Случайный билет в детство (СИ) - Стрелков Владислав Валентинович (электронная книга .TXT) 📗
На свой этаж поднимался непривычно медленно. Зря я так напрягался с утра. Хоть и приятно ноют мышцы, но сразу такие нагрузки…
Мама встретила удивленно:
— А я гадаю — куда все мои мужчины подевались? — улыбнулась она, — уже начал готовиться к труду и обороне?
— Конечно, мам. А папа в часть уехал. Обещал сегодня раньше дома быть.
— Я знаю. Завтракать садись.
— Сначала в душ.
После душа, сменив бельё, позавтракал. Мама достала кошелек.
— Вот тебе пятьдесят копеек на обед.
— Не надо, мам, — отодвинул я монету — у меня сдача осталась.
Собрав в сумку все учебники (наверняка, сегодня их сдавать будем) и, наведя расческой на голове порядок, я зашел на кухню.
— Готов к труду и обороне.
— Иди уж, военный.
Вышел из подъезда. У лавки туда-сюда прохаживался Савин.
— Привет!
— Привет, — поздоровался он, зло глянув на меня.
— Чего такой злой, — шучу я, — не с той ноги встал?
— Он ещё спрашивает! — сплюнул Олег, — развёл меня как рябёнка. Друг называется!
— Не понял, ты это про что?
Савин опять зыркнул на меня. Как лазером прожег.
— Про гитару, про что ещё? — буркнул он, — и сам на спор меня подбил. Жук!
И сразу пояснил:
— Генку вчера вечером видел.
Вот, блин! Про это я как-то не подумал. Ясно, что Ким рассказал о моей игре у него дома.
— Спор аннулируем?
— Конечно, — кивает Олег, — неспортивно выходит, спорить заведомо на выигрыш.
— Кто бы говорил! Ты тоже хорош! И ведь условие-то какое поставил, — и слегка толкаю кулаком Савина, — Зеленину поцеловать.
— А чего такого? — притворно изумляется друг, — ты ей нравишься, она тебе нравится. Совет да любовь!
— В торец дам, — предупреждаю шутника, — хватит про это. Сам-то не сильно обиделся?
— Не сильно, но мстя моя, — обещает Савин, — будет ужасна.
— Что, «Онегиным» задекламируешь?
— Нет, потом узнаешь, — хмыкнул Олег, — а «Онегина» мне учить не особо нужно. Меня отец в наказание учить заставлял, так что ты был бы в пролёте. Если не веришь, могу хоть сейчас начать читать.
— И кто из нас жук? — спрашиваю удивленно.
— Сам такое условие поставил. Я-то при чем?
Странно, помнится, всё по-другому было, не любил он стихи. Или поэтому и не любил, что силой учить заставляли? Но об таких наказаниях родителями Олег мне никогда не говорил. Хотя кто в таком признается? М-да, с желанием для Савина я, получается, лопухнулся. Да и неважно теперь.
До начала уроков двадцать пять минут. Времени вагон. От нашего двора до школы всего сотня метров, на карачках не спеша доползешь. Мы и шли не торопясь, шутливо препираясь.
— А когда ты начал на гитаре играть? — вдруг спросил Олег.
Тут можно и правду сказать, тем более ответ выйдет туманным. Так и ответил:
— Давно.
— Хм, давно. А почему скрывал?
Я пожал плечами и сам спросил:
— А ты почему про стихи скрывал?
— Думал, засмеют. Стеснялся такого наказания.
— А ремень лучше? — усмехнулся я.
— Даже не знаю… — вздохнул Олег и остановился, глядя вперед.
Навстречу нам шел дед Косен. Усталый и задумчивый, он нес сумку с продуктами. Мы поздоровались с ветераном, но Косен Ержанович прошел мимо не заметив нас. Что-то расстроило его. Наверняка в магазине нагрубили.
Савин проводил взглядом ветерана и как-то мечтательно сказал:
— А представь, Серёг. Вот бы сейчас бы на войну попасть, да с автоматом по врагу да-да-да. Да на современных танках. Эх, дали бы немцам!
Покосился на друга. Романтика так и плескалась в его глазах. Только нет на войне романтики. Смерть там. Это здесь пацаны играются в «войнушку» с игрушечным оружием и не понимают пока, что война это вовсе не игра. Там смерть правит бал, а она не может быть игрушечной. Я не был на войне, так уж вышло, что пропустил оба раза, когда наши ездили в «командировку». И оба раза из-за ранений, полученных при задержании. Как ни странно — ножевых. Бывает и на меня проруха. Молодой был, неопытный. Но что творилось «там» знал. Наши ребята вернулись все, пусть с тяжелыми ранениями, но все. Поэтому я знаю. И мой дед знал, Косен Ержанович и его друг знают. А этот, попасть на войну хочет… попаданец хренов.
