Битва при Молодях (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич (книги онлайн полные .TXT, .FB2) 📗
Впрочем, «золотым» государь наградил Хворостинина за поход на помощь осажденному Болхову — хотя именно тогда хан просто не рискнул драться с царской ратью, что вел в том числе и опричный воевода… Но позже, когда Девлет-Гирей вздумал в очередной раз разорить Рязанскую землю, Хворостинин перешел Оку — и первым напал на татарские отряды, рассеявшиеся «изгоном» для грабежей. И когда хан прознал о поражениях своих верных мурз, он поспешил удалиться в степи — уверенный в том, что Дмитрий Иванович действует по главе сильной рати!
Хотя в ту пору у Девлет-Гирея было едва ли не втрое меньше нукеров, чем сейчас…
Да, весьма неплохо складывалась служба «худородного» потомка младшей ветви ярославских князей — владевших незначительным Ухорским уделом. Но едва ли не с каждым новым назначением Хворостинин сталкивался он с местническими тяжбами… Треклятое местничество! Что с того, что твои предки более родовиты и занимали высшие должности при московских князьях — ежели ты сам дуб дубом и ни на что не способен⁈ Но потомки «старых» княжеских родов, ныне служащие царю воеводами аль боярами, свои положение и «место» за государевым столом чтят крепко — оберегая его, как зеницу око… А местнический спор с молодым и куда более талантливым воеводой мог обернуться для последнего проигрышем и унижением.
И ведь не только для Хворостина… Бывало и так, что споры эти длились годами — а проигравшего «выдавали головой»! Приводя к победителю под стражей, где он обязан был публично каяться и просить прощения. Но чаще платили денежный штраф — порой чисто символический, но порой его размер доходил и до полутора сотен рублей! А это более, чем полпуда серебра…
Да еще могли и заточить проигравшего под стражу на целую седьмицу!*
И именно потому Дмитрий Хворостинин с радостью воспринял создание опричнины — частью которой он и сам стал по царской воле. Тут уже с молодым, но крайне толковым воеводой местничать не пытались — разве что вышел единственный спор с Иваном Колодкой-Плещеевым, головой опричного войска… Ставшим им после Алексея Басманова — славного воеводы и опытного воина, героя обороны Рязани и Судьбищ! Но после предательства Курбского Басманов принялся слишком рьяно искать врагов там, где их порой и не было.
Хотя поголовье воров и мздоимцев — а также тех, кто вслед за Курбским подумывал «отъехать» на литовскую службу — Басманов сократил изрядно… Весьма изрядно!
Но и собственную голову славный воевода, выродившийся в карателя, не сохранил. Также, как и опричнина, давшая дорогу многим худородным, но толковым и умным дворянам, чересчур быстро превратилась в карающую царскую длань… Не способную, однако, крепко биться с ворогом в чистом поле! Если не считать, конечно, тех полков, что несут службу на Берегу — где земли самих опричников граничат со степным пограничьем… Но ведь в прошлом году, когда Девлет-Гирей рвался к Москве, большая часть опричных полков государя просто не собралась!
Ибо записанные в них дворяне и дети боярские не явились на службу…
Это ж не новгородцев беззащитных грабить — это с татарами рубиться с риском сложить «буйну» голову! А единственный опричный полк, собранный воеводой Волынским в Московских землях, был наголову разбит внезапным ударом крымчаков.
После чего царь заметно к опричникам охладел, упразднив в Москве «опричный двор» — да и Хворостинин пал в царскую немилость… И это еще одна, пусть и не самая явная причина того, почему Дмитрий Иванович ныне так рвется вперед, догнать татар! Уж ежели на то пошло, лучше с честью сложить голову в бою с басурманами — чем после потерять ее на царской плахе. Так князь избавит свой род от позора и защитит сыновей да братьев от немилости государя — в последние годы ставшего слишком скорым на расправу.
Хотя и его понять можно — ведь извели же любимую жену, Анастасию, отравили светлую горлицу! Да и Марию Темрюкову, скончавшуюся три года назад, по слухам, также отравили… А предательство избранной рады, возжелавшей поставить на престол Владимира Старицкого — а не законного наследника, старшего сына царя? «Отъезд» Курбского в Литву был предпоследней каплей — а вот сожжение Москвы стала уже точно последней.
