Дороги скорби (СИ) - Серяков Павел (книга читать онлайн бесплатно без регистрации TXT) 📗
![Дороги скорби (СИ) - Серяков Павел (книга читать онлайн бесплатно без регистрации TXT) 📗](/uploads/posts/books/98967/98967.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Дороги скорби (СИ) - Серяков Павел (книга читать онлайн бесплатно без регистрации TXT) 📗 краткое содержание
Перед тобой, дорогой мой друг, четыре истории. Четыре сказки, если тебе так будет угодно. Первая сказка о воре. О негодяе, лжеце, мерзавце. Вторая о несчастном ребенке, который пережил собственную смерть, смог вырасти и прославить свое имя. Третья про убийцу, равнодушного к чужим страданиям. О чем четвертая сказка, ты узнаешь, когда придет время её рассказать.
Дороги скорби (СИ) читать онлайн бесплатно
Дороги скорби Павел Серяков
Иллюстратор Rojka No Павел Серяков, 2019 No Rojka, иллюстрации, 2019
ISBN
978-5-4496-0674-7 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Как говаривал давний мой друг,
Имя которому Смерть:
— Вы лишь гости на этой земле,
Но, покуда крепка мира твердь,
Древа мощь не в развесистой кроне,
Волкодав был когда-то щенком,
А тиран в королевской короне
Был обиженным свитой юнцом.
Впервые я услышал эту песню в исполнении труппы бродячих музыкантов. Готов поклясться, что тогда крепостной вал Златограда был выше, а город чище. Небосклон в былые времена нависал над моей головой безоблачным саваном. С тех пор утекло много воды, но я с трепетом вспоминаю запахи, царившие на Хлебной улице, звон металла, доносившийся из квартала Мастеровых. Мои воспоминания о давно минувших полны как тоски, так и радости. Да, друг мой, я почти не помню эпидемию холеры, что унесла жизнь доброй половины города. Не помню голода. Забыл о беззаконии во время погромов. Тяготы службы оставили мои воспоминания, и теперь я вспоминаю лишь о людях, которых повстречал на пути. Вспоминаю с улыбкой, а это, знаешь ли, дорогого стоит. Наверное, мои родители вырастили хорошего человека, не мне судить, но вот что я знаю наверняка, — все мы родом из детства. Мысль не нова и не претендует на оригинальность, но хуже от этого она не делается. Должно быть, я успел утомить тебя своими рассуждениями. К твоему великому сожалению, я посчитал своим долгом начать именно с этого и надеюсь, что ты простишь мне мою словоохотливость. Каждому из нас свойственно вспоминать о прошлом. Мы храним воспоминания о детстве, так или иначе забывая лишнее, помня то, что хотим помнить. Для большинства из нас воспоминания исполнены ностальгией, но я знавал и иную породу людей. Стариков, благодарных Господу лишь за то, что времена их молодости канули в небытие. Ты наверняка слышал о том, каким Гриммштайн был в прошлом веке, а если нет — не беда. Я расскажу тебе истории, услышанные мною от бабушки. Тебе стоит знать, что их авторами считаются ведьмы. Да-да, я вижу, как изменился твой взгляд. Понимаю, в сестер Рогатого Пса давно уже никто не верит, хотя сами они нет-нет, да и встречаются. В те времена гремели ожесточенные войны, но у смерти было и иное воплощение. Я говорю о тварях, поселившихся на земле задолго до прихода людей. Их было не так много, но опасность они представляли во сто крат превосходящую свое количество. Многие задаются вопросом: с какой целью ведьмы слагали эти истории? Определенно, не с целью научить нас чему-то и передать опыт. Не думаю, что им были свойственны подобные порывы. Отделив зерна от плевел, я понял, что они описывали закат своей нечеловеческой эпохи. Это истории о мерзавцах и негодяях, но эти самые мерзавцы и негодяи сделали все, чтобы навсегда изгнать монстров с Дорог Живых, пусть и не догадываясь о том, что рисковали всем ради одной цели. Судьба, дорогой мой друг, дама весьма и весьма стервозная. Дабы не утомлять тебя рассуждениями, я, пожалуй, начну.