Кстати, я тоже попаданец, блин. Попал так, что не сотрешь.
— Война это не игрушки, — сказал я Олегу, остановившись у поворота к школе.
В этот момент мимо нас прошла Зеленина и, одарив меня улыбкой, поплыла впереди, покачивая бедрами. Обалдеть! Челюсть отвисла помимо воли, и не только у меня.
Савин закрыл рот и выдал:
— Ужель та самая Марина? — и повернулся ко мне, — не упускай шанс, мистер ноль-ноль-восемь! Ведь королева!
Опять двадцать пять!
— Я тебя предупреждал! — и пихнул шутника локтем в бок.
— А чё? — закрутил головой Олег, — я ничё. Но вы не сказали нет милорд… нет, но какова!
— Да тебе самому в клоуны идти надо.
— С кем поведёшься…
Школа встретила нас своим обычным гулом, но этот ор был радостным, от осознания того, что сегодня последний учебный день. Ничего, что у многих впереди контрольные и экзамены, общий настрой это не изменяло. Ученики носились на полном форсаже, как будто собрались побыстрей приблизить летние каникулы.
Мы прошли через фойе к лестнице, поднялись на второй этаж и по дороге перед нами жизнь немного замирала. Встречные пацаны останавливались и здоровались. Даже старшеклассники подходили руку пожать.
— Чего это они? — спросил Олег.
— Не знаю.
Первым уроком должна быть литература. Класс находился на втором этаже, в самом конце коридора. Мы вошли в помещение. У первой парты сгрудились девчонки, что-то бурно обсуждая. Они обернулись, увидели меня и Олега, и зашушукались тише, изредка на нас поглядывая.
Мы прошли к «камчатке» и уселись за парту. Сумки с учебниками засунули под стол. До начала урока ещё десять минут. Выбранный вчера стих в голове прокрутил и подумал — а чего, собственно мне его рассказывать? У меня по литературе все равно четыре. Вот тройки исправить нужнее… кстати.
— У тебя двойка по инглишу, — напоминаю я Олегу.
— Да знаю, — кривится Савин, — а что делать?
— Исправлять, конечно.
— Ага, — хмыкает Олег, — а зелья ты с собой прихватил?
— Без зелья обойдёмся, — говорю, — я набросаю что-нибудь на английском, а ты выучишь. Только надо выучить быстро. Сможешь?
— Смогу, давай свой текст.
— Точно сможешь? — уточнил я.
— Не беспокойся, Пушкин влёт запоминался, а тут пара четверостиший…
Влет запоминался? Тут же спрашиваю:
— Слушай, а почему с такой памятью, у тебя проблемы с английским языком. Не пробовал просто тупо заучивать?
— Не, лень было. Мне Онегина за глаза хватало.
Я хмыкнул — ну да, помню, что Олег учить не любил, лень-матушка, однако. И непоседа был ещё тот.
— Блин, чаю дома надулся, — пробурчал Савин и посмотрел на часы, — время ещё есть пойду до ветру сбегаю.
У первой парты шушуканье продолжалось, и как только Савин поднялся, так сразу половина девчонок посмотрела на нас. Из мужской половины класса мы пришли первыми. Я посмотрел на девчью толпу у первых парт и, на всякий случай, решил сходить с Олегом за компанию. Не хотелось оставаться в классе одному.
Школьные туалеты были рядом и находились в концах каждого коридора.
У двери стоял незнакомый старшеклассник и бдительно смотрел в глубину прохода. «Часовой» глянул на нас, нахмурил брови и вдруг улыбнулся:
— А, Вязов, здорово! — и тянет руку.
— Здорово, — жму его вялую кисть, — коль не шутишь.
— Какие шутки, пацаны? — слишком показушно трясет рукой старшеклассник.
Понятно, почему тот девятиклассник стоит на «шухере», чтоб предупредить о появлении учителей. Только непонятно — чего он лебезит перед младшими?
В туалете накурено будь здоров, как будто вся школа по сигарете выкурила. Будь тут пожарная сигнализация, то её давно замкнуло бы от концентрации дыма. А этим хоть бы хны. Четко видны только ноги, остальное размывалось сигаретным смогом. Чего они окно не откроют? Или в целях безопасности на вторых этажах створки заколочены? Но должно что-то открываться для проветривания. Здоровье, блин, портят не только себе. Сейчас вся одежда куревом пропитается. Я прокашлялся и сказал: