Ульрика-вампир. Трилогия - Лонг Натан (книги читать бесплатно без регистрации полные TXT, FB2) 📗
— Быстрее, чем твое, скрюченный старый лицемер, — прорычала Ульрика. — Какой ад ждет тех, кто получает удовольствие от чужой боли?
Улыбка сбежала с губ старика, и он повернулся к тяжелым деревянным дверям каморки.
— Можете начинать, капитан. Всю добытую информацию принесете мне.
Шенк отсалютовал уходящему:
— Слушаюсь, великий магистр.
Потом он кивнул монаху:
— Берите перо, брат. Фиксируйте каждое слово.
— Да, капитан, — ответил монах, поспешил к помосту, взобрался на высокий табурет, обмакнул гусиное перо в чернильницу и склонился над пергаментом, готовый записывать.
— Зафиксируйте-ка это, брат, — велела Ульрика. — Я не стану говорить ни с кем, кроме Карла-Франца. У меня послание от королевы, и это личное дело глав государств. Ваши пытки лишь разозлят меня, и, когда я выйду наконец на свободу, настанет время жестокой расправы. Отпустите меня сейчас же и доставьте во дворец, или пострадаете от последствий.
Капитан Шенк фыркнул и двинулся вокруг дыбы, при каждом шаге похлопывая себя дубинкой по ноге.
— Вижу, вы унаследовали дар болтовни от своей языкастой госпожи, но меня уже не одурачите. — Он вздохнул. — Так много вещей, о которых мне хочется тебя расспросить. Ведь многое так и осталось загадкой с тех пор, как пути наши пересеклись. Но есть и насущные вопросы. Где твоя госпожа? Кто напал на императора у Амбосштейна? Кто за всем стоит? С чего бы начать?
Скованная Ульрика напряглась, глядя, как Шенк, изображая задумчивость, поглаживает выступающую челюсть. Несмотря на дерзкие слова, она очень боялась того, что должно произойти, паника захлестывала ее приливной волной, топя рациональные мысли. Если Карл-Франц не узнает, что ее взяли, она останется в этой ловушке навечно. Кошмарные картины закружились перед глазами. Что могут сотворить палачи с тем, кто не способен умереть? Ей не придется отправляться в пустоту, чтобы мучиться целую вечность. Охотники на ведьм способны держать ее здесь веками, поколение за поколением, сдирая с нее кожу, сжигая, ломая кости — но никогда не даруя смерти. Боги отца, она должна выбраться отсюда! Должна выбраться!
— Что ж, — решил наконец Шенк. — Давайте начнем с простого. Ваше настоящее имя?
Ульрика замешкалась, опасаясь ляпнуть что-то не то, боясь, что ее ударят за ложь, но зная, что ее ударят, и если она откажется говорить. Может, действительно назвать ему свое имя? Почему нет? Какое это имеет значение? Ее семья мертва. Шенк не сможет причинить им вреда. Но инстинкт все же заставлял ее медлить. Если она выдаст палачу одно, станет куда труднее не выдать следующее, и следующее, и так далее. И вообще, зачем ей говорить что-либо? Он ведь не отпустит ее, когда она расскажет то, что он хочет знать. Ее станут мучить вне зависимости от того, что она скажет и заговорит ли она вообще. А раз так, почему бы не раздосадовать его посильнее?
— Графиня Эммануэль Нульнская, — проговорила она, щерясь.
Лицо Шенка покраснело от гнева, он занес дубинку над левой рукой пленницы, собираясь раздробить мелкие кости, но тут за дверью раздались шаги и сердитые голоса. Шенк замер, не опуская дубинки.
— Она наша пленница, майн герр, — прозвучал голос великого магистра, высокий и напряженный. — Нам ее и допрашивать.
— Она пленница императора. Вы удерживаете ее вопреки его прямому приказу, — сказал более низкий голос, и Ульрика вздохнула с облегчением. Говорил Людвиг Шварцхельм.
В помещение вошли двое — первым старик, пятившийся спиной вперед, жестикулируя, вторым Защитник императора — на голову выше великого магистра и вдвое шире его. Одно его появление словно оттеснило Шенка от дыбы.
— Мы удерживаем ее ради безопасности императора, — сказал старик. — Она опасна, она нечисть с черным сердцем, ее нельзя подпускать к императору.
— Настолько опасна, что вы и арест ее держите в тайне от него? — поинтересовался Защитник, глядя на Ульрику сверху вниз, уперев в бока руки-окорока. — Когда именно вы собирались сообщить нам, что она у вас?
Старый храмовник вскинулся.
— Защитник императора, мы имеем дело с подобными извергами много веков. Так что доверьте уж нам определять, когда безопасно, а когда — нет, делиться тем, что мы знаем о них.
