И пришёл охотник (СИ) - Котов Сергей (прочитать книгу txt, fb2) 📗
Но вот очередной квартал с частными домами закончился, а вместе с ним и асфальт. Дальше был песчаный грунт. А прямо на нём, на круге, среди деревьев стояла сожжённая техника: несколько танков, УАЗ «Буханка», БТР.
Я встал на обочине. Вышел из машины. Осторожно подошёл к обгоревшим остовам боевых машин. Оглядев них внимательнее, я заметил какие-то пометки, сделанные мелом. Цифры и буквенные индексы. Видимо, эти останки всё-таки собирались эвакуировать и, конечно, давно обследовали.
Вернувшись в авто, я поехал направо, в сторону аэропорта. Там, где на круге был поворот в сторону самого терминала, дорога оказалась перекрыта бетонным блоком. Что ж, значит, туда попасть не получится. Развернувшись, я заметил на другой стороне перекрёстка странную конструкцию из каких-то железок. Остановившись рядом, я вышел.
Это оказался памятник: крест, сваренный из старых автоматов и другого оружия. Он был посвящён ополченцам четырнадцатого года, которые на этих рубежах держали оборону.
Я постоял немного молча, и уже хотел было вернуться в машину, но тут услышал голос за спиной:
— Руки за голову. Не двигаться.
Осторожно и плавно я поднял ладони над головой и положил их на затылок.
— Повернись, — последовала новая команда.
Так же осторожно, стараясь не делать резких движений, я развернулся.
Напротив меня стояло два человека в камуфляже. В руках у каждого автомат. Один из них был нацелен мне в грудь. Неприятное ощущение, хочу вам сказать. Лица людей скрывали балаклавы.
— Где телефон? — спросил тот, кто говорил раньше. Я заметил, что его голос чуть смягчился.
— В машине, — ответил я.
— Вы в курсе, что здесь фотографировать запрещено? — продолжал военный, вдруг переходя на «вы». Он даже автомат опустил. Я тихонько с облегчением выдохнул.
— Нет, — ответил я. — Но я не фотографировал.
— А давайте-ка посмотрим, как вы не фотографировали, — продолжал военный.
Он подошёл к «Лисяну». Подёргал дверцу. Она, конечно, была заперта — доводчик сработал, когда я вышел. Чтобы её разблокировать, мне нужно было коснуться ручки.
— Открывайте, — скомандовал он. — Без резких движений.
Я плавно опустил руки, подошёл к двери и открыл её. Потом отошёл в сторону.
— Документы тоже достаньте, — сказал человек в камуфляже.
Не закрывая дверь, очень медленно и осторожно я взял с боковой панели телефон, потом достал сумку с документами. Снова вышел из машины и протянул вещи военному.
Тот кивнул своему молчаливому товарищу, и он принял документы с телефоном. Который я тоже предварительно разблокировал.
— Михаил Есаулов… — прочитал тот, кто взял мой паспорт. — Москва… какими судьбами в Донецке?
— Проездом, — честно ответил я. — В Крым еду.
Военные переглянулись.
— Крюк, однако! — хмыкнул первый военный. — Чего ради понесло в объезд?
— Человеческое любопытство.
— Ясно… кем работаете? В какой организации?
— На себя работаю. Я писатель, — ответил я.
Карие глаза военного вдруг расширились. Он ещё раз внимательно меня оглядел.
— Да не может же быть… — пробормотал он. После чего спросил, уже громче: — и что вы пишете?
— Фантастику, — продолжал я. — Про космос, в основном.
Военный выдохнул. Отпустил автомат, тот повис на ремне поперёк груди. Потом снял балаклаву.
На вид ему было лет сорок. Черные волосы с густой проседью, аккуратные усы. Морщинки возле глаз — кажется, в обычной жизни он любит улыбаться. Но сейчас он глядел на меня с выражением крайнего удивления.
— Да не может быть! — повторил он громче. — Михаил Есаулов⁈ Пловец, это автор цикла про Москита!
Его товарищ тоже снял балаклаву. Он оказался сильно моложе — может, лет двадцать. Соломенные волосы, светлые глаза, бритые щёки. Видимо, «Пловец» — это был его позывной.
— Вы извините, если что, — сказал старший. — Просто тут дофига любопытных лазит. Выкладывают всё подряд. А так делать вот совсем не надо. Приходится следить.
