Белый обелиск (СИ) - Рэйда Линн (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT) 📗
![Белый обелиск (СИ) - Рэйда Линн (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT) 📗](/uploads/posts/books/70660/70660.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Белый обелиск (СИ) - Рэйда Линн (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT) 📗 краткое содержание
Дореволюционный студент, сын санкт-петербургского приват-доцента, увлеченный революционными идеями, попадает в феодальное общество и чуть ли не в первый же день совершает проступок, за который его приговаривают к каторге. Юношу выкупает местный офицер...
Белый обелиск (СИ) читать онлайн бесплатно
Рэйда Линн
Белый обелиск
Стоявший на углу жандарм подозрительно косился на шатающегося под окнами Алька. То ли чувства охранителя порядка оскорблял сам факт того, что кто-то с неизвестной целью торчит возле парадного, то ли охотничий инстинкт жандарма возбуждала студенческая фуражка - в любом случае, он явно был готов остановить столь подозрительную личность и потребовать у нее "соблюдать порядок, разойтись и не толпиться". Чтобы подразнить его, Свиридов поднял воротник и состроил самую зловещую физиономию, которая должна была навести "фараона" на мысли о конспиративных явках, бомбах и нелегальных паспортах. Жандарм насторожился. Будь на месте Александра его друг Лопахин - тощий, долговязый, с курчавой и жесткой, словно проволока, бородой - эффект наверняка превзошел бы все ожидания. С черной щетиной на впалых щеках и длинными руками, которые он всегда прятал от холода в карманы, Лопахин выглядел необычайно мрачно, а любой костюм, даже приобретенный пять минут назад, на нем сразу же начинал казаться старым и обтрепанным. Вдобавок ко всему, обычно он ходил, ссутулив плечи, глядя на прохожих исподлобья и являя собой прямо-таки классический образчик нищего студента-революционера. А вот Альк в роли предполагаемого террориста выглядел не слишком авантажно. Впечатление изрядно портили прозрачно-серые глаза, русые волосы и мягкий подбородок, покрытый, вместо бороды, почти невидимым светлым пушком, который было тошно видеть в зеркале, и бесполезно - брить. Если бы не студенческая форма, Алька, несомненно, принимали бы за гимназиста.
Альк раздумывал, не следует ли, сохраняя прежнее многозначительно-сосредоточенное выражение лица, свернуть к ближайшей подворотне и посмотреть, метнется ли жандарм за ним? Все равно Ада сочтет ниже своего достоинства спуститься раньше, чем назначено. Но в этот раз она его изрядно удивила. Узкая рука в черной перчатке ужом скользнула под локоть к Альку - Ада никогда не дожидалась, пока ей предложат руку, и завладевала ей сама - а хорошо знакомый хрипловатый голос произнес:
- Куда это вы смотрите, мсье Свиридов?.. Мои окна в противоположной стороне. Вам полагалось бы, как истинному рыцарю, смотреть на них, а не таращиться на толстого жандарма. Вы его смущаете. Ну что, какие новости?..
От ее напора Александр, как обычно, на секунду потерялся. Искоса взглянул на узкое лицо с насмешливыми, тонкими губами, и мучительно задумался, что бы сказать.
- Только не вздумайте опять кормить меня историями про ваши листовки, стачки и собрания, - предупредила Ада, вставляя в длинный черный мундштук тонкую папиросу. Вероятно, от постоянного курения этих проклятых папирос происходило ее хрипловатое, чарующее меццо-сопрано, от которого у Алька всякий раз мурашки шли по коже. Даже несмотря на то, что Аду он нисколько не любил - можно даже сказать, она его невероятно раздражала. Лопахин как-то раз весьма цинично объяснил Свиридову загадку этого "мистического притяжения" и жестами изобразил, как следует решать проблему в таких случаях. Сказать по правде, способ был хорош, вот только Ада пока снисходила лишь до поцелуев. Да и то - не слишком часто.
- ...Если продолжить список тем, которые я не считаю интересными, то к ним относится ваш друг, мсье Лопахин, и все ваши университетские дела - поскольку там давно уже не учатся, а занимаются политикой, - как ни в чем не бывало, продолжала Ада. - Знаете что, Александр? Может, лучше я вам расскажу о ваших новостях?
- Моих?.. - невольно удивился Альк, хотя общение с Аделаидой приучило его быть готовым ко всему.
