Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 (СИ) - Бурдин Дмитрий (книга бесплатный формат TXT, FB2) 📗

— Спите, — сказал я им. — Спите, дружки.

Потом я занялся Витьком.

Витёк ничего не мог поделать, ибо Блинов был прям такой, крупноватый, да и тяжелее его раза в два. Так что, ничего он не видел. Но, когда я стащил с него этого обрыгана, Витька уставился на меня, как на…

На героя?

— Артурочка, — прошептал он. — Ты как? Духи помогли тебе?

«Да ё-маё…»

— Ага, — ответил я, развязывая его. — Ты же сам говорил: духи не знают усталости.

— Молния… — не согласился Витёк. — Тебя спасла молния! Ты помнишь мой сон…

«Бляхя муха…»

Я помог ему встать и повёл его к выходу.

— Земцов, — бормотал Витёк. — Земцов, тут молнии с неба. Тут люди лежат. Тут…

— Витёк, — я тряхнул его за плечо. — Витёк, слушай меня: молний нет, духов не существует, понятно?

— Не существует… — повторил он.

— Не существует, — кивнул я. — Кстати, тебя здесь не было, ага?

— Ничего не видел, — послушно кивнул Витёк. — Ничего не видел. Земцов, а медяха…

В общем, я проводил его до остановки, затем, понял, что зря ему выносил мозг, мол, чтобы он молчал, ибо… у него итак кукуха едет, ну кто в здравом уме ему поверит, а⁈

Так что, я вернулся обратно, посмотрел на все эти тела, и тут появилось общее уведомление:

[Внимание!]

[Опыт: +80 (бой с превосходящим противником, сохранение Маскарада).]

[Достижение «Затемнение»: разблокировано.]

[Эффект: выведение из строя наблюдательного оборудования противника.]

[Уровень повышен: 6 → 7.]

[Новые возможности: разблокированы.]

А потом зазвонил телефон, номер был не известный, но я всё равно взял. И там, в трубке зазвучал женский голос. Тихий. Ровный. С лёгкой хрипотцой, с какой-то странной, тёплой интонацией.

— Здравствуй, Артур, — сказал голос. — Можешь звать меня «С».

Я… охренел. Ну и поэтому, молчал.

До этого звонка «С». была текстом в телефоне. СМС-кой с незнакомого номера, строками в системном журнале: «владелец последней записи: С», «совпадение профиля: 94%», «маркер наблюдателя активирован».

Теперь… я слышал её голос.

И я понял, что мне, впервые за пятьсот лет, нечего сказать.

Глава 21

Понедельник — день тяжёлый! Это было истинной любого заводчанина!

И сегодня, понедельник был тяжким для всех нас!

В общем, когда я прошёл проходную, мне в нос ударил сильный запах горелого масла, ну и, недовольное лицо дяди Стёпы из ВОХРа, который, по обыкновению, ковырял в носу прямо у турникета.

«Что за… — только было подумал я, как плечо начало ныть. — Блин…»

События вчерашнего вечера пока, не могли отпустить моё тело. Регенерации здесь не было и в помине, к сожалению. Левое плечо ныло — это Блинов, падая, зацепил меня локтем; костяшки на правой руке саднили — от старшего, того, со шрамом, которого я гасил вторым. Хотя нет, вру. Костяшки я сбил ещё на свалке, когда ставил «капкан» на мокрый асфальт. Мелочи.

В раздевалке я переоделся в спецовку. Запах порошка, ржавчина от шкафчиков и чей-то недоеденный бутерброд на верхней полке — всё это было таким привычным, что я на секунду забыл, кем был до того, как очнулся в этом теле. Забавно, как быстро привыкаешь к запаху чужого бутерброда.

В кармане спецовки лежала монета. Я нащупал её пальцами, повертел. Она нагрелась на полградуса и снова остыла, будто дышала.

«С, — подумал я. — Вчера ты молчала. Что, не понравилось, как я отработал твою подлянку с камерой?»

Монета промолчала. Оно и к лучшему.

В столовой на завтрак была гречка с котлетой. Да-да, когда приезжаешь на работу заранее, можно было позавтракать.

В общем, гречка была чуть переваренная, котлета — из индейки, на пару, с типичным для заводской столовой привкусом «ну а что ты хотел за тридцать два рубля».

Вы мне сейчас кажете про цены? Ха! Не поверите, когда я работал в Мончегорском «ГМК» Норникель, я ел макароны там за 28 рублей! Смешно? Вкус был — дерьмище!