Шварцхельм метнул на него холодный взгляд.
— Храмовник, всегда небезопасно скрывать информацию от императора.
Великий магистр отпрянул, и Ульрика уставилась в брешь между людьми, пытаясь разглядеть, не собирается ли войти в пыточную еще кто-то. Но никого не было. И приближения других сердечных огней она не ощущала. Неужели Шварцхельм пришел один?
— Где Карл-Франц? — прохрипела она.
Все глаза повернулись к ней, и Шенк ладонью что было силы хлестнул ее по губам.
— Не разговаривать, пока не велят, мразь!
Шварцхельм жестом отстранил его и шагнул ближе, глядя поверх черного каскада своей бородищи.
— Я не подпущу к тебе императора и на милю, гадина. Какой бы ты ни вынашивала план, он не станет его частью.
— Никакого плана. — Ульрика сплюнула кровь. — Вызов. Меч против меча. За Империю.
— О? И что ты предлагаешь взамен? Что отдашь, если проиграешь?
— Секреты. Я знаю, кто заразил императора. Знаю, кто начал эту игру. Знаю почему. Но скажу только самому Карлу-Францу и только если он победит меня.
— Я Защитник императора, гадина, — сказал Шварцхельм. — Когда ему угрожают, я дерусь за него. Сейчас ему не угрожают, потому что ты уже побеждена, так что я не стану драться с тобой. Но секреты ты мне поведаешь.
Он протянул руку в сторону капитана Шенка.
— Вашу дубинку.
У Ульрики все внутри сжалось. Казалось бы, хуже уже некуда, но Шварцхельм вдвое сильнее Шенка. Приступив к работе, он не просто наставит ей синяков. Он станет ломать кости. Он сотворит с ней такое, чего не исправишь никаким количеством крови.
— Защитник! — выпалила она. — Это неблагородно! Я бросила официальный вызов в установленном порядке, а вы нападаете на меня, когда я связана и беззащитна?
— Нечисть не имеет чести и обходительности не заслуживает, — ответил Шварцхельм, метнул мрачный взгляд на охотников на ведьм и вновь посмотрел на нее. — Но одно я могу обещать. Когда ты расскажешь мне то, что знаешь, я не оставлю тебя в живых. Я отделю твою голову от туловища и избавлю тебя от гостеприимства твоих тюремщиков.
— Герр Шварцхельм! — воскликнул великий магистр. — Вы не можете обещать этого. Эта пленница слишком ценна, чтобы убить ее так быстро!
Ульрика заглянула в глаза Шварцхельма. Не было в нем двуличия. Он имел в виду именно то, что сказал. Предложил ей выход. Этого, конечно, очень мало с учетом того, что она обречена после смерти на вечные муки, но страдать веками от пыток перед все равно неизбежной участью? Быстрая смерть все-таки предпочтительнее. Однако, несмотря на искушение, нельзя просто взять и бросить игру. Нужно еще раз попытаться заставить план сработать.
— Щедрое предложение, Защитник, — сказала она, когда он занес дубинку над ее левой голенью. — Но говорить я буду только с Карлом-Францем и ни с кем больше.
— Тогда говори, — раздалось из коридора.
Все — и Ульрика — удивленно повернулись. Переволновавшись, она не почувствовала сердечного жара, не услышала шагов, но Карл-Франц, князь Рейкланда, император провинций, входил в комнату с четырьмя гвардейцами за спиной. Глаза его сверкали от гнева, кожа лоснилась от лихорадки.
Все люди в комнате отреагировали мгновенно. Шенк и великий магистр опустились на одно колено, склонив головы. Монах рухнул с табурета. Шварцхельм шагнул между Карлом-Францем и Ульрикой, раскинув руки.
— Государь, вы не должны оставаться здесь. Это слишком опасно. Пожалуйста, уходите, и я вернусь к вам с тем, что она знает.
Император фыркнул и обогнул его.
— Я не ребенок, Людвиг. Мне не нужно, чтобы волка связывали и одурманивали, чтобы я мог убить его из своего маленького лука. — Он бросил на Ульрику быстрый пытливый взгляд. Лицо этого высокого стройного человека оказалось куда более добрым и открытым, чем обычно ожидали от того, кто носит столь тяжелую мантию. Однако доброту его никто бы не принял за слабость. Стальная решимость и острый разум солнцем сияли в его глазах, и только блеск кожи и впалость щек выдавали его скрытую болезнь. — Я люблю получать информацию свежей и из первых рук, — продолжил он. — А не процеженной через посредников, каким бы благими намерениями они ни руководствовались. Как я могу править Империей, если мне не говорят, что в ней происходит?
