время мы молчали, «Урса» наматывала дорогу на колеса, и я наконец-то получил возможность рассмотреть жизнь в юридике.
Новоархангельск мы огибали по объездной, через пригороды, и мне эти самые пригороды понравились. Больше всего местное массовое жилье напоминало таунхаусы — двухэтажные длинные ухоженные дома с маленькими двориками для жильцов. Кто-то устроил там себе зону отдыха, другие — разбили огородики, клумбы, посадили плодовые деревья. За таунхаусами, ближе к центру, виднелись и дома повыше, но никаких небоскребов тут не было — город был малоэтажным, уютным, ухоженным. Люди выходили на улицу, радовались закончившемуся дождю, общались, кто-то уже жарил шашлыки, другие принимались за работу: брали в руки метелки и грабли, наводил порядок… Идиллия просто!