Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Демченко Антон (онлайн книги бесплатно полные txt, fb2) 📗
Наверное, именно поэтому я даже не дернулся, когда отец Иммар подтолкнул меня к низкому и узкому проходу, за которым начиналась не менее узкая и крутая винтовая лестница, ведущая куда-то вниз. Впрочем, кое-что все же шевельнулось в душе. Глупый вопрос, но имеющий право на жизнь: когда церковники успели зарыться в скальное основание под городом, если не только Горному, но и самому храму едва-едва исполнился год. Ну, пусть полтора…
На самом деле, это была лишь тень обычного интереса, но она позволила мне хоть немного прийти в себя, встряхнуться. А еще через пару минут я наконец ощутил, как спадает пелена окутавшей меня апатии. И произошло это аккурат в тот момент, когда мы закончили спуск по стремной лестнице и вышли в длинный коридор, чем-то напомнивший мне штрек хранилища, спрятанного под уничтоженным поселком, найденным мною в Пустошах.
— Испытание Светом ты прошел. Теперь очередь испытания Тьмой, — негромко произнес новый предстоятель Горного Дома, легонько подтолкнув меня в спину к одной из дверей. Массивной, обитой железом и густо утыканной заклепками. — Думай, вспоминай, жди.
— Очень обнадеживающе, — пробормотал я. Отец Иммар улыбнулся и кивнул в сторону темного проема. Вздохнув, я прошел мимо монаха, учтиво придержавшего для меня тяжелую створку двери, и, перешагнув через невысокий порожек, уставился в темноту. Глухо скрипнули петли, лязгнул засов, и я полностью погрузился во тьму и тишину. Плотно пригнанное полотно двери не пропускало ни единого лучика света, да и окон здесь не может быть по определению. Подземелье все-таки, а значит, и ночное зрение мне здесь ничем не поможет. Жаль.
Вслепую шаря по стенам, я обошел по кругу помещение, оказавшееся небольшой квадратной комнатой-камерой с единственным входом и без малейшего признака мебели. Даже занюханного топчана здесь не было! Но есть и плюс. Никакой «тьмы», то есть искажения, характерного для Пустошей, я здесь тоже не нашел. Просто темная комната. Камера. Не больше и не меньше.
Убедившись, что в помещении отсутствуют не только вещи, но и живые существа, я вернулся к входной двери, оперся на нее спиной и, прикрыв глаза, застыл на месте. В принципе, глаза закрывать было вовсе не обязательно, все равно ничего не видно, но так комфортнее. Как-то незаметно справившись с давлением тишины, я принялся считать. Просто считать, молча, десятки, сотни, тысячи…
Правда, несколько раз пришлось отвлечься от этого медитативного занятия. Помня о некоторых поделках алхимиков и подозревая, что даже при полном отсутствии света церковники могут как-то наблюдать происходящее в этом помещении, я старался как можно качественнее давить то и дело возникающие порывы своего измененного тела, так и норовящего растаять в окружающей темноте, словно кусок сахара в чашке с горячим кофе. Кофе… да! Ароматный, вкусный кофе. Эх, сейчас бы чашечку, да под сигарету… Стоп!
Какой кофе, какая сигарета?! Я же вроде бы никогда не курил! Или курил? Хм, интересный вопрос. Можно ли считать побуждающее тягу воспоминание об устоявшемся клише-привычке самой привычкой? А если можно, то нельзя справиться с ней воспоминанием об употреблении продукта, вызывающего тягу?.. С другой стороны, а как мне это поможет, если такового воспоминания у меня нет? Я же не курил никогда. Или курил, но забыл? Вполне возможно… И это плохо. Ведь память есть единственная запись нашей жизни. Нет воспоминаний, не было и события. Нет памяти, нет и личности… Как там было-то? Не запостил — несчитово? А что такое «постить»?.. Тьфу ты, какой бред в голову лезет! Неужели это на меня помещение так влияет?
Я помотал головой, пытаясь избавиться от гудящего роя идиотских мыслей и, кое-как справившись с их наплывом, попытался вспомнить, на каком числе остановился в своем счете. Получилось. А вот продолжить его мне не удалось. Дверь за моей спиной дрогнула, загрохотал засов, и мне пришлось прикрыть рукой и без того зажмуренные глаза. Неяркий свет алхимической лампы резал даже сквозь плотно закрытые веки.
— Как себя чувствуешь, ходок? — Негромкий голос отца Иммара раздался чуть в стороне.
— Одинадцать тысяч ровно, — пробормотал я и произнес чуть громче: — Благодарю, святой отец. Я в полном порядке.
— Да? — В интонациях предстоятеля Горного Дома мелькнули отчетливые нотки сомнений. — Уверен?
— Абсолютно, — ответил я, наконец проморгавшись.
— Что ж, это радует, — протянул отец Иммар и указал в сторону лестницы. — Идем, ходок. Осталась последняя часть.
— Исповедь? — предположил я.
— Беседа, — мягко поправил меня предстоятель, первым направляясь к этому узкому винтовому кошмару. А как еще назвать лестницу, ширина ступеней которой чуть больше ладони, а высота равна двум ладоням? Подъем для цапли, не иначе!
Место для нашего разговора отец Иммар выбрал весьма нетривиальное. Хотя добираться до небольшого балкона, спрятавшегося в северном приделе храма, на высоте второго яруса, оказалось непросто. Кажется, архитекторы, проектировавшие Горный Дом, отчаянно экономили, причем почему-то именно на лестницах. Все они получились узкие, высокие и жутко неудобные! И похоже, что архитекторы просто не слышали о существовании таких понятий, как «лестничный марш» и «лестничная площадка». Только непрерывный винтовой подъем, только хардкор! А здание-то не такое уж и низкое, только первый ярус высотой не меньше десяти метров. А их в храме — четыре! Руки бы пообрывал проектировщикам.
Оказавшись на балконе, с которого открывался замечательный вид на основной зал Дома, я огляделся и, следуя молчаливому жесту-предложению предстоятеля, уселся в одно из двух довольно удобных кресел, установленных так, чтобы невысокие перила балкона не перекрывали вид на алтарную часть. Вообще, место, выбранное отцом Иммаром для «беседы», оказалось весьма уютным. Огромный ковер, накрывший холодные каменные плиты пола, глушит шаги, а тяжелые темно-бордовые драпировки скрывают за собой не менее холодный серый камень стен. Углы тонут в непроницаемо-черных тенях, но небольшой секретер и пара книжных шкафов в простенке меж двух витражных стрельчатых окон освещены дорогими алхимическими лампами. Да и кресла, в которых мы расположились, как и столик между ними, тоже оказались в круге неяркого света.
— Угощайся, ходок Мид, — указал мне на стоящий между нами столик отец Иммар.
А угощения были неплохи. Блюдо с фруктами, кувшин с легким белым вином, сырная тарелка… можно подумать, что мы не в храме Света находимся, а в гостиной дома предстоятеля. Что ж, если хозяин предлагает, гостю отказываться невежливо.
Разлив вино, я подхватил с тарелки тонкую, почти прозрачную пластинку твердого ароматного сыра и, отсалютовав серебряным, но лишенным каких-либо украшений кубком отцу Иммару, сделал глоток вина.
Беседа с предстоятелем действительно оказалась всего лишь беседой. Никаких попыток залезть в душу, никаких штучек в духе приснопамятного отца Тона. Просто разговор. О жизни, о людях, о Пустошах. Обо всем и ни о чем.
Обсуждение было интересным, а вино на диво вкусным, хотя с того момента, как я стал обладателем собственного тела, любые алкогольные напитки рассматривал исключительно в качестве замены питьевой воды. Почему? Потому что на моей памяти только Дим заморачивался тем, чтобы кипятить воду для кухонных нужд и ввел это правило в своем доме. Я и супы с кашами в корчме Биггена не заказывал, потому что не был уверен в чистоте используемой воды.
— Ходок… — голос отца Иммара донесся словно откуда-то издалека, — Реданерг!
— Да? — Я с трудом подавил зевок и, тряхнув головой, взглянул на собеседника.
— Устал? — с улыбкой спросил предстоятель.
— Только сегодня вернулся из выхода, отдохнуть не успел, — пояснил я, потирая слипающиеся глаза. — Прошу прощения, кажется, последний кубок вина был лишним.
— Ничего страшного, Мид, — отмахнулся отец Иммар и, кивнул неслышно появившемуся служке. — Трогар, проводи нашего гостя в гостевые апартаменты. Пусть отдохнет до утра.
— А как же проверка? — Меня еще хватило на то, чтобы встрепенуться.
