Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
И в армии этот момент не осуждается. У меня был разговор на эту тему с покойным Голицыным. Тот сначала не понял моего возмущения, потом посмеялся. И сразу привёл пример с так называемой службой младенцев в гвардии. Пока ребёнок взрослеет, служба идёт. Потом появляются восемнадцатилетние капитаны и двадцатилетние полковники. На самом деле ситуация очень нехорошая.
Думаю написать об этом Павлу. Несмотря на неофициальный запрет, мы продолжаем общаться. Понятно, что корреспонденция читается Тайной экспедицией и Екатериной, что не отменяет критического уклона моих посланий. Императрицу лишний раз лучше не злить. Однако педалирование темы образования и социальной сферы уже начало давать результат. Узурпаторшу просто бесят слухи и даже насмешки, связанные с её псевдопросветительской деятельностью. В обществе одно время начали откровенно глумиться над её лицемерием. Зато сейчас в Сенате идёт обсуждение строительства школ и больниц. Кстати, моя переписка с наследником тоже влияет на начавшиеся изменения. Немка понимает, что надо хотя бы выдавать видимость движения. А в моих письмах изложен готовый проект. Бери и действуй.
Я прекрасно понимаю, что власть снова обгадится и сделает всё через жопу, но важнее сам факт. Ведь уже в нескольких городах появились общества, похожие на МОП. Впереди столь важного начинания – столица, Нижний Новгород, Тверь, Тула и Ярославль. Именно частная инициатива должна стать локомотивом перемен. Так мне видится происходящее. Государство у нас инертное и плохо управляемое. Вот мы и покажем верный путь.
Что касается названных гостей, то Зорич сразу вызвал у меня массу вопросов. Мягко выражаясь, прошу заметить. За пять минут общения я понял, что за внешним блеском гвардейского мундира и светскими манерами скрывается пустое место. Полковник ведёт себя высокомерно, при этом боится. Не меня, а потери свалившегося успеха. Идиот! Он действительно думает, что сможет долго удержаться наверху? Пока жив Гришка, личность фаворита будет согласовываться только с ним. А ему важно, чтобы очередной любовник немецкой нимфоманки не лез в политику либо делился наворованным. Судя по докладу фон Бера, Завадовского убирают именно по этой причине. Малоросс почувствовал себя небожителем, начал вести себя самостоятельно и отказался заносить долю Потёмкину.
Зорич явился не просто в сопровождении двух десятков конных гвардейцев. Полковник приволок обоз из двадцати телег с личными вещами и целой ротой слуг, включая повара, камердинера и даже собственного лекаря. Увидев целый караван, переправлявшийся через Яик, я испытал настоящий шок. Зачем? – первый вопрос, возникший в моей голове. Между Оренбургом и Орской крепостью весьма удобная дорога. Через каждые тридцать – сорок вёрст расположены укрепления или постоялые дворы. Кстати, последние возникли благодаря возникшей деловой активности между столицей губернии и моей ставкой. Надо скромно промолчать, кто является причиной столь полезного дела.
Касательно гвардейцев: наш городок, привыкший к степной простоте, еле‑еле разместил такую ораву. С нижними чинами и слугами проблем не возникло. А вот офицеры доставили мне массу проблем. Располагаться в казармах они отказались, потребовав лучших условий. А Зорич вообще замахнулся на мои покои. Пришлось отдать приезжим здание комендатуры и офицерское собрание. Семён Гаврилович же получил самый настоящий отлуп.
– Господин полковник, – смотрю на самодовольную рожу гвардейца, развалившегося в кресле и пьющего мой глинтвейн. – Подворье построено за мой счёт. Земля под ним также выкуплена и является частной собственностью. Здесь живу я и люди, находящиеся на моём содержании. Это мой дом! И у меня нет никакого желания размещать здесь два десятка гостей, заставив потесниться или переехать своих людей. Вам выделили часть казармы и комнаты в комендатуре.
– Неужели вы думаете, что я и остальные кавалергарды будут жить в клоповнике? Также ваши рассуждения о какой‑то частной собственности – весьма странные. Я старше по званию и могу просто приказать освободить любое помещение.
