Битва при Молодях (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич (книги онлайн полные .TXT, .FB2) 📗
По крайней мере, потерь в сотне покуда нет…
Сергий быстро оглянулся — подмога в лице детей боярских и прочих ратников уже выступила из лагеря. И как-то сразу пришла ободряющая мысль: «отобьемся». Татар вон, не так и много — тысячи две, три от силы. Не орда, а лишь сильный передовой отряд — ведущий разведку, да изгоном разоряющий рязанские веси, чьи жители не успели схорониться в лесах…
Впрочем, татары не стали ограничиваться перестрелкой с дюжиной стрельцов с гаковницами. Многие спешенные крымчаки уже полезли в воду — с целью расшатать и вырвать со дна брода деревянные колья надолбов. Последние врыты в зыбкий песок — и раскачать их, да вытащить с реки по силе и паре крепких мужиков… Но эта самая пара татар, первой двинувшаяся вперед, вдруг отчаянно завопила — практически разом! После чего крик одного басурманина оборвался с концами — когда речная гладь полностью скрыло тело рухнувшего в воду степняка, а течение стремительно потащило его за собой… Второй, правда, удержался кое-как на одной ноге, рванул назад — где его и подхватили.
Ага, тычет пальцем в воду. Видимо, напоролись на бревно с шипами…
Гольтяев мстительно усмехнулся — так вам, поганым, и надо! Сотник уже было подумал, что татары оставят брод и его защитников, отступят — но не тут-то было. Спешившимся передали несколько копий — и те двинулись вперед, аккуратно прощупывая ими дно… Вскоре татары уже спихнули в сторону первое бревно с шипами, а их товарищи принялись одно за другим вырывать колья надолбов.
— Разумные, басурмане…
Сотнику осталось только раздраженно стиснуть кулаки. Воеводы сами себя перехитрили! Стоило бы довести ряд надолбов лишь до середины брода — и тогда татарва сразу угодила бы под огонь сотни… А так только понапрасну погубили мужиков из посошной рати.
Да еще и лодки ворогу достались…
Впрочем, лодки — потеря невеликая, и сотник был тут неправ. Пусть не столь часто бьют из гаковниц старички его сотни — но и дюжина их снарядов неизменно находит свои цели… Счет убитых татар уже сравнялся с числом погибших мужиков-крестьян, набранных в войско поднимать стены да ставить надолбы. А то, может, уже и перегнал!
Да и покалеченных на шипастом бревне крымчаков не следует сбрасывать со счетов…
Совсем рядом отчаянно заржала лошадь — и Гольтяев, развернувшись на крик раненого животного, заворожено замер: к нему на полном ходу подлетел сам князь Иван Шуйский, воевода сторожевого полка! Рослый и крепкий телом, да облаченный в «зерцало» и остроконечный шелом, князь показался сотнику подлинным былинным богатырем — да и то, что он в одиночку рванул к тыну, не желая подставлять детей боярских под татарские стрелы, дорогого стоит… Ведь сейчас каждый его ратник заворожено следил за своим воеводой, ощущая смесь острого стыда и восхищения, и твердую готовность идти за ним до конца!
Ведь сам поскакал вперед, не рискуя жизнями воев или гонцов — желая лично разобраться в обстановке…
Правда, лошадь все же не сберег, хоть и вскинул над головой искусной выделки щит-тарч — да все одно срезень полоснул по крупу, заставив несчастное животное завизжать от боли. Однако князь железной рукой удержал скакуна, заставив животину подчиниться своей воле… И только поравнявшись с тыном, Иван Петрович спрыгнул из седла и сноровисто взобрался на земляной гребень — специально присыпанной к стене так, чтобы стрельцы могли палить из-за острога, вытянувшись в рост.
А вот татарам-то уже никак не перемахнуть вроде бы и невысокую с виду стенку, в действительности достигающую в высоту полтора человеческих роста… А с земляной насыпью в основании — так и все два!
— Ну что, сотник, орда прет⁈
Сергий коротко поклонился:
— Нет, княже. Не самый большой отряд, нашему полку в поле уступит. Но боюсь, надолбы до половины брода разберут, нехристи…
Воевода ответил после короткой паузы:
— Сам вижу… А почему только до половины брода? Нешто дальше не пустишь?
Князь с хитроватым прищуром посмотрел на сотника, словно дразня — но Гольтяев степенно ответил:
— Постараемся, княже. Если басурмане слабы духом, то побегут после первого же залпа… А если нет — то у нас еще пушки есть, да и пищали перезарядить не раз успеем.
