Берсерк (СИ) - Мах Макс (книги бесплатно без .TXT, .FB2) 📗

Annotation

Это фанфик по миру Гарри Поттера, так что все права принадлежат Джоан Роулинг.

Времена мародеров. Два новых героя и некоторые известные, но не канонические образы.

Берсерк (Гарри Поттер, мужская версия)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Берсерк (Гарри Поттер, мужская версия)

Пролог

Макс Мах

Берсерк

Пролог: Отдел Тайн

Берни Вудворд всегда приходил на работу ровно в шесть часов утра. В любую погоду и в любое время года, в будни и в праздники, без исключений и «особых случаев», и, поскольку он никогда не болел, невыразимец[1] Бернард Арчибальд Вудворд появлялся в Отделе Тайн каждый божий день. Позже он мог уйти из Министерства по любой мыслимой причине и в любое удобное для него время, - и, порой, исчезал из отдела еще до обеда, - но порядок, установленный им для самого себя без малого сорок лет назад, никогда не нарушался. Ежедневно в шесть часов утра Берни приходил в свой отдел, расположенный на самых глубоких этажах Министерства, и просматривал ночные сводки Аврората, ДМП[2] и Собственной Контрразведки Отдела Тайн. Затем он шел в зал Сигнальных артефактов, педантично проверял каждый из них и, наконец, заносил в журнал наблюдений полученный результат. Чаще всего, это была короткая запись «БИ», что означало «Без изменений», но иногда изменения все-таки случались и тогда он делал в журнале более подробную запись, отражавшую характер и суть события, сопутствующие ему обстоятельства и, возможно, первичную интерпретацию явления или инцидента. Это была рутина, но рутина необходимая. Порядок, в известной мере обеспечивающий безопасность Магической Англии и спокойствие ее граждан. Однако иногда, некое событие принимало характер чрезвычайного, и тогда Берни Вудворд становился тем человеком, который объявлял тревогу и выполнял первичные действия, предусмотренные общим регламентом и специальным протоколом[3]. Впрочем, латиняне не зря говорили, что «nulla regula sine exceptione»[4], - нет правила без исключения, - и сегодня был именно такой день и такой случай. Произошло, если, конечно, и в самом деле, произошло кое-что такое, ради чего можно было пожертвовать протоколом, потому что для такого казуса[5] регламент не предусмотрен.

Берни постоял минуту, рассматривая ставший вдруг ярко алым цветок чертополоха[6], запаянный в стекло четыре столетия назад колдуном из Йорка Агапием Артефактором, тяжело вздохнул, принимая, как данность, что от судьбы не уйдешь, и, подойдя к стойке журналов наблюдения, быстро написал две записки. Через минуту два самолетика вспорхнули с его ладони и полетели разыскивать адресатов, а Берни отправился в архив. Ему надо было просмотреть несколько документов из закрытой секции и кое-что освежить в памяти, хотя видит бог, он совсем неплохо знал эту историю. Его предшественник, вводя Вудворда в курс дел, рассказал ему пару-другую занимательных коллизий, посоветовав всегда держать их на всякий случай в уме. Впрочем, как бы хороша ни была его память и как бы подробно ни описывал давние события Роберт Бурлей, найдя соответствующую папку и ознакомившись с собранными в ней документами, Берни не только освежил в памяти подробности этой давней истории, но и узнал много нового, о чем прежде никогда даже не подозревал. Поэтому через два часа, когда в его кабинете собрались «срочно оторванные от всех прочих дел» спецагент Адам Нейпир и аналитик оперативного звена Чарльз Седжвик, он был готов уже к непростому разговору.

- Сегодня перед рассветом сработал один из наших сигнальных артефактов, - сказал он, разливая крепко заваренный чай по фарфоровым чашкам директорского сервиза. – Он был создан четыреста лет назад Агапием из Йорка и с тех пор не подавал признаков жизни. Ни разу за все четыреста лет наблюдений.

- К чему привязан артефакт? – Седжвик задал правильный вопрос, и Берни даже поблагодарил его в душе, поскольку вопрос этот являлся отличной связкой между преамбулой и самим казусом.

