День Советского Сурка 2 (СИ) - Хлебов Адам (электронные книги бесплатно txt, fb2) 📗
Нина признаёт поражение.
— Ну ладно, с вами тут хорошо, а без вас лучше, — бросает она, вставая из-за стола, — Меня Светка ждёт. Вы тут забавляйтесь, пока меня нет. Но в меру.
И, уже стоя в дверях, тычет в меня пальцем с нагловатой игривостью:
— Но ты это… поаккуратнее с моей сестрёнкой, понял? И вообще… развлекайтесь…
Наташа хмурится.
— Нина! Прекрати!
Нина делает невинные глаза, будто она ничего такого не имела в виду.
— А что я такого сказала? Я вам добра желаю! Чао!
Наташа вздыхает, мы слышим, как за Ниной закрывается дверь.
— Прости, — говорит. — Она… она всегда так. Ей нужно показать себя. Чувствовать, что её заметили. Так ей кажется, что она держит всё под контролем.
Я качаю головой:
— Ничего, не переживай, — говорю, — Всё нормально. Ничего из сказанного я не воспринимаю всерьёз. Зато тебе с ней не скучно.
— Иногда я думаю, что лучше было бы скучно.
Наташа смотрит на меня, и я читаю в её взгляде благодарность.
— Десерт? — тихо спрашивает она. — Или попозже?
Оставшись вдвоём, мы доедаем борщ, болтая о посетителях ресторана.
Потом я рассказываю ей арбатские анекдоты и наслаждаюсь её чистым, словно звон колокольчика, смехом.
После того как мы заканчиваем, я встаю, чтобы помочь отнести посуду на кухню.
Она моет посуду у раковины, а я с удовольствием разглядываю её фигуру сзади.
Мне кажется, она это чувствует.
В этот момент я ощущаю дикое желание притянуть её к себе, обнять, развернуть, поцеловать, а потом…
— Десерт? — тихо спрашивает она, когда заканчивает с посудой. — Или попозже?
— Можно попозже.
Мы возвращаемся в зал.
Чтобы отвлечься от мыслей о сексе, я решаю немного пройтись по комнате.
Останавливаюсь у стены, разглядывая висящие фотографии в рамках.
Вот общая семейная — Наташе там лет семнадцать. Она в светлом платье, улыбается чуть застенчиво, а рядом стоит Нина — школьница начальных классов, в сандаликах, с косичками, с бантами, смотрит очень серьёзно.
Сзади за спинами девочек взрослые люди — мужчина и женщина средних лет. Видимо, отец с матерью.
Чуть выше — фото танцовщицы в тёмном трико. Оно производит на меня сильное впечатление.
Танцовщица сидит на стуле, низко опустив голову. Лица почти не видно — тонкая шея, опущенные плечи.
Девушка сидит босиком, упираясь в пол носками и приподняв пятки.
Держит в руках завязки от балетных пуантов. Я не сразу понимаю, что это фотография Наташи.
Оборачиваюсь к ней. Она стоит у подоконника, сложив руки на груди.
— Это ты? — вырывается у меня удивлённый возглас.
— Да, я. Не узнал с первого раза?
— Не узнал. Ты танцевала… — спрашиваю тихо, я совершенно не ожидал. — Ты профессионал?
Она кивает и улыбается.
— Да. Танцевала. Училась в хореографическом. Дочучилась почти до конца, а потом пришлось бросить…
— Почему?
— Мои родители. Мама с папой попали в автокатастрофу. Гололёд. Их вынесло с дороги в кювет.
— Блин. Прости, мне жаль.
— Всё нормально.
— Мне пришлось бросить хореографию. Нужно было как-то крутиться. Мы с Ниной остались одни. Её хотели забрать в детдом. А мне пришлось оформлять опеку, искать работу. А что я тогда умела, кроме танцев? Ничего. Ну вот и пошла в официантки.
— Сколько тебе было?
— Почти восемнадцать. Сначала думала — временно. А получилось, что временно — это навсегда.
— Не рано ставить на себе крест?
— Нет. Это я раньше переживала, а теперь привыкла. Мне Нинка важнее всего была. Её воспитание. — потом она усмехается, — Как видишь, с воспитанием не очень получилось.
— Это у неё возраст такой, — говорю спокойно. — Перебесится. А ты замечательная, любящая сестра. И очень красивая.
