41ый год (СИ) - Егоренков Виталий (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗
Как ни странно, но многие солдаты вермахта даже благодарили нас на прощание за сохраненную жизнь.
Спустя еще час ходьбы на восток, мы разделились на три части.
Капитан Белоконь со своим отрядом отправился перерезать шоссейную дорогу на севере, майор Давыдов отбыл на юг, а мы с Петренко двинули к железной дороге. Там бодро на восток шли немецкие эшелоны, требовалось срочно это исправить.
Глава 17
Глава 17
23.30 3.07.41
Мы шли по лесу почти до самой ночи, пока не стали спотыкаться о корни деревьев, затем наскоро перекусили, легли спать, и встали рано утром едва появилось солнце на горизонте.
Я очень надеялся, что наш отряд успеет оторваться от немецкого возмездия, но к середине следующего дня выяснилось, что мы несколько засиделись на стратегических складах.
Я на всякий случай приказал нашему лучшему разведчику, якуту Васе Алексееву, следовать в арьергарде отряда, чтобы мы не проспали погоню.
Тот меня догнал к полудню, когда мы успели уйти от разграбленных и подожженных складов километров на тридцать.
— Тащ командир, — сказал он, тяжело дыша, мокрый от пота, со слегка напуганной физиономией — немцы сзади, через несколько минут догонят если не ускоримся.
— Сколько их? — спросил я после того как выматерился.
— Не знаю, тащ командир, непонятно. Увидел пару десятков с собаками, эсэсовцы, но не стал выяснять, был риск что собаки почуют. Ветер плохой был чтобы прятаться. — сказал якут с немного виноватым видом.
— Ты правильно поступил, красноармеец Алексеев! — похвалил я его и негромко крикнул:
— Передать по цепи команду: всем ускориться и боевая готовность. Враг догоняет сзади, уже близко. Ищем удобную позицию для боя.
Народ подобрался, приготовил оружие к бою, ускорился.
Более-менее удобное место для боя первым увидел Петренко. Большая поляна заросшая молодняком, а за ней бурелом из нескольких десятков крупных деревьев, за которыми так удобно прятаться от пуль.
Мы едва-едва успели расположиться за поваленными деревьями, как появились эсэсовцы с собаками.
Они шли колонной, вперед группа с овчарками, бодро вынюхивающими наш след, остальные шли чуть позади длинной цепью. Фрицы двигались очень настороженно, готовые к бою, не расслабляясь, в касках, с пистолет-пулеметами наизготовку.
Это я прекрасно рассмотрел в командирский бинокль, прихваченный на складах.
— Стрелять по команде, — тихо сказал я соседям, — или когда собачки загавкают.
Овчарки сердито залаяли и стали рваться с поводков за три десятка шагов до бурелома, после чего их вместе с хозяевами в доли секунды скосили стальные ленты пуль. Патронов мы не жалели, благо брали многократный запас.
Помимо кинологов с питомцами мы сразу же срезали почти семь десятков фрицев идущих в авангарде, остальные, показывая отменную реакцию и выучку, успели залечь, прячась за павших товарищей, за деревья, в ямах и оврагах.
Немцы быстро пришли в себя и организовали мощный ответный огонь. Пулеметы и пистолет-пулеметы германского производства столкнулись с отечественным производителем.
Благодаря лучшей заранее выбранной позиции и защите поваленных деревьев наши потери в дальнейшей перестрелке оказались значительно ниже чем у фрицев.
Кроме того, несколько партизан, вооруженные СВТ с оптическими прицелами (чего только на складах не было. Жаль, что там, а не в действующей армии), бодро отстреливали пулеметчиков и командный состав эсэсовского отряда.
Получив неожиданный мощный удар, немцы по команде организованно начали отступать.
Молодцы, правильно поступили, но под огнем снайперов это стоило им еще несколько десятков погибших.
В итоге фрицы потеряли почти две сотни против наших семерых убитых и пятерых раненых.
К сожалению, всей этой пятерке сильно не повезло: раны оказались серьезные, капитальные, без возможности бегать по лесам, повторяя подвиг товарища Щорса.
