Сын помещика - 10 (СИ) - Семин Никита (книги без сокращений TXT, FB2) 📗
— Вот оно как, — прошептал он.
Посмотрел на меня задумчиво, потом на кровать, где под одеялом уже всхлипывала его дочь.
— Роман, я прошу тебя выйти. И не распространяться о том, что было в этой комнате.
— Всенепременно, — кивнул я в ответ.
Это его пожелание я выполню с огромным удовольствием. Даже дышаться стало легче, когда снова вышел в общий зал. Тут и Настя нашла меня.
— Что случилось? Я видела, как ты прервал разговор Бориса Романовича с Николаем Карловичем, а затем вы куда-то стремительно ушли.
— Это неважно. Давай лучше вернемся домой. Надо выспаться перед началом поездки.
Пусть любопытство и клокотало у девушки, но она не стала настаивать, когда вокруг так много народа. Найдя Аню, мы втроем покинули дом Михайловых. Уже в карете Настя снова попыталась вызнать у меня, что произошло, но я сослался на то, что это не моя тайна. Пусть и нехотя, но девушка отступила. Наверное, постарается потом иными путями у меня все вызнать.
Когда Винокуров ушел, Борис Романович подошел к кровати дочери и устало сел с краю. Внутри него клокотала злость на выходку Арины. Что бы она там ни говорила, будто это юноша заставил ее написать такое письмо, но мужчина уже достаточно увидел за последние дни, чтобы понять — все это ложь. Появились сомнения лишь в ином — что между Романом и его Ариной ничего не было ранее. Но даже если было, это не повод сейчас такое вытворять.
А еще Борис не знал — насколько правдивы были строки в письме с угрозой наложить на себя руки. Что бы он Арине не говорил, и как бы не угрожал ей монастырем, но дочь свою он искренне любил и терять не хотел.
— Что же ты творишь? — прошептал он в пустоту.
Однако Арина услышала. Всхлипы потихоньку прекратились, и она рискнула показать лицо из-под одеяла.
— Папа… любимый мой… прости меня, — прошептала она.
— Для чего ты так поступила? Неужто и впрямь влюбилась в Винокурова? Только не ври мне! — уже более жестко закончил он.
— Я… — начала было девушка, но осеклась и понурила голову. — Мне мужской ласки хочется. Сильно, аж до дрожи в коленях. С Николаем мне теперь ложе не разделить, тогда с кем? Я надеялась утолить свою похоть хотя бы с Романом. Знала, что сам он доброй волей не согласится, потому и придумала это письмо. Он бы уже завтра уехал, и все осталось в тайне, а я хоть немного свою жажду утолила. С кем мне еще это делать? — вскинулась она. — Не со слугами же!
Борис Романович растерялся. О такой проблеме у своей дочери он даже не подозревал. И если ее в монастырь отдать, то все еще хуже будет. Точно ведь там руки на себя наложит! Тут или идти к Николаю и все же убеждать его, чтобы принял обратно жену — сейчас это пока возможно и церковь лишь благосклонно к такому поступку отнесется, или… А вот что «или» мужчина и не знал. Точнее знал, но не в их городе подобное возможно, где все обо всех знают. Любовник на стороне — вот выход. Но где его найти и как скрывать связь Арине? Напрямую ни у кого не спросишь ведь.
— Где ты только такое срамное платье-то и взяла, — пробормотал он, просто чтобы что-то сказать.
— Екатерина Савельевна дала, — ответила однако девушка.
— Ха… — выдохнул тяжко Борис Романович. — Ну да, у этой только такие небось и водятся.
Невольно мысли мужчины перескочили на сутенершу.
«Вот ведь стерва какая! Пошла на поводу у его дочери за его спиной!»
Силой воли задавив вспышку гнева, Михайлов задумался о другом. А ведь это выход! Совина точно знает обо всех неверных мужьях в городе, которые тщательно скрывают свои похождения в ее заведение. Так ведь можно тогда с ней поговорить, чтобы и Арине устроила пару свиданий? В темной комнате, можно даже в маске — чтобы лица не было видно. Уж Арине точно такой антураж по сердцу придется. И похоть свою утешит. Правда после такого он будет сутенерше должен, но уж как-нибудь выкрутится. Не впервой. Зато может дочка поменьше чудить будет. Уж он-то сам сможет все организовать так, что никто не прознает о ее редких визитах в дом Екатерины Савельевны.
