Сын помещика 8 (СИ) - Семин Никита (читать книги полностью .txt, .fb2) 📗
— Что с тобой? — даже Настя заметила, как я хмурюсь.
И тут музыкант решил выдать «свободную программу» — чисто собственное творчество. Контрабас то взмывал по тональности в небеса, то спускался до глухого «бом-бом». А я наконец-то осознал, что не давало мне покоя.
— Вот оно! — выдохнул я облегченно.
— Что «оно»? — не поняла меня невеста.
— То звучание, что я так долго искал, — счастливо улыбнулся я.
Эта «свободная программа» живо напомнила мне соло на электрогитаре. Да, со своими особенностями, но это было гораздо ближе, чем аккордеон. В разы ближе. Теперь я точно не уйду отсюда, пока не переговорю с этим Тишковым!
— А что за звучание? — тут же разжегся интерес у Насти. — Ты мне расскажешь?
— Да помнишь же, что я песню для офицерского собрания сочинил. Вот к той песне и нужен определенный звук, — пояснил я девушке.
— Разве на гитаре она плохо звучит? — удивилась невеста.
— Нет, но с контрабасом и барабаном будет еще лучше, — убежденно заявил я.
Закончил свое выступление Тишков спустя полчаса после его начала. В зале раздались аплодисменты, вполне искренние кстати. Многие тут же подошли к музыканту, чтобы выразить свое восхищение. Пришлось пережидать эту бурю восторгов. Попутно я решил не «в лоб» к нему подойти, а «по рекомендации». Выгляжу я молодо, чего нельзя забывать, потому стоит озаботиться тем, чтобы этот Тишков видел, что за мной «кто-то стоит». И раз уж он приглашен Валерией Павловной, то ее-то я и попросил нас познакомить.
Когда все гости отошли от уставшего маэстро и тот сошел с подиума, мы с Повелецкой подошли ближе.
— Григорий Лукьянович, позвольте представить вам — Роман Сергеевич Винокуров.
— Очень приятно, — вежливо, но дежурно ответил Тишков, кивнув мне.
— Взаимно, Григорий Лукьянович. У меня к вам вопрос — а вы когда-нибудь выступали в составе группы?
— Я солист, — гордо ответил мужчина. — Мне не нужна аккомпанировка.
— Я не это имею в виду, — покачал я головой с досадой. С таким апломбом ответил этот Тишков, что мне сразу стало ясно — уговорить его поучаствовать в создании моей песни будет сложно. Если вообще возможно.
— В оркестрах тоже не играю, — отрезал Григорий Лукьянович.
— А если не оркестр, а именно группа? Для исполнения песни? Патрио…
— Нет, — перебил меня этот высокомерный тип.
— Что ж, — протянул я. — Смотрите, не пожалейте потом.
— Вы мне угрожаете? — вскинул он бровь.
— Ни в коем случае, — покачал я головой и постарался сделать выражение лица, будто смотрю на слабоумного, не понимающего своего счастья человека. — Просто я найду другого контрабасиста. И он прославит свое имя, пусть и в составе группы. А вы… так и останетесь звездой всего лишь нашей губернии.
Больше говорить мне с этим типом было не о чем. Развернувшись спиной к покрасневшему от гнева и негодования Тишкову, я пошел к Насте. Жаль, что не удалось с ним договориться, но кто сказал, что мне будет и дальше сопутствовать удача в наборе необходимых музыкантов? Ничего, теперь я знаю, кто мне нужен. Озадачу Завадского — пускай поищет среди своих знакомых. Или может подскажет, к кому обратиться. Зато теперь я уверен — рок-песням быть!
Григорий смотрел в спину самоуверенному мальчишке, что посмел столь нагло с ним разговаривать. Да, Григорий не дворянин, но уж в музыке разбирается и во всей губернии, да чего уж — в Империи! — ему нет равных. Остальные контрабасисты известны лишь в составе оркестра. Соло играть столь виртуозно, как он, не способен никто. Да что там! Григорий и ушел из оркестра только потому, что его там «зажимали». Не давали раскрыть свой талант. Он всегда оставался в тени. И вот этот юноша смеет утверждать, что удел Григория — «всего лишь» уровень губернии⁈ И что он упускает какой-то шанс⁈
— Не сердитесь на него, Григорий Лукьянович, — мягко произнесла Валерия Павловна. — Роман Сергеевич — человек прямой. Что думает, то и говорит.
— Пф, — фырнул Тишков. — Обижаться на ребенка? Я выше этого!
— А вот это вы зря, — покачала головой женщина. — Роман хоть и молод, но уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои слова. И одарен к тому же. Сам он тоже творческий человек. Видите те картины, что висят на стенах? Его работа.
— Хороший художник еще не означает, что хороший музыкант или композитор, — озвучил очевидное Григорий.
— Это так, — согласилась Повелецкая. — И все же, я бы как минимум, послушала предложение Романа. Отказать можно и позже. Однако пока все его начинания заканчивались успехом. Даже сомнительные. Кстати, идея провести этот кулинарный поединок, на котором вы присутствуете, принадлежит этому молодому юноше.
Сказав все, что хотела, Валерия Павловна удалилась. Она преследовала две цели — и музыканта успокоить, чтобы тот не связывал свое раздражение с ней и согласился выступать снова, и если Тишков с Винокуровым договорятся, намекнуть парню, кому он обязан этим примирением.
Григорий проводил хозяйку ресторана задумчивым взглядом. Нет, в «объятия» юноши он не собирался после этих слов падать. Но вот присмотреться к нему, да поспрашивать у людей, что они могут сказать о молодом человеке — это обязательно.
Все-таки легкое раздражение после разговора с Тишковым у меня осталось. Однако его перекрывала радость от решения задачи по поиску подходящего инструмента к песне. Задерживаться и дальше в ресторане я не видел смысла, и мы с Настей поехали в усадьбу.
Сегодня воскресенье — банный день. Смыть с себя пот было настоящим блаженством. А то в прошлый раз я чуть не пропустил это событие. Заодно и попарился вволю.
Чистый, с прекрасным настроением я сидел в своей комнате, размышляя, когда встретиться с Ульяном Игоревичем. Так-то завтра я собирался с Настей ехать в Царицын. Но в городе у меня и помимо встречи с отставным барабанщиком дел по горло.
— Ты занят? — постучалась ко мне в комнату невеста.
— Нет, — удивленно посмотрел я на нее.
И было с чего удивляться — девушка была укрыта одной простыней и, украдкой заскочив в комнату, тут же юркнула ко мне в кровать.
— А это не перебор? Ты говорила, что мама с тетей будут закрывать глаза на такие наши встречи, но частить с этим…
— Просто сделай мне массаж, — промурчала Настя. — Ты же говорил, что после бани он получается лучше всего. Или ты против? — задала она провокационный вопрос.
Хмыкнув, я выглянул в коридор и подозвал слугу, чтобы тот принес масла. И дождавшись нужный «ингредиент», захлопнул дверь.
— Теперь не жалуйся, — зловеще протянул я.
— Роман?.. — удивилась моему тону невеста.
Но было поздно. Раз уж массаж, то буду делать не расслабляющий, а разминочно-лечебный. Насколько умею и понимаю.
Уже через двадцать минут Анастасия не выдержала и вскочила с кровати.
— Костоправ! — воскликнула она возмущенно. — Если у тебя такой в салоне массаж будет, то все посетители разбегутся.
С чем она и выскочила за дверь. Ха! Да если бы не этот массаж, то она такой козочкой сейчас не скакала. А то я не помню, как по дороге домой жаловалась, что ноги устали и болят.
На следующий день, попрощавшись с родными, мы с Настей отправились на почту, чтобы там сесть на дилижанс. Впервые поеду этим транспортом. Надо признать, по комфорту он не слишком отличался от нашего тарантаса. Ну может чуть плавнее шел на ухабах. В остальном же — личный транспорт удобнее. Отвык я общественным пользоваться. А тут ведь и чужие люди рядом, и извозчик тебе не подчиняется. К тому же некоторые соседи еще и чихнуть могут, кто-то и высморкаться не стесняется — осень, далеко не все ее проходят без заболеваний. Как бы самому чего не подцепить.
Когда мы добрались до Царицына, я твердо решил обновить парк личного транспорта нашего имения. Хочу свою карету. Да и дилижанс прикупить было бы неплохо, но уже для нужд нашей зарождающейся промышленности. Надо же людей из дальних деревень возить, не все им пешком ноги сбивать.