- Да, ваших. Вот послушайте... Четыре дня, на протяжении которых мы не виделись, вы провели просто отлично. Вероятнее всего, вы либо вовсе не были на лекциях, либо сходили туда только один раз, а остальное время посвятили более серьезным делам. Вы, несомненно, посетили какую-нибудь студенческую сходку, а потом весь вечер просидели на квартире у мсье Лопахина за портвейном и картами. Не жмите руку, это больно... я ведь угадала, правда? Вы беседовали с ним о полицейском произволе и грядущей революции и чувствовали себя без пяти минут народовольцами.
Свиридов понемногу начал закипать.
- Народовольцы - это...!
Но договорить ему не удалось, так как его попутчица небрежно дернула плечом.
- Ну, пусть не народовольцами, а, например, эсерами. А может, Кассием и Брутом. Вы же у нас все-таки историк. Одним словом, вы провели вечер очень плодотворно. А на следующей день я видела вас на катке. С такой смешливой дурочкой... румянец во всю щеку и коса размером с мой кулак. Я просто умилилась. Где вы ее взяли?..
Все праведное негодование Свиридова мгновенно схлынуло. Альк покраснел - как и всегда, когда ему случалось растеряться. Ада была на катке... с ума сойти, такое просто не укладывалось в голове! Да если бы он когда-нибудь позвал ее туда, она бы точно посмотрела на него, как на десятилетнего, и промурлыкала: "Спасибо, нет".
- Это моя... сестра, - глупо соврал Свиридов, у которого в эту минуту мысль о простодушной Анечке способна была вызвать только тошноту. И зачем-то счел необходимым пояснить - Двоюродная.
Аделаида хрипло рассмеялась и отбросила докуренную папиросу.
- Очень хорошо, что не родная! Целоваться со своей _родной_ сестрой, как вы вчера - это уж слишком.
"Все. Сейчас скажет еще какую-нибудь гадость и... уйдет. Совсем уйдет" - подумал Альк. Щемящей боли в сердце и всей прочей ерунды, которой обязательно кончаются подобные истории у классиков, Свиридов не почувствовал. Только бессильное и злое разочарование - на Анечку, на Аду, на упущенный им шанс...
- По счастью, улица совсем пустая, так что можете поцеловать и меня тоже, - по-кошачьи улыбнулась Ада. - А потом я расскажу вам, куда мы идем.
Шелковинка, умница, переступала очень осторожно, но у Старой площади Хенрику все равно пришлось остановить ее и спешиться. Толпа была такая, что с высокого седла это людское море казалось бескрайним и необозримым. Покрикивать "Дорогу!" было бесполезно. Разве что взять лошадь под уздцы и пробиваться самому. Конечно, будь он истинным аристократом в плаще с пурпурной каймой, которого сопровождало бы несколько пышно разодетых слуг, дорогу бы ему освободили. Но Ольгеров выцветший мундир не вызывал у горожан особенного пиетета. Таких ветеранов в Лотаре встречались сотни.
Хенрик иронично улыбнулся и пошел вперед - по хорошо знакомой улице, ведущей к его городскому дому. Дому, где ройт Ольгер появлялся самое большее на два месяца в году.
Пока он двигался вдоль древних стен городской ратуши, было еще терпимо, но чуть дальше начались торговые ряды, и ройта то толкали в бок (отчего плохо сросшиеся ребра тут же отзывались болью), то норовили схватить за рукав и навязать какую-нибудь ерунду - то макахамские ковры, то кислое ристанское вино, то "самый лучший в Касетине виноград". Хенрик досадливо отмахивался, два или три раза ловил чью-то руку у самых тесемок подвешенного к поясу кошелька. Один недоумок посчитал произошедшее случайностью, и, выждав время, потянулся к перевязи снова. По-прежнему не оборачиваясь, Хенрик перехватил его кисть и резко крутанул ее запястьем внутрь. Услышал болезненное оханье и улыбнулся с мрачным удовлетворением. Воровать этот гаденыш, разумеется, не перестанет, но следующую неделю или две побудет честным человеком. Заодно подумает, стоит ли дальше заниматься прежним ремеслом. В принципе Хенрику, как честному подданному Их Величеств, полагалось не устраивать подобный самосуд, а кликнуть стражу, но после драконовских законов лотарских властей подобный шаг казался ройту слишком уж жестоким. Безусловно, королевский флот нуждается в гребцах, но знать, что кто-то - пусть даже такой паршивый вор - будет неделями и месяцами задыхаться в тесном трюме, прикованный к тяжеленному веслу, и жрать только протухшие лепешки и похлебку, больше походившую на вываренные помои... нет, увольте.