Митяй (СИ) - Лифановский Дмитрий (лучшие книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Вот уже впереди замаячил заросший камышом и рогозом берег Комариного. Мне туда не надо. Мне надо чуть правее. Там овражки и густые заросли миндаля, не того, что орехи, а кустарника такого. Если где и спрятались ушастые, так это там.
Но до оврагов я не дошёл.
Словно распрямившаяся пружина, косой рванул из-под жухлого кустика! Выкинул задние лапы, разбрасывая снежную крупу, и на бешеной скорости припустил в сторону озера, мелькая белым пушистым хвостом. Только в этот раз я был готов. Вскидываю «фроловку». Ружьё будто само наводится на цель. Ствол ведёт за мчащимся зайцем, чуть опережая его на корпус…
— Врёшь, не уйдёшь! — прошипел я с весёлым задором.
Выстрел! И ушастый покатился кубарем, крапя снег кровью. Сердце азартно колотилось в груди! Есть! Пальцы привычно перезарядили ружьё. Там, где чернела полоса зарослей, издав заполошное: «кек-кек-кек», взмыла стайка птиц и, пролетев несколько метров, снова нырнула в кусты.
Куропатки! Это я удачно зашёл! Но… Нет! На выходных. И ветер крепчает, и темнеть скоро начнёт. А куропаток даже если подстрелю, в чём я, собственно, не сомневаюсь, ещё искать надо будет по этим кушарам. А это не быстро. Так что пусть живут пока. Но запомню местечко и вернусь.
К зайцу подходил осторожно. Слышал, что эти, внешне милые пушистые ушастики, прикидывались мёртвыми, а потом, влупив когтистыми, мощными, как у боксёра, задними лапами охотника, давали дёру. Вроде как кого-то так заяц даже убил. Но это не точно. Слышал где-то. В этой жизни или в прошлой — не помню. Думаю, просто охотничья байка. Однако бережёного Бог бережёт.
Заяц был — мертвее не бывает. Хороший такой. Здоровенный. Килограмм на пять-шесть, пожалуй. И нам с Зиной будет что поесть, и стариков Макаровых угостить останется. А трудовик подождет до следующего раза. Я сюда ещё вернусь. Жирное местечко мне Федя подсказал, от души.
Ещё бы на косулю теперь сгонять. Лукич как-то рассказывал, что на участке шестой бригады их много зимой. Обещал взять с собой, как соберётся пострелять. Но обещанного, как известно, три года ждут. Может, и успею ещё до армии с агрономом на охоту сходить, вернее, съездить.
К Бурле подходил уже в сумерках. Ветер не прекращался, но и сильней не становился. Авось не завьюжит. Только вряд ли. Видно же, что погода портится.
Стоило нырнуть в камыши, как дуть стало меньше. Густые заросли сдерживали особо сильные порывы. Зато шумели, как штормовое море. Из-за этого шума я едва на них не напоролся. В последний момент сквозь шуршащее шипение и костяной перестук замёрзших стеблей услышал человеческие голоса. И они мне не понравились. Резкие, тревожные, со знакомыми приблатнёнными интонациями:
— Слышь, Копыто, ты уверен, что здесь не найдут?
— Не ссы, Кукрыникс, братан сказал тихо тут.
Я осторожно, чтобы не привлечь внимание, отступил в камыши, стараясь как можно меньше задевать стебли. Только бы не заметили! Чуйка просто воет, что ничем хорошим для меня эта встреча не закончится. Копыто! Копылов что ли? Но голос точно не Витькин. Может, брательник его, из зоны вернувшийся. И что он тут делает с приятелем на ночь глядя, да в такую погоду?
Отойдя от тропинки, я осторожно опустился на снег, медленно сняв с плеча «фроловку». Стрелять не буду, но припугну если что. А не поймут, так рука не дрогнет. А там будь как будет. Лучше живым на зоне, чем мёртвым в степи.
Неизвестные ломились сквозь заросли, как лоси. Сразу видно, тихо ходить не умеют.
— Кукрыникс, мать твою, ты что, тихо не можешь ходить⁈ — озвучивая мои мысли, послышался злой голос Витькиного брательника.
— Да я тихо…
— … ! — в ответ раздался приглушённый мат. — Всё, здесь жди, дальше я сам.
— Как сам⁈ А я⁈
— Головка от…! Сказал, жди! — зло выругался Копыто. И наступила тишина. — Всё, уходим, — услышал я минут через пятнадцать.
— Слышь, Копыто, а ты меня случаем кинуть не решил? — послышалось в ответ яростное шипение.
