П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ) - Клеванский Никита (лучшие книги онлайн .TXT, .FB2) 📗
— Двадцать четыре. — подсчитала староста. — Большинство. Теперь кто за Снегурочку Алену Евгеньевну?
И вновь лес рук. Похоже, предложение Милы по какой-то причине пришлось классу по душе. Антон, обе Кати, Савельев, Паша, Аматаякун — все голосовали «за». А вот Варя в этот раз воздержалась. И по мере того, как она подсчитывала голоса, Психо фиксировал активное падение показателя «Надежда» в ее эмоциональном фоне.
Очевидно, скоропалительный план старосты с треском провалился. Она бросила на меня печальный (23%, подавляется) взгляд, но быстро встрепенулась и вернула привычную сосредоточенность.
От меня же в данном вопросе никаких поступков не требовалось. Удобно. Но на месте Вари мне почему-то оказаться не хотелось.
[ Зафиксирован субпороговый эмоциональный микроимпульс. Длительность импульса: 0,44 секунды.]
Не дотянул. Мог бы новой эмоцией обзавестись. Неизвестно только, какой.
— Двадцать пять. — с каменным лицом объявила Варя. — Принято.
Все принялись аплодировать.
— Ро-ом… — Алена дернула меня за рукав.
— Ведущий не судит. — ответил я ей вполголоса. — Нам же на руку. Таблица открытая, судят, если выгорит, учителя, а мы на сцене. Никто не скажет, что мы кому-то подыграли.
— Я не про это!
— А про что?
Она не ответила. Только закрыла лицо ладонью и просидела так секунд пять, пока класс обсуждал, какого цвета должна быть шуба и где взять посох. Посох, кстати, предложили сделать из швабры. Уборщица, по общему мнению, одну выделит. Если попросит лично Роман Дмитриевич.
И что ей опять не так? Не понять мне этих нормисов… Особенно девушек.
[ Задание «Провести новогодний марафон „Нарядные елки“». Формат мероприятия определен. Прогресс зафиксирован.]
Без цифр. Психо, видимо, тоже не знал, сколько стоит Дед Мороз.
— Все, ребят. — Варя посмотрела на телефон, и тетрадь захлопнулась. — Мне на скалодром пора. Давайте закругляться.
— Каждый думает над конкурсами. — добавил я. — Идеи в чат. Любые, кроме противоречащих Уголовному кодексу. Мандарины считать вне закона.
— А можно завтра на уроке продолжить? — спросил Гусев. — У нас же физра третьим.
— На уроке будет урок. — отрезал я.
— Ну Рома-ан Дмитрич…
— Марк, ты и так на каждом уроке в игры играешь. — Савельев поднялся и отряхнул штаны. — Скажи спасибо и не наглей.
— Тогда после уроков! Завтра!
Но завтра у Жеки оказалась секция. У Антона тоже. А Ярош не могла в среду. Кружки нашлись почти у всех, причем в разные дни, и десятый класс несколько минут сверял расписания, словно авиадиспетчеры.
В итоге сошлись на понедельниках и четвергах. В зале. После седьмого урока. Меня, как и Алену, это полностью устроило.
Ребята встали. А потом произошло то, на что я не рассчитывал: маты вернулись на место сами. Без команды и какого-либо участия с моей стороны. Костя схватил один, Антон — другой, девочки потащили по парам, и через минуту круг исчез, а стопка в углу стояла даже ровнее, чем утром.
Дисциплина. Все-таки девять лет в учебном заведении давали о себе знать.
[+1 к Адаптации. +1 к Социальному взаимодействию. Внеклассное мероприятие организовано и доведено до результата без участия администрации.]
В очередной раз за день зал опустел. На этот раз в нем остались только двое.
Алена стояла у окна, где низкое солнце уже уползло за крыши домов, и теперь длинные тени накрыли школу, будто пытаясь ее прихлопнуть. Девушка застыла, глядя на пустой центр зала, где буквально только что находился неровный круг из матов.
— Обратил внимание? — спросила она, не меняя позы.
— На что именно?
