Я, инквизитор. Башни до неба (ЛП) - Пекара Яцек (читать бесплатно книги без сокращений txt) 📗
![Я, инквизитор. Башни до неба (ЛП) - Пекара Яцек (читать бесплатно книги без сокращений txt) 📗](/uploads/posts/books/93462/93462.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Я, инквизитор. Башни до неба (ЛП) - Пекара Яцек (читать бесплатно книги без сокращений txt) 📗 краткое содержание
Это он, Инквизитор и Раб Божий. Человек глубокой веры.
Это две мини-повести, героем и рассказчиком которых является Мордимер Маддердин, свежеиспечённый выпускник Академии Инквизиториума.
«Девушки Мясника»
Красивые девушки погибают от рук жестокого серийного убийцы. Разгадать тайны убийств берётся мастер Кнотте. Старому и многоопытному инквизитору помогает искренне его ненавидящий Мордимер Маддердин.
«Башни до неба»
Два известных архитектора соревнуются в том, кто из них построит самый совершенный собор в мире. Мордимер Маддердин будет призван, чтобы проверить, не использует ли один из них чёрную магию ради победы над соперником.
Любительский перевод от seregaistorik. Данный перевод выполнен исключительно для ознакомительных целей и не используется для извлечения коммерческой выгоды.
Я, инквизитор. Башни до неба (ЛП) читать онлайн бесплатно
Яцек Пекара
Я, инквизитор. Башни до неба.
Девушки Мясника
«Упоительный аромат лесных ландышей распространялся повсюду, а соловьиные трели ласкали наши уши. Они взмывали сладкозвучными каскадами в небо, порозовевшее от закатного солнца, лучи которого выпивали с листьев последние капли росы».
Да... Наверное, именно так я предпочёл бы начать мой рассказ. Но я – инквизитор, а наши истории, истории инквизиторов, как правило, начинаются немного иначе...
Кровь была везде. На стенах, на полу, даже на потолке. Можно было подумать, что в этой комнате работал сумасшедший или пьяный художник, который использовал технологию разбрызгивания различных оттенков красного цвета, от почти розового до переходящего в коричневый.
Так можно было бы подумать, если бы не вонь. Вонь застарелой, запёкшейся крови и распоротых кишок. Кто чувствовал вонь этого рода хотя бы раз в жизни, тот никогда не спутает её ни с чем другим.
– Кишки, – буркнул с отвращением Альберт Кнотте и толкнул носком сапога свившийся на полу клубок, напоминающий логово распоротых змей. – А я вчера ел кровяную колбасу... – добавил он с ещё большим отвращением и сплюнул.
Тело убитой лежало под стеной. Голова была согнута под неестественным углом, и только через некоторое время я понял, что мучитель почти оторвал эту голову от туловища. Была ли женщина ещё жива, когда её истязали? Застыла ли на её лице гримаса предсмертной муки? Этого мне не удалось разглядеть, ибо у жертвы не было лица. Убийца сорвал с него почти всю кожу, оставив лишь окровавленную маску, уже даже не напоминающую человеческое обличие. Пышные волосы были покрыты красной коркой и свалялись в плотный клубок. В первый момент я подумал, что так должна была выглядеть голова Горгоны Медузы, когда её отделил от шеи меч Персея.
– Иисус-Мария! – Выдавил Тадеуш Легхорн и выбежал за порог. Я слышал, как его рвёт.
– Нежные желудки у нашего дворянства, – с насмешкой прокомментировал Кнотте. Сопровождающий нас молодой человек и в самом деле был дворянином, доверенным маркграфини, которой принадлежал город вместе с окрестными деревнями. Елизавета фон Зауэр послала его, чтобы он внимательно наблюдал за нашими руками.
– Это не наше дело. – Кнотте ещё раз огляделся в комнате. – Как всё это может нас касаться? Только аппетит от всего этого потерял, – вздохнул он с явным сожалением.
– Не удивлён, – буркнул я, ибо тоже не мог решить, был ли вид хуже вони или вонь хуже этого зрелища.
– Ну, тогда жопу в горсть, Морди. – Кнотте встряхнулся, словно мокрый пёс, а вернее, учитывая его внешность, как вывалявшийся в грязи боров. – Убираемся отсюда.
По меньшей мере несколько раз я пытался вежливо ему объяснить, что меня зовут Мордимер, однако, казалось, этим фактом он совершенно не интересовался. Кроме того, он был моим начальником, и от него зависела моя будущая работа, так что он, если хотел, мог меня называть даже своим сладким сахарочком, и я закрыл бы на это глаза. Ибо что я мог с этим поделать?
– Не советую, – услышали мы голос нашего сопровождающего, который уже успел остановить рвоту и теперь стоял на пороге, бледный, как смерть.
– Почему это?
Кнотте посмотрел на дворянина таким взглядом, как будто тот сказал что-то не только очень неуместное, но даже оскорбительное. Впрочем, наверное, именно так оно и было, ибо мы, инквизиторы, не нуждаемся в советах благороднорожденных. Честно говоря, не нуждаемся ни в чьих советах. Особенно высказанных столь высокомерным тоном.