Наташа смотрит на меня, в её глазах загорается тот самый блеск. Женский зов.
— Может, десерт? Я хочу шампанского. Или ты хочешь попозже?
Она опускает ресницы, будто стесняется своих слов.
— И хочу не только шампанского.
У меня вскипает кровь, я подхожу, глажу её по щеке и целую в мягкие губы.
Она прижимается ко мне всем телом, я чувствую, как член упирается ей в животик.
Она улыбается и гладит его рукой и игриво спрашивает:
— Что это у нас там?
Одной рукой я обхватываю её талию, кладу другую ей на грудь, нежно сжимаю, ощущая в ладони твёрдый сосок.
— Подожди, — шепчет она, дрожа от возбуждения.
Наташа расстёгивает пуговицы у себя на платье. Оно спадает на пол.
Оставшись в бюстгальтере и одних трусиках, она ещё раз целует меня, гладит по ширинке, а потом опускает одну бретельку и обнажает грудь так, чтобы я видел её красивый темный торчащий сосок.
Глава 3
Снова Камю
А дальше я прошу дать мне возможность посетить душ. Она стоит на пороге ванной комнаты передо мной обнажённая.
Опирается о дверной косяк плечом и, сложив руки на груди, с улыбкой разглядывает меня, пока я моюсь.
Мне приятно её внимание, а когда заканчиваю, мы меняемся местами.
Теперь моя очередь поглощать глазами её красоту.
У неё крутые широковатые бёдра, очень узкая талия, грудь средних размеров и красивые ключицы.
Мы продолжаем в её комнате, происходящее между нами напоминает сумасшествие.
Я запечатлеваю в памяти несколько ярких картинок и ощущений: вот она сидит на коленках, держит в одной руке мои шары, второй ритмично работает, обхватив мой агрегат, её грудь при этом трепетно колышется.
Она произносит какие-то непристойности, но я воспринимаю её слова как самую прекрасную поэзию в мире, на которую способна женщина, которую может сказать мужчине в порыве страсти.
Вот наши тела тесно сплетены, она на спине, я на боку, мы уловили ритм, в котором нам обоим классно, она тяжело дышит, её глаза закрыты, а красивое лицо будто искажено от боли.
Но я знаю, что это не боль, а предвестница Большой Вспышки, в которой заключены все женские смыслы человечества.
И вот уже я ещё быстрее двигаюсь с закрытыми глазами, вижу все существующие звёзды вселенной, которая взрывается сразу через считанные секунды вслед за продолжительными судорогами Наташи.
Её время от времени встряхивает, мы смотрим друг на друга с открытыми глазами, улыбаемся, и нам не хочется говорить.
Вместо нас говорят наши тела: её рука в моих волосах и кожа, покрытая мурашками. Мои пальцы почёсывают, гладящие её плоский животик в области пупка, и зубы, покусывающие её плечо.
Она признаётся, что у неё очень давно не было мужчины, я отвечаю, что теперь есть.
Чуть отдохнув, мы делаем второй подход — не менее яркий и чуть более спокойный, в котором я чувствую себя настоящим жеребцом, полным энергии и горячей крови, пульсирующей в сильных венах, а её восхитительная и отзывчивая штучка двигается мне навстречу словно наперегонки.
Торт с шампанским мы пьём уже втроём с Ниной.
Я не рассказываю Наташе, что ближе к финалу второго раза я замечаю, как Нина жадно подглядывает за нами в щель, прячась за дверью. Это подстёгивает меня ещё сильнее.
И в глубине души мне немного неловко перед Наташей.
Я слышу, как она выскальзывает из квартиры, когда я первым направляюсь в душ, а потом возвращается минут через двадцать как ни в чём не бывало.
За столом Нина смотрит на нас хитрющими глазами, она очень не сразу спрашивает, но пытается угадать, насколько у Наташи всё серьёзно со мной.
Мы болтаем о разном, я рассказываю, что был на концерте Билли Джоэла.
Девчонки слушают, разинув рты, мой рассказ про то, как озверевший американский певец разнёс стойкой от микрофона свой рояль к чёртовой матери.
Они говорят, что мечтали бы попасть на его концерт, но он в Москве ещё два дня, и билеты все распроданы.
