Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Демченко Антон (онлайн книги бесплатно полные txt, fb2) 📗
– У меня только две руки, – насупился палач, но наместник лишь позволил себе слегка улыбнуться:
– Разумеется. Поэтому вы лично отберете себе по одному помощнику для каждого из городских районов. Сколько их там? Пять крупных и рабочие кварталы при заводах? Вот и постарайтесь отобрать «меченых». Пусть разбираются с бытовухой, сожраными котами и крысами, а себе оставите действительно серьезные дела. А я проконтролирую. И последнее, мысли вслух, так сказать. Новое жалованье господина Шольца выросло в два раза. Надеюсь, он перестанет запускать руки в доходы охотников. Вполне достаточно будет премий за успешную службу. А вот как распорядится деньгами Клаккер – его личное дело. Может все на оружие спустить или найденных помощников простимулирует. Возражения есть? Возражений нет… Тогда – не буду вам мешать, господа. Жду вас вечером в ратуше, господин начальник Сыска Теней, с лучшим из унтеров на бывшее место. Ну и завтра – еще раз заглянете, поближе сойдетесь с моим заместителем. Вам вместе работать.
С легкой усмешкой откланявшись, похожий на черного ворона высокий мужчина отбыл, оставив после себя запах дорогого парфюма. Шольц в изнеможении нащупал упавший табурет, поднял его и взгромоздился поверх, глотая пересохшим ртом холодный воздух. Палач облокотился о прутья решетки, достал неразлучный тесак и стал чистить ногти, рассуждая вслух:
– Ты смотри, как забавно получилось. Тебе – должность. Можно сказать, будешь вторым человеком в городе. Мальчик наместника поделит деньги, которые не успел прибрать бургомистр, нужных людей везде распихает, хозяев заводов прижмет, чтобы почуяли, чья в городе власть. Ты сможешь построить любого полицейского начальника, кто вздумает против слово сказать. Понадобится – наверняка и поддержку солдатами выбьешь, если что серьезное образуется. Потом – на Солнечную Сторону, вслед за благодетелем. Он – на освободившееся министерское кресло, а ты – где-то рядом. Когда серьезные люди идут в политику, они с собой кучу народа волокут следом. Надо же кому-то спину прикрывать.
– К чертям, уволюсь, – только и смог выдохнуть господин старший обер-крейз. – Ничего в этом не понимаю.
– Так я тебе и поверил, – хохотнул Клаккер, прислушиваясь к далекому шуму шагов. – Ты еще до зама дорастешь, а был бы моложе – сам бы в министерское кресло метил… Но хочу лишь одно сказать: я молодых идиотов под чужие клыки подставлять не собираюсь. Если вдруг найду кого толкового – можно привлечь. А для галочки штат раздувать и затем покойников отпевать – без меня.
– Тебе же сказали – выбрать лучших и обучить.
– Найду – научим. Не найду – сам, ножками.
– Ты ведь не только себя в дерьмо обратно спихнешь, ты и мной подотрешься. – Шольц медленно поднялся, наливаясь яростью. – Мало тебе этого «приключения»?!
– О, а минуту назад кто-то хотел на пенсию. Что – передумал?
Тюремщик брякнул связкой ключей и замер, с недумением разглядывая неожиданную картину: толстяк в полицейском мундире вцепился в прутья решетки и орал на отскочившего в глубь камеры заключенного:
– Я тебя, скотину, сам под трибунал отправлю! Ты у меня мигом научишься по закону жить и правила соблюдать, психопат увечный! Строем, строем будешь каждый день ходить! Пока в бестолковке хоть чуть мозгов не добавится! Убивец проклятый!..
Изможденный старик приоткрыл дверь и с подозрением уставился на слугу, державшего в руках тяжелый сверток. Убедившись, что рядом никого больше нет, чуть-чуть увеличил щель и потянул на себя материю:
– Все сделал, как я приказал? Никто не видел?
– Нет, госпо…
– Заткнись! – Сухое тело зашлось в кашле, но обитатель занавешенной комнаты справился с собой и прошипел: – Давай, смотри за лестницей. И если что – дашь знать… Я сейчас… И вот еще, чуть не забыл. Коляску нашу не бери, ниже по улице поймаешь кого-нибудь… И не кривись, я тебе зря, что ли, серебро дал?
– Так лихач четвертушку запросит, мне с ваших щедрот что останется?