— Вот что, — выдохнул мужчина. — Приводи себя в порядок и не вздумай больше чудить! Тем более до греха себя не доводи. Решу я твою проблему, только если пообещаешь никогда не совершать таких авантюр. Придет блажь тебе какая в голову — ты ко мне сначала подойди. В другой раз я ведь могу и не успеть тебе помочь.
— Правда, папа? — неверяще посмотрела Арина на отца. — Ты найдешь мне мужчину?
— Я же сказал, — раздраженно мотнул головой Борис Романович. — Но ты о том никому ни слова не говори, поняла? А пока — переоденься и к гостям выйди. Негоже их без хозяев надолго оставлять.
Когда я проснулся утром, то первой эмоцией была досада. На самого себя — время и место сбора я вчера спросить как-то забыл. Пришлось звать Тихона с поручением.
— Дык, зачем куда-то идти? — удивился парень. — Я вчера у возниц их благородий все расспросил, пока вас ждал. Заняться-то нечем было.
— Так говори, не томи, — поторопил я его, радуясь сметливости парня.
— К полудню караван возле почтовой станции собираться будет.
— Так времени еще полно, — удивился я.
— Господин, но ведь мы-то еще и не собраны, — осторожно возразил Тихон.
Тут-то и выяснилось, что готовясь в поездку, я подумал лишь о своих вещах, а вот остальное из виду совершенно упустил. Снова сказывается то, что никогда на далекие расстояния в этом времени не путешествовал. Так по словам того же Тихона нам нужно было обязательно прикупить корма для лошадей в дорогу. Подножного сейчас не найдешь — не то время года, а будут ли нам продавать в пути и по какой цене — большой вопрос. А если придется заночевать в деревеньке какой, или и вовсе — пурга налетит, и в чистом поле пережидать ее будем? Помимо этого надо пополнить запасы керосина, да и теплой одежды — мехов хотя бы взять. Всякое случается. Закончится вот керосин, или с печкой что случится, и замерзнем мы с девушками в пути. Тихон прямо этого не говорил, но таким образом намекал, что и ему тулуп неплохо было бы приобрести. И лошадям дополнительные попоны, чтобы их укрывать во время стоянки.
И так как вещей набиралось столько, что в багажное отделение они бы просто не влезли, хорошо бы телегу какую под эти вещи взять. Пусть даже самую захудалую — главное, чтобы прицепить ее можно было к карете. Опять расходы! Благо, что самое дорогое во всем этом — меха. Все остальное можно не задорого взять.
Дав Тихону полтинник на расходы, я отправил парня затовариваться, а сам с грустью заметил, что такими темпами в Петербург приеду с «голой задницей» фигурально выражаясь. Денег даже на самый захудалый доходник может не хватить. А мне ведь еще и мужиков из труппы надо заселять за свои средства. Кстати, надо будет узнать, а в путь они на чем двинутся? Или это тоже на мне? Так-то Николай Карлович обещался оплатить их проезд, но мало ли.
Вернулся парень спустя два часа. Я вышел его встречать на улицу и сразу заметил телегу, которую Тихон веревкой зацепил за карету. Она была гружена почти до верха. Сама по себе не большая в длину, еще и только на двух колесах, но даже так объем вещей получился не малый.
— Господин, все сполнил, как вы велели, — подбежал ко мне радостный слуга. — Взял бочку керосину, должно до Саратова хватить, еще овса для лошадей, немного дров на всякий случай и три меховых одеяла из собачьих шкур!
— Из собачьих? — удивился я.
— Она самые дешевые были, — развел руками парень. — Иначе бы не хватило мне тех денег, что вы дали.
Я подошел ближе к повозке, осматривая ее содержимое. И правда в углу были свернуты шкуры, от которых несло запахом псины. Тихон тут же их достал и развязал веревку, которой те были обмотаны, чтобы показать мне сами одеяла. Не сказать, что сильно большие, но укрыться одному человеку вполне можно. И таких было три.
— Я еще себе тулуп взял, — чуть потупив взгляд, сказал парень. — И шапку — на всякий случай.
— А попоны для лошадей?
