41ый год (СИ) - Егоренков Виталий (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗
Беляков скептически скривился.
— Я же говорю: частично. На худой конец и русалка за рыбу сгодится. Под пиво.
Глава 45
Эпизод 45
31.07.41 г. 17.00
По хорошей дороге от концлагеря до Кёнигсберга было всего два часа езды.
С собой я взял сержанта Иванова, умевшего и автомобиль водить и по-немецки на вполне приличном уровне разговаривать.
Мы ехали по дороге и переговаривались, обсуждая окружающие нас виды немецкой действительности.
Сержанта очень сильно впечатлил наблюдаемый из окна автомобиля порядок, достаток.
Каменные дома немецких крестьян казались добротными, нарядными, зажиточными.
Видимо Иванов сравнивал окружающие картины с советской действительностью и сравнение было сильно не в нашу пользу.
Ему очень хотелось объяснить всё разрухой после гражданской войны, но сержант был в курсе, что Германии тоже очень сильно досталось по итогам Первой мировой войны, что её нагло ограбили страны Антанты.
В итоге мой водитель задал мучающий его вопрос мне как старшему по званию:
— Почему у нас хуже? — прямо так и рубанул мрачно и без прелюдий.
— Тут несколько причин, Иванов.
Во-первых, у немцев не было гражданской войны, поэтому экономика не так сильно была разрушена после Первой мировой, во- вторых, немцы по природе своей трудяги, по сравнению с ними мы, русские, изрядные лентяи, и в-третьих, самое главное, мы сейчас строим в СССР общество, которого никогда нигде не было до этого момента. И как это лучше сделать, я думаю, мало кто понимает. Поэтому пока и не получается у нас как следует.
— Но получится? — спросил Иванов жадно глядя мне в глаза.
— На дорогу смотри, водитель, должно получиться, — ответил я осторожно. — Иначе все эти наши жертвы будут зря.
Вторую часть фразы я проговорил про себя. В моём мире, в моей реальности все жертвы революции оказались напрасны.
В результате тихой контрреволюции СССР оказался развален, а к власти пришёл капитализм в самой жёсткой и неприятной форме.
Будем надеяться, что в этой реальности СССР повезёт больше, и он сможет построить нормальное социалистическое общество с человеческим лицом, без дефицита, без очередей, без убогого сервиса и сомнительного качества.
В Восточной Пруссии война совершенно не ощущалась. Мирные аккуратные фермы, довольные жизнью сытые бюргеры.
Кёнигсберг поразил огромным количеством древних очень красивых величественных зданий из красного кирпича, множеством башенок, булыжными мостовыми, оригинальными трамваями, фигурными железными фонарями, Кафедральным собором, каменными набережными реки Преголь, множеством кораблей и лодок снующих по реке.
В этом городе мне предстояло родиться спустя много десятков лет. Вернее уже в Калининграде, построенном на месте практически полностью разрушенного немецкого города.
Остановившись на разрешенном для парковки пятачке, мы пошли в поисках охотничьих магазинов.
Поглазели на памятник Бисмарку, кайзерам Вильгельмам, на Замковский пруд, Бранденбургские ворота, Королевские ворота.
Оказалось, что в Кёнигсберге масса различных ворот различного дизайна, но все невероятно красивые памятники архитектуры.
Нужный нам магазин находился недалеко от Парадной площади.
Очень богатый пафосный, с красивой отделкой дубом и золотом, с большими витринами и роскошными люстрами, скрипучим дубовым паркетом на дворцовый манер.
— Что угодно господам, — вежливо спросил продавец, наряженный в дорогой костюм.
На его фоне мы с Ивановым в небрежно одетой запыленной форме СС выглядели босяками.
Продавец смотрел на нас с вежливым удивлением и лёгкой иронией.
Впрочем, с деньгами начальника лагеря мы были вполне платёжеспособными клиентами, а значит имели все права.
— Наш начальник, герр штурмбаннфюрер, велел нам купить с десяток- другой ружей.
По возможности недорого. — начал объяснять я. — И патроны к ним. С картечью на медведя и кабана. Недалеко от нашей части лес наполненный диким зверьем. От них страдают крестьяне.
