Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
Немец взял с собой жену и дочь. Любимая женщина сопровождала его почти во всех экспедициях и давно привыкла к тяготам полевой жизни. Формально они не венчаны, и учёный увёл её у какого‑то генерала. Романтик, однако! Но я не ханжа и к таким деталям равнодушен.
Кроме того, Паллас привёз трёх студентов, своих лучших учеников, которым предстояло помогать в исследованиях. Заодно парни смогут вырасти в полноценных специалистов и защитить докторские по возвращении в Петербург. Обоз исследователя, гружёный вещами, инструментами и библиотекой, въехал в крепостные ворота в начале октября.
Я встретил гостя со всем возможным радушием. Паллас оказался человеком деятельным и нетерпеливым. Уже на следующий день он отправился в степь под охраной казаков.
Немецкий учёный с привычной дотошностью принялся исследовать места, которые я ему указал. Мы тоже не теряли времени, и народ приносил породы, залегание которых отмечалось на карте. Удача сопутствовала Петру почти сразу. Он подтвердил залегания железной руды там, где в будущем возникнет город Новотроицк. А на северо‑западе были обнаружены признаки меди. Сейчас ученики немца проводят более углублённые изыскания. Людей и инструментов им выделено вдоволь. А я под такое дело отправил людей на уральские заводы, чтобы переманить инженера. Вернее, этим делом занимается Осипов, но с моим представителем.
Одновременно Паллас начал собирать материалы для большого труда о природе края.
Флора Оренбуржья оказалась на удивление богатой, несмотря на суровый климат и частые засухи. Пётр собирал и сушил все травы подряд. В этом ему помогала супруга. Чувствуется, что ей такая работа уже знакома.
С фауной такая же история. Сейчас степь просто кишит различной живностью. После прошлогодней загонной охоты я запретил убивать сайгаков и куланов, мяса хватает. Зато пришлось всерьёз заняться волками, гиенами и шакалами. Уж больно много их сбежалось, привлечённых человечиной и кониной. Моя вина, вот и пришлось лично участвовать в отстреле хищников. Сложнее с грифами и прочими летающими падальщиками. Но ничего, вопрос решаемый. Я просто пообещал серебро и зерно за уничтожение гнёзд. Ведь птицы жрут не только падаль, они атакуют баранов. А наши стада сейчас обширны.
Поэтому Пётр разрывался между геологией, ботаникой и зоологией. Он неделями не вылазил из степи, а возвращался просто счастливым. Я всячески поддерживал фанатика, обеспечив ему отличную охрану. Он ведь принесёт колоссальную пользу России в будущем. Если власти не будут зевать, то можно начать индустриализацию уже сейчас. Хотя это утопия. Снова придётся делать всё самому.
Самое забавное, что следом за Палласом с разницей в неделю прибыл ещё один учёный. Я, мягко говоря, был удивлён, но обрадовался. Тут дело такое. Разуверившись в Академии наук, которую я буквально забросал письмами, меня посетила интересная мысль. А почему именно сборище бестолковых немцев, изображающих из себя учёных? По крайней мере, так считал Ломоносов. Ну, так писали в одной статье.
В общем, я написал напрямую главе Берг‑коллегии Сойманову, с которым у нас сложились добрые отношения. Михаилу Фёдоровичу очень понравился проект плавки железа с помощью кокса и вообще создание нового промышленного района между Брянском и Калугой. Мои планы по исследованию огромного края, где уже был найден уголь, чиновнику тоже пришлись по душе.
Проблема в том, что Сайманов не мог прислать к нам человека официально. Но так как мы живём в России, то выход нашёлся. Пришлось просто оплатить годовое жалованье, транспортные и накладные расходы для нужного человека. Только нужного специалиста не было. Я отправил письмо управляющему в Петербург, приказав обеспечить учёного всем необходимым, и забыл.
По итогу вышла накладка. В Оренбуржье одновременно выдвинулось сразу два талантливых и необходимых специалиста. Просто первым прибыл Паллас.