Каков будет царский гнев, если Девлет-Гирей вновь разорит столицу (а то и возьмет ее штурмом!) даже и подумать страшно…
Русские ратники скакали до самого полудня. Потом еще один короткий отдых — и вновь смена коней. И снова погоня… Пылящую по тракту пешую колонну первым увидел именно воевода, вновь вырвавшийся вперед. Осадив коня, Дмитрий Иванович напряженно вгляделся, пытаясь разобрать, кто следует впереди — но ему мешал столб пыли. Впрочем, что идут басурмане именно шагом, а не рысью, Хворостинин понять все же смог… Поразмыслив немного, князь дождался, когда с ним поравняются его ближники — и тотчас принялся отдавать команды:
— Вот что, братцы — скачите к князьям Хованскому и Лыкову, передайте мой наказ: идем полем, не вслед татарам, а заходим сбоку. Так, будто отстающий отряд крымчаков вдоль дороги обгоняет… Идем рысью, побольше пыли поднять. Стяги покуда свернуть, и к татарам близко не приближаться… Четыре сотни шагов до них, не меньше. Да, еще и шеломы ратникам снять! Не дай Бог засверкают на солнце… И тишину храним — не кричать ни в коем случае! Издали, даст Бог, сойдем за басурман. А вот как хвост наших полков поравняется с татарским обозом — так и мы развернемся к поганым лицом, и ударим всей силой!
— Все передадим в точности, воевода!
Ускакали назад гонцы Хворостинина — к товарищам-воеводам и собственным сотникам. Сам же князь, сняв посеребренный шелом, направил коня вперед — и уже в сторону от дороги. Очень надеялся Дмитрий Иванович, что сумеет обмануть татар — и убедит басурман, что их свои же крымчаки обгоняют…
Что же, князь преуспел в своем начинании — следующие в самом хвосте ханской рати, турецкие янычары не шибко разбираются в крымчаках или ногаях. Тем более, что дети боярские сражаются степным боем (перестреливаясь из луков, а в ближнем бою орудуя кривой сабелькой!) — и используют для того невысоких степных лошадей. А потому издали их действительно можно спутать с крымчаками… Зато сердце воеводы забилось в груди подобно птице, угодившей в силки — когда разглядел он не татарскую конницу, а стройные ряды пешцев огненного боя, облаченных в синие кафтаны.
Турки!
Дмитрий Иванович не раз видел в деле русских стрельцов — и знал, сколь губителен накоротке их огненный бой. А знаменитые янычары московским стрельцам вряд ли уступят — особливо, если вспомнить, что царь завел их приказы по образу и подобию османских ени чери, «новой пехоты»… Почитай что первых, кто ринется на врага, выкосит сплошной ливень свинца! И тут же всплыла ошибка Хворостина, грубый просчет воеводы. Ведь вытянув свои полки вдоль дороги, он сам их подставил под губительный залп всей линии янычар!
А ударил бы сзади, в хвост — так его ратников встретила бы огнем лишь горстка турок, замыкающих колонну…
Князь хотел было развернуть коня к дороге, отказавшись от удара с поля — да вовремя разглядел, что впереди тысячного отряда турок следуют диковинные двугорбые животные… Что тянут за собой массивные повозки. Хворостинин сперва даже опешил — ему еще не доводилось видеть верблюдов воочию! И только спустя несколько кратких мгновений он разглядел, что на возах покоятся турецкие пушки — включая и легкие тюфяки.
А вот это обстоятельство в корне изменило положение вещей — и вернуло воеводу к изначальному плану. Ведь если ударить лишь в хвост пешей колонны янычар, то турецкие артиллеристы-топчу наверняка изготовятся к бою… И наоборот — именно османские пушки есть теперь самая важная цель опричников! Прорваться к орудиям, заклепать их, поджечь и взорвать порох — и тогда враг потеряет всякую надежду взять Москву штурмом.
Высокая ставка, ради которой нужно рисковать…
Гонцы успели вернуться к Дмитрию Ивановичу — и теперь держались подле воеводы, уже не пытавшемуся вырваться вперед. Так что поравнялись они с князем через считанные мгновения — на что воевода поспешил передать новый наказ:
