Лаосский Гамбит (СИ) - Симович Сим (бесплатная регистрация книга txt, fb2) 📗
Спустя два часа изматывающего марша ветер, до этого гонявший лишь запахи гнили и прелых листьев, принес новые, абсолютно чужеродные для этих мест ароматы. Пахло сгоревшим керосином, хорошим табаком и крепким кофе. От запаха настоящего жареного зерна у голодных советских солдат моментально и мучительно свело желудки.
Командир резко поднял сжатый кулак. Колонна замерла, мгновенно и бесшумно растворившись за широкими стволами баобабов.
Рязанец сделал едва заметный жест рукой. Из темноты тут же вынырнул сапер. Смолянинов двигался как театральная тень — плавно, изящно и смертоносно, лишь тускло блеснули белки глаз в зеленоватом полумраке.
— Арнольд, твой выход, — одними губами прошептал инструктор, указывая клинком в сторону слабого зарева за полосой плотного кустарника. — Прощупай периметр. Часовых брать тихо, без шума и пыли. Нам нужна открытая калитка, а не перестрелка.
— Исполню в лучшем виде, товарищ старший лейтенант, — с неизменной вежливой интонацией отозвался аристократ. — Позвольте одолжить ваш тесак? Мой штатный нож для местной флоры несколько деликатен.
Получив широкое лезвие, десантник исчез в зарослях. Ожидание показалось отряду вечностью, хотя прошло не больше пяти минут.
Временный лагерь противника располагался на небольшой, очищенной от кустов возвышенности. Три брезентовые палатки, навес с аккуратно сложенными ящиками, тускло горящий костер в центре, заботливо прикрытый экранами от лишнего света. Американские кураторы обустроились с явным комфортом: раскладные стулья, мощная радиостанция, портативный генератор, мирно урчащий в стороне под маскировочной сетью.
Смолянинов обошел позицию с наветренной стороны, скользя брюхом по грязи. Двое часовых-хмонгов откровенно скучали. Один курил, лениво прислонившись к пальме, второй увлеченно ковырялся палочкой в зубах, положив винтовку на колени. Партизаны чувствовали себя полноправными хозяевами положения, уверенными в своей абсолютной безнаказанности.
Арнольд Арчибальдович не стал разочаровывать парней долгими прелюдиями. Сапер возник прямо за спиной курильщика. Левая рука в грязной перчатке мягко обхватила подбородок азиата, не давая издать ни звука, а правая сделала резкое, математически выверенное движение тяжелым лезвием поперек горла. Тело еще только начало оседать, пуская кровавые пузыри, а советский специалист уже метнулся ко второму дозорному. Удар тяжелой рукоятью в висок оказался настолько стремителен, что партизан не успел даже выплюнуть зубочистку, провалившись в глубокий, окончательный мрак.
Спустя мгновение из кустов раздался тихий, двойной щелчок языком — условный сигнал. Путь свободен.
Хмельницкий махнул рукой, и черные тени скользнули в лагерь. Задача стояла предельно жесткая: ни единого выстрела. Грохот в ночи моментально привлек бы внимание блуждающих по квадрату патрулей Ванг Пао. Десяток самых крепких бойцов, закинув автоматы за спину, обнажили ножи, саперные лопатки и тяжелые деревянные дубинки.
У костра сидели двое. Белые мужчины, судя по габаритам и расслабленным позам — те самые гости из Лэнгли. Один крутил ручку настройки приемника, второй неспешно потягивал кофе из алюминиевой кружки, закинув ноги в высоких ботинках на армейский ящик.
— Тех двоих, что у огня, брать живыми, — прошипел командир, обернувшись к своим. — Остальных — в расход. Пошли!
Псковская десантура обрушилась на сонный лагерь как лавина.
Скобарь просто перешагнул через поваленное бревно, подошел к первой палатке, откуда доносился раскатистый храп, и мощным ударом кованого сапога вышиб центральную опорную стойку. Брезент с шелестом рухнул, похоронив под собой четверых наемников. Богатырь тут же принялся с крестьянской основательностью охаживать копошащийся купол прикладом своего незаряженного пулемета, глуша врагов как рыбу динамитом.
Тем временем Кабыздох ворвался под навес, где спала смена караула. Обрусевший немец даже не стал доставать клинок. Схватив первого подвернувшегося азиата за разгрузочный жилет, гигант с рычанием швырнул его прямо в толпу просыпающихся сослуживцев.
— Лишь тот достоин жизни и свободы, — громыхнул в ночи штурмовик, с наслаждением впечатывая пудовый кулак в челюсть пытавшегося вскинуть винтовку партизана, — кто каждый день за них идет на бой! Классику знать надо, неучи!
Американцы у костра отреагировали профессионально, но фатально поздно. Любитель кофе попытался выхватить из нагрудной кобуры массивный револьвер, однако Хмельницкий в длинном прыжке сбил его вместе со стулом. Кружка отлетела в сторону, обдав лицо оперативника ЦРУ кипятком. Офицер перекатился, жестко заломил противнику руку за спину и вдавил колено между лопаток, зафиксировав намертво.
Второй инструктор успел вскочить на ноги, выхватив армейский нож, но перед ним немедленно выросла худая, монументальная фигура Шульги. Снайпер перехватил запястье врага, вывернул его с сухим треском и одновременно нанес страшный по силе удар под дых.
— И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого, — назидательно произнес крестоносец, глядя на корчащегося в грязи американца. — Полежи, мил человек, подумай о спасении души. Суета до добра не доводит.
Схватка продлилась не больше полутора минут. Местные наемники, лишенные руководства и парализованные фактором внезапности, были смяты, оглушены или навечно отправлены к праотцам. Ни одного выстрела так и не прозвучало. Лишь стоны, треск рвущейся ткани и глухие, влажные удары.
Когда пыль над поляной улеглась, база полностью перешла под контроль советских десантников.
— Чисто! — коротко доложил Смолянинов, брезгливо вытирая лезвие тесака о штанину поверженного врага.
Инструктор поднялся на ноги, отряхивая колени от налипшей глины. Связанных заокеанских инструкторов уже усадили спина к спине возле костра, заботливо залепив им рты кусками широкого пластыря из их же аптечки.
Осмотр трофеев превзошел все ожидания. Сержант Рябов, радостно потирая перепачканные руки, бросился к штабной палатке, где уютно мигали огоньки аппаратуры связи. Прапорщик Пилюля чуть ли не со слезами на глазах вскрывал пластиковые ящики с медикаментами, бормоча проклятия в адрес отечественной фармацевтики и восхваляя буржуазный морфий. Но главную находку, как всегда, обнаружил неутомимый Кабыздох, выкативший из темноты тяжелый деревянный ящик с сухпайками и пузатыми бутылками бурбона.
Семён подошел к костру, окинув внимательным взглядом деловито суетящихся бойцов. Парни уже грамотно распределяли трофейное оружие, пересчитывали патроны и делили еду. Изможденные лица расслабились, в глазах появился нехороший, хищный блеск уверенных в себе хозяев положения.
— Организовать круговую оборону, — негромко, но веско приказал Хмельницкий. — Обустроить огневые точки на подходах. У нас теперь есть связь, медицина, отличная жратва и крыша над головой. Экспроприация прошла успешно. Добро пожаловать на новую базу, товарищи. Отдыхаем по очереди, до рассвета сюрпризов быть не должно.
Глава 3
Рассвет над лаосскими джунглями выдался хмурым, влажным и на удивление тихим. Ночная какофония тропического леса сменилась плотным белесым туманом, который полз по земле, цепляясь за корни гигантских деревьев и маскируя следы недавней короткой резни.
В захваченном лагере витали ароматы, совершенно нетипичные для советской армии в полевых условиях. Пахло разогретыми на портативной газовой горелке мясными консервами, добротным табаком и терпким черным кофе. Псковская десантура, сменив гнев на милость, с деловитой обстоятельностью осваивала буржуазные излишества.
Ян Генрихович Кабыздох восседал на пустом патронном ящике, словно германский барон на троне. На коленях штурмовика покоилась открытая банка консервированных сосисок в томатном соусе, а в правой руке уютно устроилась пузатая бутылка американского бурбона. Здоровяк сделал солидный глоток, зажмурился от удовольствия и зычно рыгнул, нарушая утреннюю идиллию.
— О, дивный новый мир! — пробасил обрусевший немец, утирая губы широким рукавом тельняшки. — Пойло, конечно, отдаёт кукурузой и клопами, не чета нашему пшеничному первачу, но градус имеет правильный. Как там у классика? «Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет!» Гете, черт возьми, знал толк в полевых условиях. Налетай, братва, пока я не принял решение экспроприировать этот эликсир в одно лицо!