В общем, я ел медленно, рассматривая народ за соседними столами, а там, сидели два слесаря из первого цеха обсуждали… кое-что забавное, вчерашние события!

«Фига себе…»

— Слыхал? На свалке вечером массовое замыкание было. Четверо полегли.

— Все живы?

— Все. Блинов, типа, с лестницы упал. Трое каких-то с заезда — те вообще непонятно как там оказались. У каждого отмазка одна — с лестницы, мол, упал. Один, прикинь, два раза с одной и той же лестницы.

— Ага. И я Пушкин.

— Ну, и ты тоже, если захочешь.

Никто за этими столами не знал, что пацан в застиранной спецовке вчера вечером вырубил четверых. Одной лужей, одним «капканом» из суперконденсаторов и одной жестянкой из-под «Барбариса». Что Блинов сейчас, наверное, лежит у себя дома, материт меня и думает, откуда у меня такая прыть. Что трое оборотней-полукровок девятого уровня — живых, между прочим, — отсыпаются в ближайшей канаве и вспоминают маму.

Я спокойно доедал гречку.

— Артур.

Окликнули меня со стороны раздачи. Я повернул голову и охренел. Там была Вика с подносом… и при этом с таким лицом, будто у неё спросили, не она ли спёрла последний пирожок.

«Она что, на ГМК работает?»

— Артур, — повторила она шёпотом, подойдя ко мне и наклонившись. — Это ты сделал на свалке?

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — задал я не менее логичный вопрос. — Ты…

— ОКН, — назвала она цех. — Лаборантка. Тут все, — она улыбнулась. — в некотором роде, привязаны к заводу. Так что, не удивляйся, самое рыбное место.

Ответ, впрочем, меня устроил.

— Что сделал? — ответил я на её вопрос, и отправил в рот кусок котлеты. — Гречку доел?

— Не прикалывайся. Вчера вызов был, три тела. Существа. Дядя мне все уши прожужжал, что опять Свинорылы вендетту устраивают.

— Вик, — я поднял на неё глаза. — Я вообще не в курсе.

— Ты был там…

— Не, — я сделал самое непринуждённое лицо. — Я вчера отсыпался, ты чего?

Она постояла, глядя на меня сверху вниз, потом фыркнула и пошла к столику. Я дожевал котлету и вытер руки о салфетку с логотипом «ГМК».

У выхода из столовой, привалившись к стене, стоял дядя Коля. Курчавая седая голова, зубочистка в зубах, руки в карманах. Я собирался пройти мимо, но он поймал меня за рукав спецовки.

— Земцов.

— Николай Сергеевич.

Он затянулся, выпустил дым в сторону.

— Сегодня у тебя день будет длинный, — сказал он, не глядя. — Береги себя.

И отпустил рукав. Я постоял секунду, но он уже отвернулся к стене.

«Интересно, — подумал я, выходя на крыльцо. — а с чем же связанно это предупреждение?»

Тёплая монета в кармане нагрелась ещё на полградуса. Я спустился по ступенькам к цеху. Гудел конвейер. Пахло машинным маслом. Нормальный понедельник. Самый обычный.

Именно потому я и знал, что день пройдёт неспокойно.

В десять тридцать я сидел на корточках у верстака и перебирал ящик с автоматами АП-50. Старые, советские, кривые. Половина — с заклинившими расцепителями, половина — с оплавленными корпусами. Брак, одним словом. Я выкладывал годные в одну сторону, негодные — в другую, и думал о том, где бы раздобыть трансформатор от микроволновки. Всё ещё нужен был стабилизирующий контур для «глушилки».

Глухой удар пришёл снизу.

Это был скорее толчок, чем звук: будто пол под ногами качнуло, как палубу, и тут же встал обратно. Я выпрямился. В цеху остановился конвейер — лента дёрнулась, мотор чихнул и затих. Половина светильников мигнула и погасла. Освещение осталось только аварийное — тусклые лампы по углам.

Из дальней части цеха донёсся мат. Хороший такой! Я даже слов таких не знал!

Потом ещё кто-то выругался… потом ещё…

А через пол минуты, захрипело радио на стене, и до меня донёсся голос дяди Коли. При чём, он орал где-то вне мастерской, и весьма громко:

— Щитовая! ПС-3! Все свободные — к щитовой, живо!

Я бросил автомат на верстак. АП-50 звякнул и покатился. Я уже бежал.