— Я понимаю, — кивнул я. — Но я действительно ничего не фотографировал.
— Нам же не поверит никто! Слушайте, я бы в располагу вас пригласил — но сегодня как раз комиссия должна быть… хотя, может…
Он прервался и задумчиво почесал переносицу.
— Рисковать точно не стоит, — осторожно заметил я.
— Пловец, а метнись-ка! В тумбочке у меня точно должна быть книга. Ну и у ребят поспрашивай, если не найдёшь — кто-то точно читает! — сказал старший, — Михаил, у вас найдётся минут десять-пятнадцать? Мы бы автограф хотели попросить.
— Да не вопрос, — улыбнулся я.
Молодой боец кивнул, развернулся и быстрым шагом направился куда-то за блок, который перекрыл дорогу к терминалу.
Глава 3
Учения
Книги, в которых я оставил надписи с наилучшими пожеланиями, упоминанием позывных и своими автографами, были не в лучшем состоянии. Замызганные, истрёпанные, испачканные, с подпалинами. Зачитанные. Я аккуратно брал их в руки двумя руками, понимая, что здесь они приобрели какую-то совершенно особенную ценность. Думал ли я, когда делился своими мыслями и фантазиями в написанных историях, что их будут читать в таких обстоятельствах?.. конечно, нет. Даже предположить не мог. Но жизнь иногда оказывается фантастичнее любого вымысла.
Перед тем, как отпустить меня, бойцы подписались на мой телеграм-канал. Обещали комментировать новости по возможности. Старшему (позывной Топор) я оставил личный контакт. Просто на всякий случай. Ну и договорились встретиться в Москве, если доведётся быть.
После этого я получил исчерпывающие рекомендации по дороге: где стоит заправляться, где в Донецке лучший кофе в дорогу, куда стоит поворачивать и куда нет, а также где можно смело пообедать в Мариуполе. Я планировал заехать туда — немного передохнуть по дороге. Ну и поставить для себя виртуальную отметку на карте, что я там был.
Погода продолжала радовать, как и состояние дорог. Я поймал себя на том, что, по мере удаления от Донецка, давящее ощущение опасности начало притупляться. При мыслях о Крыме даже появилось что-то вроде отпускного настроя. В конце концов, это ведь курортное место: море, пляжи. Не уверен, что купаться ещё можно — всё-таки вода прохладная, но там всё ещё ощущались отголоски лета.
Навигация сильно сбоила, но вот связь ловилась хорошо, практически, на всём пути. Интернет работал стабильно. Я даже переключил проигрыватель со скачанных треков на произвольную подборку по моим вкусам.
Где-то на середине пути среди рекомендованных композиций вдруг выскочила «Говорили и курили» «Скрябина». Такого давненько не происходило — как-то так само собой получилось, что я потихоньку убрал украинских исполнителей из своих плей-листов, и алгоритм со временем перестал мне их предлагать.
Я уже потянулся к переключателю на руле, чтобы пролистнуть трек, но замешкался. Вдруг нахлынули воспоминания.
В одиннадцатом году я попал на концерт «Скрябина». Мне было шестнадцать. Я тогда дружил с девчонкой, которая была на два года меня старше. Она приехала из Украины, учиться на доктора. У неё тётя жила в Москве — вот у неё она и обитала первое время, пока ей не выделили комнату в общаге. Мы познакомились на вечеринке у общих друзей и как-то быстро нашли общий язык и интересы для общения.
Как-то она обмолвилась, что её любимая группа приезжает в Питер с концертом. А я как раз начал получать первые деньги за разовые заказы, кодил потихоньку. В общем, я позвал её на концерт — и это было действительно круто.
Тогда же, на концерте, я познакомился с её братом. Он был на два года младше меня, занимался спортом и в Питер приехал на какое-то соревнования. А потом задержался на несколько дней — специально, чтобы попасть на концерт.
С девчонкой мы вскоре общаться перестали. У неё, скажем так, оказались слишком широкие интересы. А вот с её братом периодически переписывались в «Фейсбуке». Даже встречались пару раз в Киеве, когда я приезжал на выходные, просто погулять. Он водил меня на своеобразные экскурсии по центру и Гидропарку, рассказывал забавные истории из местной жизни.