— На них. Какими они стали. — Алена подняла на меня взгляд. — Ром, я же в школе с первого сентября. Я их с самого начала помню. Это были три кучки и десять отщепенцев. Девочки отдельно, мальчики отдельно, Гусев вообще сам за себя. Костя в клееных-переклеенных кедах сидел на последней парте и на всех огрызался. Варю он заучкой называл. При мне! А сегодня он ей помог мат ровнее положить. И никто никого не задирал. Ни разу за полтора часа. Понимаешь?
— Понимаю. Нет, не понимаю. Ты к чему?
— Это ты сделал! Ты! Только благодаря тебе они стали такими дружными. Я просто… — она махнула рукой и не договорила.
Я заглянул в список заданий. Строчка про десятый класс висела там с самого первого дня, и с тех пор никуда не делась. Хотя проценты потихоньку капали.
[ Задание «Сделать из десятого класса самый сплоченный коллектив в школе». Накопитель: 70% от необходимого результата.]
Семьдесят. Субботник, турслет, командные игры, зарница, Мандельштам, собрание, маты и многое другое. Все туда ухнуло, и все равно семьдесят. Тридцать процентов до самого сплоченного.
— Они еще недостаточно дружные. — сообщил я.
Алена посмотрела на меня так, будто я сказал ей, что Нева мелковата.
— Недостаточно?
— Семьдесят процентов. Примерно.
— Ром. — она подошла и взяла меня за руки. — Ты, если честно, страшный человек. Ты бы и олимпийскому чемпиону сказал, что он середнячок. Пробежал, мол, неплохо. Но можно быстрее.
— Можно. Всегда можно лучше, чем есть.
Она засмеялась и легонько боднула меня в грудь, не выпуская рук. Или просто почесала лоб. Молния олимпийки для этого неплохо подходит.
— Пойдем в «Библиотеку»? — предложил я. — Сейчас. Там сидр. Тот, который как осень.
— Прости, сегодня не могу. — Алена потупила взор. — Дела. Правда дела, это не отмазка.
— Тогда в другой раз.
— Ага.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Точнее, коротко чмокнула в угол рта, будто поставила печать. Потом взяла со скамейки сумку, поправила ремешок на плече и пошла к выходу, но у двери обернулась.
— Дед Мороз. — хмыкнула она.
И исчезла.
Я проанализировал. Улыбалась, поцеловала, обернулась. По всем признакам не обиделась. Значит, правда дела. У людей они случаются.
Остаток понедельника прошел штатно. Посидел за компьютером, сходил в магазин, попытался приготовить что-нибудь сложнее и вкуснее хлеба с консервами, попил чай, съел вафельку, слушал обыкновенную тишину опустевшей школы. За неделю у Вороновых я знатно отвык от каморки, но до следующих каникул еще два месяца, так что нужно привыкать обратно.
Перед сном я взял полотенце, мыло и направился в учительский туалет на первом этаже, чтобы освежиться. Стандартная процедура.
Про хохотунчика я за каникулы забыл начисто.
А вот он про меня — нет.
И стоило мне как следует намылить шею, как засранец с размаху засадил мне промеж лопаток. Меня будто коленом с разбега пнули. Ноги на мокрой плитке разъехались, я полетел вперед и приложился бедром о край раковины, а локтем о трубу. Ту же самую, что и в прошлый раз. Она, видимо, стояла там именно для этого.
Из вентиляционной решетки под потолком донесся громкий заливистый смех. Он повисел в воздухе секунды три и затухающим эхом растворился в глубине школьных недр.
Я лежал на полу — голый и мокрый — и смотрел на решетку.
Бедро саднило.
Локоть пульсировал в такт разогнавшемуся сердцу.
И разогналось оно не от боли. Внутри поднималось другое, знакомое чувство, с железным привкусом на языке и тяжестью в кулаках. Я уже ощущал его здесь же, в этом сортире, когда отмывал с потолка яйца под то же самое хихиканье.
Только тогда это была легкая волна. А сейчас накатило по-взрослому.
Злость.
[ Злость. Распознано носителем. Начисления не предусмотрено.]
— Отстань. — сквозь зубы прорычал я.
[ Ушиб бедра и локтя. Серьезных повреждений нет. Напоминаю: наиболее вероятное объяснение — школьник, скрытно находящийся в здании.]