М‑да! Случай действительно тяжёлый. Забавно, но этот павлин (а кавалергарды носят перья смешной птицы с жутким голосом) не привёз сменщика. То есть Зорич может приказать мне прямо сейчас покинуть крепость, но распоряжаться здесь не имеет никаких полномочий. Даже его превосходство в звании ничего не значит.
Так как серб меня порядком достал, то ответ был очевидным.
– Нижние чины и обслуга, приехавшие с вами, могут разместиться в посаде, здесь ничего не меняется. Но казарму я вам не отдам. Личный состав должен отдыхать в достойных условиях, ведь они меняются каждые три дня, отправляясь в дозор. В вашем распоряжении комендатура, кроме двух комнат – они закрыты. Если не поместитесь, то вокруг степь. Можно разбить палатки или попросить местных жителей предоставить вам юрты. Других вариантов я не вижу. Моё подворье даже не обсуждается. Разговор окончен.
Гость ещё не успел опомниться, как я позвонил в колокольчик.
– Проводите его превосходительство. Заодно предупредите Лыкова, чтобы помог разместиться обозникам. Потом доложите.
– Это неслыханно! – Зорич, наконец, нормализовал дыхание и вскочил с кресла, ткнув в меня пальцем. – Что вы себе позволяете? Я полковник императорской армии, гвардеец и дворянин! Меня прислала сама императрица! Вы обязаны выполнять все мои приказы!
– Всё, что касается приказа ехать в столицу – согласен, я его выполню. В остальном вы не имеете в Орской крепости никаких полномочий. Может, у вас есть приказ графа Панина? Или моего непосредственного начальника Морица Изенбургского? Его высокородие никаких документов мне не присылал, – судя по недоумению, написанному на лице полковника, бумаги у него нет. – Я так и понял. Поэтому предлагаю закончить разговор. У меня мало времени, надо собираться, чтобы завтра выехать в Петербург.
– Вы о чём? Какое завтра? – встрепенулся кавалергард, позабыв о других вопросах. – Мы провели в дороге почти два месяца. Людям и коням необходим отдых. Обратно мы поедем тогда, когда я прикажу, а не иначе.
Зорич последними словами попытался вернуть себе значимость. А я не смог удержаться, чтобы не пнуть выскочку.
– Никто и не спорит. Только в приказе написано, что мне необходимо срочно прибыть в Санкт‑Петербург, – киваю на документ, лежащий на столе. – Про необходимость следовать до столицы именно в вашем сопровождении, там нет ни слова. Может, составитель это подразумевал, но я предпочитаю чёткие формулировки. Юридическое образование, знаете ли. Однако понимаю ваши сложности и предлагаю ограничиться тремя днями, затем, подготовившись, выезжать.
Гость возмущённо посмотрел на меня, допил глинтвейн и произнёс:
– Я не сопровождающий, а командующий императорского конвоя, которому предписано доставить капитана Шереметева в столицу. Поэтому выедем мы, когда мои люди будут готовы. А пока прикажите показать помещения. Спать в палатках мы точно не будем.
В итоге кавалергарды всё‑таки отжали себе часть казармы, не считая комендатуры и домов в посаде, где разместили обозников. Пришлось ещё выделить одну избу для слуг. Мне просто стало жалко людей, которым иначе пришлось бы жить в холодном амбаре.
Ожидаемые мной проблемы от гвардейцев начались сразу. Много их для нашего захолустья. Ещё эти персонажи привыкли жить по своим правилам, часто наплевав на общественные нормы поведения.
Например, в первый же день мне закатили скандал. Видите ли, сиятельным господам потребна только свежатина. Замороженное мясо и рыба их не устраивают. По мнению кавалергардов, мы должны резать для них баранов и даже коров. То есть графу Шереметеву есть замороженные продукты уместно, а каким‑то обнаглевшим гвардейцам – нет? Хорошо хоть не приказали бежать сверлить прорубь для немедленного лова.