Шуйский лишь задумчиво протянул:
— Ну, коли так, посмотрим…
Иван Петрович замер у стены рядом с сотником, внимательно наблюдая за тем, как татары медленно продвигаются вперед. Падающих сверху стрел он не особо боялся — впрочем, да и с чего бы? Даже без тарча над головой, шелом да зерцало даруют отличную защиту от падающих навесом стрел. Собственно говоря, сейчас даже стрелецкие кафтаны служат какой-никакой защитой от потерявших силу татарских срезней… Но когда басурмане пройдут брод наполовину, то смогут бить уже и сильнее, и точнее.
Понимая это, и не желая уступить противнику, сотник зычно воскликнул:
— Порох на полку!
Защелкали пороховые полки стрелецких пищалей, посыпался на них порох из натрусниц… Сергий гонял молодое пополнение не без результата: сейчас стрельцы его быстрыми, натасканными движениями принялись выполнять команды сотника с равной скоростью и сноровкой. «Заряжай» — и вот уже порох зарядца берендейки отправляется в ствол. Дружно застучали шомполы, трамбующие «огненное зелье» — а сотник уже кричит: «пулю клади»! И вот, сверху отправляется пуля — что также трамбуется шомполом. «Пыж клади» — и поверху пули в ствол забивается плотный кусок ткани…
С очередной командой Гольтяев, впрочем, торопиться не стал. Татары двигаются вперед не так, чтобы очень быстро — и в основном спешенными. Но мурза басурманский явно злится! Покуда пешие неспешно расчищают брод и вырывают колья со дна речного, лучники несут значительные потери — счет павших от выстрелов затинных пищалей перевалил уже за полторы сотни нукеров! И после каждого выстрела степняки испуганно посматривают друг на друга — да с ужасом пялятся на тех, кому не повезло попасть под ядро гаковницы… Хотя на страшно обезображенные тела тех, чья кровь летит от жутких ударов во все стороны, лучше вообще не смотреть.
Правильнее было бы отвести конников назад — но тогда защитники брода пойдут на вылазку и перебьют немногочисленных пешцев. Вот и выходит, что назад отступать нельзя — а стоять на месте больно тяжко. Не столь и велики на самом деле потери — но ведь каждый всадник думает, что следующее ядро прилетит точно в его голову или грудину! Так уже совсем скоро попятятся нукеры, побегут назад — три тысячи степняков от дюжины стрельцов-московитов… И потому мурза татарский сделал именно то, чего и ждал сотник: он послал на брод значительную часть своих нукеров — плотно утрамбованной колонной. Ведь если нельзя отступить назад или остаться на месте, то нужно идти вперед!
А там уже меткие степные лучники найдут стрелами московитов, так страшно палящих из затинных пищалей…
Выждав еще пару мгновений для верности, сотник бодро рявкнул:
— Фитиль пали!
А следом, спустя несколько мгновений:
— Фитиль в жагры крепи!
Все, осталось уже совсем немного до залпа…
Спешенные татары уже продвинулись чуть дальше середины брода, трясущимися от напряжения и страха руками раскачивая очередные колья… А вот конные, понукая словно бы чующих беду лошадей, приблизились на сто тридцать шагов — дальность точного стрелецкого залпа.
Одновременно с тем схоронились за частоколом и «старички» сотни, и воевода. Очень уж густо полетели стрелы — да и ядра к гаковницам практически все уж израсходованы… Но Гольтяев, едва присев на коленях, тотчас выпрямился, отчаянно ломая позабытый уже страх — и яростно закричал:
— Прикладывайся!
— Алга-а-а-а!!!
В единый миг стрельцы выпрямились в рост, укладывая пищали ложем в промежутки промеж заостренных кольев; но и с реки густо полетели стрелы, находя цели… По крайней мере, послышались отчаянные крики боли — однако самого Гольтяева Бог миловал.
— Полку крой… Пали-и-и!!!
Мощно, оглушительно громко ударил залп! Так, по крайней мере, показалось на стене, что густо заволокло дымом сгоревшего пороха. Князь невольно закашлялся, глубоко вдохнув гарь — а из-за темной завесы вдруг ударил пронзительный, леденящий кровь визг увечных людей и животных! Сотня ведь не только в лоб била, но и вдоль колонны с дальних концов тына — и десятки татар повалились в воду, сраженные пулями…