— Дурак ты, Кукрыникс, хотел бы кинуть, ещё там положил бы. Не гони. Всё, уходим. Не дай Бог запалит кто.
— Ты же говорил, что тут тихо.
— Говорил. Но мало ли…
Послышался удаляющийся треск ломаемых стеблей. Я пролежал ещё минут двадцать, если не больше, боясь подняться. Мало ли. А вдруг эти затаились, чтобы посмотреть, не было ли свидетелей. Но нет. Тишина. И темнеет всё сильней.
Протоптанную неизвестными просеку нашёл не сразу. Но спасибо этому Кукрыниксу, ходить он и правда не умеет. Наследил. Хоть и не сильно. Если ночью заметёт, следов завтра не останется. Неужели на то расчёт?
По пробитой тропке дошёл до места, где Копыто оставил напарника. Он тут стоял, ждал, ломал стебли, крошил их. От нечего делать или от нервов — кто же его знает. А вот дальше стало сложней. Темно уже. Пришлось лезть в сидор за спичками. В тусклом свете пляшущего от ветра язычка пламени еле как разглядел, куда пошёл Копыто. Этот ходить умеет, следов почти не оставил. Но я всё равно нашёл их схоронку. Достал из коробка ещё несколько спичек, чиркнул и тихо выругался.
Чтобы убедиться в своих подозрениях, смахнул рукой наваленные на находку ветки. Так и есть! Твою же бога душу мать! Интересно, это я такой «счастливчик» или расплата за вторую жизнь для меня такая⁈
В окружении пучков стеблей, под принесённой сюда когда-то Бурлой корягой, засыпанная травой, лежала брезентовая сумка с металлическими застежками, на которой огромными буквами было пропечатано: «Госбанк СССР № 64/2». Но самое хреновое даже не это. А то, что сумка была густо заляпана чьей-то кровью…
Глава 21
Домой пришел, когда на улице стало уже совсем темно. Зайца повесил на веранде — пусть отдохнет. Если начать разделывать сразу, мясо будет жестким и невкусным. На шум выглянула тетка:
— О, охотник явился! И с добычей! — радостно возвестила она. — Ужинать будешь?
— Позже. Пойду сразу ружье и лыжи дед Толе верну.
— Дима, что-то случилось? — насторожилась Зина. Вот же женская чуйка — нутром чувствуют, когда что-то не так.
— Не, нормально все. Устал просто. Погода портится.
— Это да, — согласилась Зиночка, — заметет ночью, утром опять откапываться придется.
— Ничего, откопаемся, — как можно беспечнее улыбнулся я. Но, по-моему, тетку не успокоил. Тревога из глаз у нее не пропала. Хоть расспрашивать ни о чем не стала — и на том спасибо.
— Точно все нормально? — еще раз уточнила она.
— Точнее не бывает, — я еще раз улыбнулся. На этот раз, вроде, получше получилось. По крайней мере женщина успокоилась. — Я у Макаровых подзадержусь, дед Толя помочь просил по электрике.
— По электрике, — улыбнулась тетка, — мужичок ты мой.
— Ты не стой тут. Простынешь. И меня не жди — ужинай. Я вернусь, сам погрею.
— Нет уж. Дождусь. Не хочу одна есть, — надулась Зинаида. Не всерьез. Так, для вида.
— Как хочешь, — пожал я плечами. — Только я не знаю когда управлюсь.
— Как управишься, так управишься. Мне все равно еще поработать надо.
— Отдыхать тебе надо, а не работать, — нахмурился я. Зина, действительно, себя не берегла. Засиживалась за своими тетрадками, конспектами да учебными планами до полуночи. — К весне с Лукичом поговорю, может, возьмет меня в мастерские на неполную ставку. Подзаработаю денег — съездим летом куда-нибудь на море.
— Тебе учиться надо, а не о подработках думать, — застрожилась родственница.
Милаха она у меня, когда сердится. Козел этот Боря! Сломал жизнь хорошей девчонке. Надо было засветить ему обухом промеж рогов. Хотя, ну его нафиг. Прибил бы еще и дали бы, как за человека.
— Одно другому не мешает. Ладно, пошел я. Лучше не жди — ужинай.
Вроде и недолго пробыл на веранде, а погода совсем испортилась. Обжигающе ледяной ветер бросал в лицо колючую крупу. Над самой дорогой белыми, переплетающимися змеями кружилась поземка, особенно хорошо различимая в редких тускло-желтых пятнах фонарей. Время еще не такое позднее, а на улице уже никого. Все сидят дома у теплых печек.