– Получишь, не верещи, все получишь… Мне только дело закончить – и расплачусь. Просто с тобой, шельмой, по-другому нельзя. Как золото в карман сгрузишь, так тебя и видели.
– Обижаете, господин. Уж какой год служу…
– Потому и говорю, что знаю… Все, иди, сторожи. И не трясись из-за денег, мое слово крепкое.
Старик захлопнул дверь и не слышал, как молодой парень ворчал себе под нос, застыв истуканом под масляной лампой:
– Ага, слово. Знаем мы это слово. Пока петух жареный всю задницу не исклюет, гроша ломаного не заработаешь. Скупердяй…
Наемный экипаж дополз до кустов, присыпанных снегом, и остановился. Недовольный возница получил плату и повернул коляску назад, подальше от густых зарослей на берегу реки.
– Приспичит же нелегкая, – разнеслось в сумерках, и лошадь бодро двинулась назад, к окраинам Города.
Оживившийся старик продрался сквозь колючие ветки и быстро оглядел крохотную полянку, укрытую от чужих глаз. Поманив спутника, жестом показал на высокую кочку, копаясь в кармане. Слуга с облегчением бухнул на землю тяжелую шкатулку, заодно стряхнув с крышки тряпку. Хозяин чуть поморщился, но ругаться не стал. Старика била дрожь, но в отличие от замерзшего помощника, холода он совершенно не чувствовал. Достав из кармана горсть монет, протянул на вытянутой ладони:
– Вот, держи. Постоишь у кустов, послушаешь, чтобы посторонние не сунулись… Вот дьявол, обронил.
Деньги просыпались в снег, но слуга лишь замахал руками:
– Ничего, подберу, я мигом!
Он уже успел заметить в упавшей мелочи и блеснувшее серебро, и золото. Нагнулся, разгребая холодные хлопья и покачнулся от удара: нож вонзился в бок, пробивая легкое. И еще раз, и еще. Оступившись, молодой парень завалился на землю, а старик продолжал бить в спину, давя неродившийся крик. Убедившись, что помощник затих, отошел к шкатулке, тяжело отдуваясь и вытирая нож о брошенную рядом тряпку. Вместе с неожиданно нагрянувшей слабостью подкатил кашель. Лишь через несколько минут удалось побороть приступ, разгонуться и с лихорадочной поспешностью достать из кармана моток бечевки.
– Быстрей, быстрей! Пока светло, пока дрянь спит… Так, узел сюда, щеколду чуть ослабить… Потом размотать, размотать…
С трудом выдирая ноги из глубокого снега, старик дошел до края поляны, там присел за ближайшим деревом и дернул за веревку. Крышка распахнулась, и наступила тишина. Убийца уже стал было шарить руками вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы кинуть в шкатулку, как внутри завозились, шурша бумагой. Потом крохотные лапы вцепились в край, и наружу высунулась зубастая морда. Маленькие глазки моргнули раз, другой, затем тварь увидела лежащее на снегу тело и с визгом выпрыгнула наружу…
Лишь через полчаса замерзший старик подобрался к упавшей набок шкатулке. Отражение Тени уже куда-то ускакало, пресытившись местью мертвому телу. Озираясь на каждый вздох ветра, сгорбленная фигура наконец доковыляла до своей цели, бормоча себе под нос:
– Извини, Ляш, но сам понимаешь, да… Понимаешь… Болтун ты изрядный, никакими деньгами рот не закрыть… А элексир мне самому нужен, да… Самому…
Иссохшие руки лихорадочно зашарили в пустом ящике, затем выскребли куски газеты и заметались по снегу, по взлетевшим вверх желтым ломким листам, по голому дереву. Затем вцепились в шкатулку и затрясли ее над головой, пытаясь добыть несуществующее. И над поляной разнесся хриплый вой:
– Обманула, стерва! Об-ма-ну-ла!..
Клаккер привалился к дереву на краю поляны и прикладывал комок снега к правой скуле. Первый день после тюрьмы он провел дома, ругаясь с соседом, вывалившим мусор на его участок. Вернув чужое барахло на законную территорию, в том же боевом настроении на следующий день возвратился на Изнанку. Где отметил благодатную свободу пьянкой в припортовом кабаке, завершив вечер разухабистой дракой. Из участка утром его добыл уже злой, как собака, Шольц, а налившийся синевой бланш под глазом превратил половину лица охотника в подобие морды его же клиентов.