Продавец задумчиво обвел глазами стены и прилавки увешанные красивыми пафосными ружьями из дорогих материалов, посмотрел на наш прикид и сказал, качая головой:
— У нас вы вряд ли что-то найдёте подходящее по ценам. Разве что одно дорогое хорошее ружьё для вашего начальника.
А вот недорогие ружья есть в ломбарде дядюшки Густава. Это если выйти с нашей улицы, повернуть направо, пройти квартал, то увидите серебристые большие буквы «Ломбард». У него много ружей скопилось со времен разрухи. Какие-то владельцы не выкупили до сих пор, и вряд ли уже выкупят. А вот патроны у нас есть с запасом и по вполне приемлемым ценам.
Заходите, когда поладите с Густавом, я подготовлю для вас необходимое количество.
Сколько вам нужно штук?
— По три тысячи на кабана и столько же на медведя.
— Хорошо, такое количество патронов мы сможем вам обеспечить. — продавец прикрыл на секунду глаза, считая свои запасы.
— И хорошее ружьё для штурмбаннфюрера. Но без излишеств. — добавил я весело.
— Подберу самое лучшее по соотношению цена-качество. — серьёзно пообещал продавец. — У нас пара экземпляров уже давно лежат, подумаю на какой можно будет сделать большую скидку для доблестных солдат фюрера.
Мы вышли из магазина в поисках ломбарда и по пути наткнулись на кафе, откуда до нас донеслись умопомрачительные запахи свежесваренного кофе и каких-то пирожных.
— Иванов, внутри помалкивай. — шепнул я сержанту и зашёл внутрь кафе. — Делай вид бравый и героический.
Тот выпучил глаза, закашлялся, но последовал за мной.
Кафе было небольшим, но очень уютным.
Небольшие столики из железа и стекла, удобные стулья с круглыми спинками, красивые люстры на потолках.
Сержант осмотрел на всё это великолепие с легким удивлением и некоторым испугом.
За прилавком хозяйничала молодая симпатичная белокурая фрау ( или фройляйн) похожая на Клаудию Шиффер, но с более округлой фигурой.
— Господа хотят кофе с пирожными или плотно покушать? — спросила она приятным мелодичным голосом. Надо сказать что по немецки звучать приятно и мелодично невероятно сложно. Не создан этот язык для любви.
— Мы хотим и плотно покушать, и кофе с пирожными. — ответил я с улыбкой. — Сильно устали кушать невкусные пайки.
— Из еды могу порекомендовать сосиски с капустой, жареную картошку и пиво. А к кофе Роте грютце. — сказала девушка. — Мы его хорошо готовим.
— Мне всё что вы назвали, моему камраду такой же набор, но без пива. Он за рулём. — Решил я.
Девушка улыбнулась и ушла на кухню передавать заказ.
Затем вернулась с большой кружкой пенистого пива и тарелкой сухариков.
Иванов с молящим видом посмотрел на меня.
— Ладно, фройляйн, камраду принесите пожалуйста половину кружки. — сжалился я над водителем.
— Фрау, — поправила девушка, но не слишком строго.
— Такая молодая и красивая, и уже фрау, — я сделал вид, что опечалился.
Девушка улыбнулась немудренному комплименту и пошла за пивом для Иванова.
Вернувшись и поставив на половину наполненную кружку, она некоторое время мялась прежде чем задать вопрос:
— Извините герр…
— Мюллер, — я вспомнил доброго дядюшку Броневого. — Эрих Мюллер.
— Я Марта Фритцер, фрау Фритцер, — добавила она с акцентом на замужество и почему-то покраснела, — у вас какой-то непонятный акцент, не австрийский, не польский…
— Я эльзасец, — Я пожал плечами, — до воссоединения моего края с великим рейхом мне к сожалению больше приходилось пользоваться французским.
— Как же хорошо что великий фюрер смог собрать наш народ воедино. — с восторгом высказалась девушка.
Иванов, услышав это, закашлялся.
— Камрад знает родной язык ещё хуже чем я, — объяснил я поведение сержанта. — Он тоже эльзасец и сильно в детстве натерпелся от лягушатников. Зато нет в мире солдата более преданного фюреру чем мой камрад Отто Мюнцель.