Вторым в Орской крепости появился Александр Матвеевич Карамышев – химик, металлург, минеролог, ботаник, доктор и ко всему прочему ученик самого Карла Линея. Учёный вернулся из Швеции пять лет назад, где защитил диссертацию, приобрёл имя и даже дополнительно отучился на горного инженера.
Только в России знания столь ценного кадра не понадобились. Вернее, Карамышева использовали как обычного инженера. Под него надо создавать лабораторию и даже целое НИИ, а Александра отправляли оценивать выработанные рудники. Хорошо хоть додумались дать человеку кафедру в недавно открытом Горном училище. Однако пытливый ум учёного скучал по исследованиям, и он сразу ухватился за моё предложение. Как выяснилось позже, его соблазнила возможность изучить флору региона.
Представьте разочарование Карамышева, когда он приехал на Яик и чуть ли не первым человеком, которого он встретил, оказался Паллас. Конкурент, однако.
Профессор собрался было обратно, но я вцепился в него, как утопающий в спасательный круг. Меня зацепило, что естествоиспытатель являлся настоящим химиком, ещё и учился у самого Линея. В результате Александр Матвеевич получил предложение, от которого не смог отказаться по своему основному профилю. Минералогию он оставил немцу, зато нашёл в нём единомышленника по изучению фауны и флоры края. Пусть ловят своих бабочек, хоть блох, лишь бы довели до ума основные проекты.
Среди рабочей текучки, касавшейся армии, хозяйства и торговли, нашлось место делам, на первый взгляд, не самым насущным в пограничной жизни. Ещё прошлой весной я отправил письмо главному управляющему Замятину, велев прислать на Орь живописца Ивана Аргунова. Художник уже достаточно известен своими тонкими портретами и пейзажами. Он продолжатель целой династии, и племянник Семёна Аргунова, одного из самых известных русских живописцев. А ещё это семейство – крепостные. Но ненадолго. Я как раз составляю список людей, которым собираюсь дать вольную. Кто‑то уйдёт бесплатно и будет получать мою помощь, другие выкупятся за деньги. Постепенно в империи Шереметевых останутся только наёмные работники. Здесь нельзя делать слишком резких движений. Впрочем, это другая история.
Мне тут подумалось, что важно запечатлеть для потомков ещё не успевшую остыть после недавней резни степь и форпост России на её диком краю. Гору черепов рисовать не нужно, как и разные дикости. А вот изобразить местный народ, весьма разношёрстный, – очень полезная задача. Здесь вам офицеры, купцы, казаки, крестьяне, лояльные кочевники вроде башкир или калмыков. Такую натуру и фактуру ещё поискать! А какие здесь роскошные виды! Весной так вообще красотища!
Аргунов прибыл в конце весны, когда я уже решил вопрос Малой орды. Художник ехал с обозом, вёзшим переселенцев, инструменты и зерно, под охраной казачьего десятка. Я решил перебрасывать в Оренбуржье и собственных крестьян с работниками. Есть мысль всё‑таки запустить медеплавильный завод. А пока пусть народ обоснуется в окрестностях будущего производства, создав продовольственную базу. Бесперебойное снабжение заводчан едой – очень важное дело. И такие деревни проще расширять за счёт новых переселенцев. Вот такая нехитрая экономическая модель.
Иван приехал не один, а привёз жену, детей и двух учеников. Мне такой подход нравится. Значит, человек настроился на долгий и усердный труд, заодно обеспечил себе бытовой и душевный комфорт.
Аргунов уже трудится не покладая рук. Ещё в дороге он сделал немало зарисовок, которые показывал мне с робкой надеждой. Крепостной боялся, что граф не оценит изображённых простых людей, их быт и пейзажи достаточно убогих деревень. Я же обрадовал маэстро, сообщив, что именно это от него и жду. Ну, разве надо написать мой портрет при параде, на чёрном жеребце с саблей в руке.
Иван юмора не понял и сразу заставил меня позировать. Поглядеть на это шоу сначала сбегалась половина населения крепости. Будто людям заняться нечем. Пока мы развлекали честной народ, ученики художника начали дорисовывать его карандашные наброски, превращая их в полноценные картины. Для студии я выделил целый двухэтажный флигель, где творцы жили и работали.