– Эта девушка была белошвейкой госпожи маркграфини. Любимой белошвейкой, – он сильно подчеркнул слово «любимой». – Госпожа хотела выдать её за одного из мелкопоместных дворян и даже назначила приданое.
– Это нас не волнует. – Кнотте пожал плечами. – Здесь нет и следа ереси или языческих либо сатанистских практик. Обычная резня. Не так ли, Мордимер? – Он повернул в мою сторону лицо, опухшее после вчерашней пьянки.
– Так точно, мастер Альберт, – согласился я с ним, поскольку, во-первых, моё положение не позволяло мне прилюдно оспаривать утверждения руководителя, во-вторых, я тоже считал, что Святому Официуму в этом случае здесь делать нечего. А в-третьих, я был благодарен ему, что он соизволил на этот раз использовать моё имя без сокращений.
– Позволяю себе утверждать, что я настолько знаю госпожу маркграфиню, чтобы быть уверенным, что она не пожалеет сил и затрат, чтобы только отправить убийцу к палачу, – помпезно заявил Легхорн.
– В таком случае, удачи вам и до свидания. – Кнотте игриво помахал жирной рукой, а я улыбнулся в душе, так как догадывался, каким будет дальнейший ход разговора.
– Заверяю вас, инквизитор, что госпожа маркграфиня не будет в восторге, услышав подобный ответ, – холодно сообщил дворянин. – А когда госпожа маркграфиня не в настроении, она старается, чтобы это почувствовали все вокруг.
Инквизитор презрительно надул губы.
– Ой-ой-ой, – сказал он искусственно высоким голосом, так не подходящим его объёмистому сложению. – Уже боюсь...
Потом хрипло рассмеялся.
– Но, видишь ли, господин Легхорн, это и в самом деле работа не для Инквизиториума, однако, мы всегда можем поговорить с твоей хозяйкой о частном заказе. – Он заговорщицки прищурил глаз. – И если её кошелёк так же велик, как гнев и жажда мести, то, как Бог свят, мы договоримся.
Дворянин кивнул головой.
– Госпожа маркграфиня, конечно, с удовольствием вас примет, – сказал он, но его голос не потеплел даже на йоту.
– Ну так идём, – приказал Кнотте. – А ты, малой, – он снова обратился ко мне, – оставайся здесь и проследи, чтобы ничего не растащили, не спрятали или ещё чего...
Я знал, что мастера Альберта волнует не столько сохранение порядка на месте преступления, сколько то, чтобы избавиться от меня на время разговора с маркграфиней. Разговора, во время которого будет определена сумма гонорара. Кнотте был пьяницей и бабником, но даже его жажда и похоть отступали перед его жадностью. Поэтому я не думал, что из награды, которую назначит нам маркграфиня, увижу больше, чем десятую часть. И то лишь в том случае, если мастер Альберт будет в хорошем настроении.
Я, конечно, не собирался сидеть среди всего этого беспорядка и вони, так что я вышел из дома – присел на лестнице, только сперва приказав стоять у двери новобранцу из городской стражи, который нас сопровождал. Инквизиторы, даже столь неопытные, как я, привычны к виду крови и всяческим запахам, производимым человеческими телами и жидкостями, из него выпущенными, но это не значит, что мы должны были наслаждаться подобными зрелищами или запахами. Тем более что я был благословлён, или, может, лучше сказать: проклят чрезвычайно чувствительным обонянием.
На ступеньках, выходящих на узкую улочку, я чувствовал себя ненамного лучше, чем внутри. Горячий, влажный воздух, казалось, облеплял всё тело невидимой, спирающей дыхание в груди, плёнкой, а состоящая из мусора и нечистот слякоть сохла под лучами солнца. Сохла, и при высыхании невероятно воняла. Повсюду вокруг летали полчища жирных мух с зелёными брюшками и блестящими крыльями. Жужжание которых, казалось, сводило меня с ума. Я уже раздумывал, не вернуться ли мне в комнату и предпочесть компанию мёртвой женщины, когда ко мне подошёл коренастый пожилой мужчина. Его окаймлённая венчиком седых волос потная лысина блестела на солнце.
– Я – отец, – тихо сказал он и посмотрел на меня взглядом побитой собаки.
– Поздравляю, – ответил я иронично. – Но это, наверное, повод для гордости, а не для сожалений? – И вдруг я понял, что совершил оплошность. Я вскочил с лестницы. – Вы отец этой девушки?
Он кивнул головой.
– Елизавета. Её звали Елизавета, – сказал он глухо. – Елизавета Хольц.
Ну, мало того, что девушка была любимой служанкой хозяйки, так она ещё и её тёзка. Плохо. Маркграфиня фон Зауэр действительно могла иметь к делу особое отношение, а это означало, что она особо внимательно будет следить за работой нанятых инквизиторов. Тем более что мастер Альберт вытрясет из неё целое состояние.