- Цветок чертополоха, так называется артефакт Агапия, реагирует на прорыв Межмировой Диафрагмы.

- И, когда ты говоришь «межмировой», ты подразумеваешь… А что кстати ты имеешь в виду? – А это был уже Нейпир, который умел не только выслеживать и убивать всякую нечисть, а вернее тех, кого назначил быть нечистью отдел Тайн, но также отличался острым умом и невероятной въедливостью. Наверное, поэтому он и стал единственным спецагентом Отдела тайн.

- Межмировой – это и есть межмировой, - хмыкнул в ответ Седжвик, буквально на мгновение опередив Вудворда. Похоже, Чарльз умел не только думать, он еще и знал многое о многом.

- Существование иных миров доказанный факт? – все-таки уточнил Нейпир.

- К нам оттуда кое-кто приходил, - туманно, в силу необходимости, объяснил Берни. – А от нас кое-кто ушел. И подозреваю, что мы знаем отнюдь не обо всех переходах отсюда туда и оттуда сюда, и речь, заметьте, идет об одном лишь Соединенном Королевстве. Что происходило, происходит и будет происходить, например, в Гардарики, мы вряд ли узнаем, - русские те еще параноики, - а, если все-таки, узнаем, то не все и не в реальном времени.

- О, как! – восхитился Адам. – А теперь, Берни, будь другом, уточни: этот «чертополох» артефакт общего действия или с привязкой?

- Полагаю, с привязкой к личности и координатам, - ухмыльнулся довольный, как слон, - и с чего бы это? – Чарльз Седжвик. – Поэтому Берни не стал поднимать тревогу ни по Отделу, ни по Министерству, а пригласил нас к себе частным образом. Я правильно понимаю интригу?

- Так и есть, - кивнул Берни. – Из-за Грани вернулся кто-то из графов д’Э[7].

- Давно их не было… - Седжвик стал задумчив и, пожалуй, даже озабочен.

- Четыреста лет, мне кажется, или около того, - сказал он после короткой паузы длиною в пару мгновений. - Надо бы уточнить в архиве, но, я так понимаю, сейчас есть дела поважнее.

- В Архив я уже сходил, - внес поправку Вудворд. – С тех пор, как на ту сторону ушел Вильгельм д’Э, прошло четыреста семь лет. И да, ты прав, Чарли, я обеспокоен. Кто бы это ни был, я опасаюсь, как бы этот кто-то, а ведь это может быть и сам Вильгельм, не наломал дров. Когда он уходил, никто даже вообразить себе не мог, что через сто лет будет принят Статут о Секретности[8].

- Не было печали… - тяжело вздохнул Адам Нейпир.

- Как сказать, - задумчиво постучал пальцем по губам Седжвик.

- Что ты имеешь в виду? – повернулся к другу Берни.

- Если это Вильгельм, - пожал плечами Чарльз, - Темному Лорду не поздоровится. Вилли, помнится, конкурентов терпеть не мог.

- Не окажется ли лекарство хуже болезни? – Нейпир поймал, как ему показалось, основную идею разговора и теперь, даже не зная предысторию, мог участвовать в обсуждении.

- Не думаю, - не согласился с этим предположением Седжвик. - Каким бы темным ни был Темный Вильгельм, он, в отличие от Волан-де-Морта, вполне вменяемый волшебник. Во всяком случае, так о нем отзывались современники.

- А если это не он? – Вопрос напрашивался, и Нейпир его озвучил. – Что, если это его сын, внук, правнук… Времени-то прошло много. Четыреста лет. Могло смениться не одно поколение.

- Или нет, - покачал головой Берни Вудворд. – Черт его знает, Дамми, сопоставимы ли вообще наши временные потоки. Время там у них, в их вселенной может течь быстрее или медленнее, чем у нас.

- Будем решать проблемы по мере их поступления, - предложил тогда Нейпир. – А пока у меня есть два вопроса. Вернее, один вопрос и одна просьба.

- Я весь внимание, - посмотрел на него Вудворд.