Поэтому раненых лейтенанта Федорова, сержанта Сидорова, рядовых Архипова, Торопова и Дикова по возможности перевязали, оставили немного сухпайков, водки, гранат и пистолет-пулеметы с тройным запасом патронов для последнего боя.
— Товарищи, ваша героическая гибель здесь позволит спасти жизни десятков наших бойцов там, отстоять нашу Родину от фашистских оккупантов. Вас будут помнить вечно. — сказал я им на прощание.
— Не переживайте, товарищ старшина, — отозвался Федоров морщась от ран. — Устроим фрицам такой прощальный аккорд, что и они надолго запомнят.
Уходили мы быстро. Долгие прощания — большие слезы. Погибших быстро закопали, выстрелили в небо несколько раз в качестве салюта, Петренко записал фамилии и координаты захоронения в специальный блокнот.
Если когда-нибудь доберемся до своих, отдадим информацию по инстанциям с просьбой представить к награде посмертно, а родным выдать продатестат. Последнее даже важнее орденов и медалей.
А то в нынешние суровые годы и в тылу помереть от голода — как стопку водки в выходной хлопнуть. Также просто.
Мы успели отойти от оставленных в засаде товарищей всего на несколько километров, как услышали короткий, но очень яростный бой.
Три минуты пулеметных очередей и взрывы гранат, потом наступила оглушающая тишина…
— Вечная память героям, — с тяжелым вздохом сказал Петренко и выматерился.
— Смерть фашистским гадам, — добавил я, и бойцы с хмурыми лицами эхом подхватили:
— Смерть фашистским гадам.
— Фрицы по-прежнему у нас за спиной, тащ старшина, — догнал меня наш якут-следопыт с озабоченным видом.
— Какие они настойчивые. Значит будем тормозить их с помощью изобретения наших испанских товарищей. — и продемонстрировал красноармейцам «растяжку», которая возможно как раз и появилась во время Испанской гражданской войны. Но это не точно. — Смотрите, бойцы, внимательно: Леска привязывается к кольцу гранаты Ф-1 и протягивается чуть выше уровня земли.
— А как называется это изобретение? — с любопытством спросил подошедший среди прочих бойцов Петренко.
— Но пассаран. — Усмехнулся я.
— Действительно, враг не пройдет, — хмыкнул майор, а прочие красноармейцы одобрительно загудели.
Я несколько раз показал Васе Алексееву (и всем остальным любопытным) как правильно устанавливать растяжки, на что нужно обращать внимание и велел ему ставить по два-три «подарка» на каждый километр как раз на наших горячих следах на пути у преследователей.
Первый «но пассаран» сработал спустя буквально десять минут и стал для фрицев неприятным сюрпризом, ранившим сразу с десяток солдат. Немцы даже в течение минуты азартно стреляли по окрестным кустам, опасаясь новой засады партизан.
Сразу несколько раненых это большая проблема для командира отряда, ведущего погоню. Их нужно перевязать, выделить камрадов для сопровождения и охраны.
Спустя пять минут раздался еще один взрыв, затем с промежутком в три минуты еще.
Каждое срабатывание гранаты мои красноармейцы встречали радостным гулом и веселыми матерными репликами, так как «растяжки» уменьшали количество врагов.
К сожалению, после третьего «но пассаран» взрывы прекратились.
Или командиру эсэсовцев надоело терять своих бойцов, и он отдал команду прекратить преследование (что вряд ли), или немцы резко снизили темп преследования, чтобы сдуру не влетать в ловушки.
Это нас тоже вполне устраивало. Успеем оторваться. Нашу скорость ведь ничего не ограничивает. Кроме длины ног.
Ближе к вечеру над нами над лесом начал кружить немецкий штурмовик, пытаясь высмотреть в чаще среди деревьев дерзких партизан, затем видимо пилот или стрелок что-то увидели, потому что сверху на нас полился поток пулеметных очередей.
— Бойцы с пулеметами и карабинами открыть ответный огонь по готовности, — скомандовал я. — остальным прятаться и не отсвечивать. Из ППД по самолету стрелять бесполезно. Дальности не хватит.
Бронирование немецкого самолета оставляло желать лучшего, поэтому получив несколько попаданий снизу, немецкий пилот решил не играться с судьбой и полетел на свой аэродром.