Хозяйка Лисьей дубравы
1
Есть в мире такие места, попасть в которые возможно лишь, как следует заблудившись. Село Вихры относится к числу подобных. Вихры расположились достаточно далеко от Братска и иных городов, больших дорог и богатых рыбой рек. Не могу с уверенностью сказать, что это сокрытое от глаз Божьих место даже сейчас присутствует на картах Гриммштайна. Тем не менее в Вихрах и по сей день живут люди. Согнать крестьян с насиженных мест не удалось даже пришедшей из-за Седого моря армии конунга Эгиля. Я оказался в Вихрах совершенно случайно, и эта случайность чуть было не стоила мне жизни. В те далекие годы я состоял на службе короля Гриммштайна — Фридхольда Дипломата, внука Рудольфа II Гриммштайнского, короля, сплотившего разрозненный народ и победившего в великой войне, но речь идет не о сильных мира сего, а обо мне. Служил я гонцом и занимался простым, но весьма опасным делом. Мой путь лежал из Златограда в Братск, а это по меньшей мере неделя непрерывного движения, которое мне обеспечивала королевская грамота. Документ позволял взять в личное пользование любого свежего скакуна и оставить взамен своего — измотанного. За несколько дней до прибытия в Братск на меня напали разбойники, и, Боже, спасибо тебе за свежего коня. Твой покорный слуга был весьма ужасен в фехтовании, а драка с четырьмя озверевшими от голода крестьянами и по сей день видится мне простым самоубийством. В конце концов, я не рыцарь, и, пустившись в бегство, я не нанес непоправимого вреда ни себе, ни своей чести. Мое сердце неистово колотилось всякий раз, когда я слышал крики оборванцев позади себя. Как проклятый я пришпоривал и пришпоривал. Гнал и трясся от ужаса. А когда стало очевидно, что моей жизни более ничего не угрожает, я оказался черт знает где, и уже смеркалось. Мной овладел новый страх. Справа чернел непроглядный лес. По левую руку сквозь вечернюю хмарь проглядывали огоньки хат. Обрадовавшись тому, что мне не придется ночевать в открытом поле, я смиренно побрел в сторону жилья, ведя под уздцы взмыленного коня и непрерывно спотыкаясь о кочки. Я надеялся на крестьянское радушие. Как говорят, чем меньше имеем, тем охотнее делимся. Да, друг мой, именно так я и оказался в Вихрах. Ты спросишь: почему я вообще заговорил об этой богом забытой дыре? Все просто. В центре села я обнаружил валун, на котором были высечены следующие слова: «В память о чести человека, честью не располагавшего». Позже, когда мой конь уже жевал сено в хлеву сельского старосты, я задал разумный вопрос: «Кому посвящена надпись, высеченная в камне?» И, получив ответ, дескать, никто в селе имени своего героя не знает, не успокоился и продолжил любопытствовать. Старик, сидевший в углу хаты и мусоливший беззубым ртом краюху хлеба, заговорил: «Как-то мой дед говаривал, что господин сей был редкостным мерзавцем, чего и сам не таил. Его настоящее имя он не назвал, а деда моего нарек ослом. Такой вот он был, наш герой. У сего господина было прозвище — Крыса. Уж чем он занимался, чтоб такое заслужить, собака его угадай, но просто так крысой человека не назовут». Признаюсь, что тут, к своему стыду, позабыв о всякой вежливости, я расхохотался. — Хороши у вас герои, — вытирая слезы, выдавил я из себя. — Хотя чему я удивляюсь. — Нам не важна его репутация. Для моей семьи, да ровно как и для всех, кто жил и живет близ дубравы. Для каждого Крыса — благородный и славный человек. Ты видел Лисью дубраву? Ты не мог ее не заметить. Ужасное место, страшное, и это при том, что сейчас свирепее вепря и хитрее волка там никого нет, — староста говорил предельно серьезно, и по его смурной роже я понял, что спорить не стоит, а дать выговориться необходимо. — Так было не всегда. В Лисьей дубраве обитало зло, и прежние жители Вихров предпочли бы умереть с голоду, чем идти на охоту без соответствующего подношения. Однажды в Лисью дубраву пришел человек. Он не трепался о титулах и чести, не клялся избавить смердов от зла. Он, если хочешь, обложил все на свете такими матюками, что у барона Рутгера, поди, цветы в горшках завяли. Признаться, я не ожидал, что окажусь в местах, о которых слышал еще в раннем детстве. Да, друг мой, речь идет об историях, рассказанных ведьмами. Моя бабушка, как я уже говорил, рассказывала их мне. Эта история называется «Хозяйка Лисьей дубравы». Я перескажу её тебе в точности так, как сам некогда слышал.
2
Поздней осенью, когда пруды и канавы успевают покрыться тонкой коростой льда, а первый снег лишь успевает припорошить землю, жители сел и деревень близ Лисьей дубравы платили ужасную дань. Люди называли это платой за возможность охотиться, но так было не всегда. Прежде лес был безопасен для людей, но эти времена ушли безвозвратно. Привычные устои менялись, на смену приходили новые традиции. — Меньшее зло, — говорили крестьяне. — К черту эту дыру, — говорил герцог Братска. — Тому, кто принесёт мне голову монстра, — говорил барон Рутгер, — я вручу мешок, набитый золотыми портретами короля. Лето сменяла осень, та уступала зиме, последняя проигрывала схватку с весной. Одним словом, колесо жизни вращалось. Жертвы стали жизненной необходимостью, а кошель золота так никто и не получил. Отряды ландскнехтов уходили в дубраву и не возвращались, охотники, мастерски владевшие ремеслом, пропадали бесследно. Лишь чернь без риска для жизни собирала в дубраве ягоды и валежник, но чернь платила дань и жертвовала много большим. У крестьян появилась сказка о волшебнице, заботившейся о голодных сиротах. В сказке говорилось о чудесной девушке, что живет на Весенней поляне — прекрасном месте, где не бывает голода. Правда, право оказаться на этой поляне доступно лишь избранным, а избранными считались дети, не достигшие двенадцати лет. Поздней осенью, когда пруды и канавы успевают покрыться тонкой коростой льда, а первый снег все ещё не решается припорошить землю, на покрытый дыханием инея чернозём обрушился град стрел. Топот копыт эхом разлетался по окрестностям, возвещая о кровавой погоне. Рихтер пришпорил коня и, уйдя с дороги, помчал по посевному полю. Стрелы преследователей вспарывали воздух, но ни одна не попала в цель. Пятеро всадников буквально дышали ему в спину, каждый из них был облачен в кавалерийский доспех, и каждый из них чётко знал, как поступать с Крысой. Барон Рутгер дал четкое указание: «Вора убить, украденное вернуть». Если бы за каждую услышанную угрозу Рихтер получал по кроне, нужды воровать да травить ядами никогда бы более не возникало. Его малочисленные товарищи, включая златоградского скупщика краденного, смеялись, дескать, Крыса затесался в любовники к Смерти. Полагать так были все причины, ведь петли рвались, стоило палачам выбить опору из-под ног этого человека. Крысу пытались топить, но он выживал. Однажды Гончая Иво травил его, но вор нашел противоядие. Говорят, что однажды клинок городского стражника сломался об его лоб, оставив на память уродливый шрам. Крыса был удачлив, как Диавол. Никто не отрицал, что он был столь же хитер, как и удачлив. Рихтер жил веселой жизнью и одним днем, но люди Рутгера грозили сделать этот день последним. Рихтер поздно заметил овраг. Оперение стрелы утонуло в конской гриве. Он не успел ни выправить коня, ни соскочить. Короткое ржание, быстро сошедшее на нет. Мир вокруг закружился. Удар. Он чудом не сломал шею, и, выплевывая изо рта землю, Крыса поднялся на ноги. Конь, честно украденный у Рутгера, бьется в агонии. Стрелы с чваканьем впиваются в землю у его ног. Рихтер понимал, что дурное самочувствие и головокружение — не самая существенная его проблема. Из-за холма появились оставшиеся далеко позади всадники. Они грозно кричали, осыпая его угрозами, клялись выпотрошить, словно рыбу, и, признаться, Рихтер верил каждому их слову. Вор сорвал с седла торбу, перекинул ремень через плечо. Из последних сил выбрался из оврага, побежав в сторону Лисьей дубравы. — Стой! — крикнул один из преследователей, но уже своим людям. — Овраг объезжать не будем. Цельсь! Небо тем днем было пронзительно голубым и холодным. Под сапогами беглеца проминаясь чвакал промерзший чернозем. «Не хочу умирать», — подумал Рихтер и, не слыша топот копыт позади себя, смекнул, что к чему. — Беги быстрее, подушка для булавок! — прокричал один из всадников так громко, что крик эхом облетел поле и спугнул с ветвей молодого дуба стаю ворон. — Беги, но знай, ты добегался! — На твоем месте я бы не ерзал, — поддержал товарища иной кавалерист. — Не дергайся, курвин сын, ты мешаешь мне целиться. За спиной звенело фамильное серебро барона Рутгера, но звон награбленного не радовал сердце вора, ибо от усталости тот был готов взвыть, повалившись. До дубравы было рукой подать, и в то же время она казалась недосягаемой. — Пли! — вновь прокричал старший среди преследователей. — Я вас под хвосты драть буду, косоглазые нелюди! Не позорьте барона! — Да как в него попадешь?! Гаденыша словно обучил кто… Увертывается! У! Я ему! Стрела пролетела совсем рядом, обожгла, едва коснувшись, уха. — Сука! — выругался Рихтер, чем сбил дыхание. — Цельсь! Пли! — скомандовав, старший выстрелил и сам. — Гляди, братия, как стрелять положено! Ха! Сильный удар сбил Крысу с ног. Он не успел сообразить, что произошло, но кое-как поднялся с земли и побежал вновь, но на этот раз еще медленнее и подволакивая подвернутую при падении ногу. Всадники замерли. Они прекрасно видели свою добычу. От победы их отделяли немногим более сотни шагов, длинный овраг вдоль дороги и отчаянное нежелание вора подыхать. Тот, кого называли Крысой, встречал свой бесславный конец. Во всяком случае, так считали люди барона. Поднялся сильный ветер. Лисья дубрава ощетинилась узором пожелтелых листьев. — Он подыхает, — подвел итог тот, кто был за главного. — Можно более не торопиться. Спешивайтесь. Пойдем по следу и снимем с ворюги голову. — Резонно. — Для человека со стрелой в спине он неплохо держится. — Да, стоит признать, что силы в этом подгузке на десятерых. — Ничего, вон уже и ногу по земле волочит. — Кончай треп, мы его еще не догнали.