Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ) - Яманов Александр (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
– У вас готов список вопросов? – спрашиваю Генриха.
После кивка курляндца машу рукой фон Шику. Тот обернулся и позвал нужного человека. Есть у нас боец, обладающий должными навыками и абсолютно равнодушный вообще ко всему. Особенно к чужой боли.
Допрос начался сразу, без раскачки, изрядно удивив фон Бера. Несмотря на специфику работы и ознакомление с новыми методиками, он оказался не готов к столь жёсткому обращению с пленными. Галантный век, мать его! Убивать крестьян от скуки или насиловать их детей можно, а пытать врага, чтобы получить важнейшие сведения, нельзя.
Парень оказался мастером своего дела. Он взял Осташкова на болевой приём и выкрутил ему руку. Чувствуется, что словак хорошо подготовил палача. Не просто так Вальдемар выпрашивал у меня различные захваты из самбо, которым я занимался в молодости. Заодно пришлось поделиться и другими знаниями, почерпнутыми из книг и фильмов. Однако капитан орал от боли и только ругался последними словами.
– Павел Сергеевич, это хорошо, когда слуга остаётся верным своему хозяину, – обращаюсь к жертве задушевным тоном. – Только надо разделять службу и злодеяние. Не буду пытаться достучаться до твоей совести. Просто пойми: это только начало. Далее тебе будет по‑настоящему больно.
– С каких пор благородный граф уподобляется разбойникам? Не стыдно вам, Николай Петрович? Это бесчестно, ведь я дворя… Аааа!
Боец провёл очередную манипуляцию, отчего суставы капитана противно заскрипели. Осташков забился в судороге, выпуская клубы пара, перемешивая их с криками боли. Судя по ненависти, пылающей в глазах пленника, нам придётся потратить гораздо больше времени, чем ожидалось. Нам бы сейчас остановиться в спокойном месте, где с чувством и с расстановкой закончить пытку. Но впопыхах с этим проблемы. Тем более что я приказал не калечить человека. В противном случае два‑три укола ножом – и потечёт самый стойкий.
– Дозвольте мне, Ваше сиятельство? – вдруг произнёс фон Бер и, не дожидаясь моего ответа, присел перед пленником.
– Мария Владимировна Сутягина, происходит из купеческого рода города Ярославля, – после слов курляндца капитан дёрнулся, будто от пощёчины. – Вдова. Проживает около Лиговского канала в своём домике, недалеко от которого держит две лавки. Трое детей, двое из которых рождены в последние пять лет. Только вот какая странность! Наша купчиха овдовела сразу после рождения первой дочери. Знаешь, в последнее время столица страдает от пожаров. Не бережёт себя народ: то свечу не погасит, то затворку печи плохо закроет. Особенно жалко, когда детишки малые и невинные горят. У меня сердце кровью обливается, когда я слышу такие новости.
Признаюсь, меня аж пробрала дрожь от тихого и безэмоционального шёпота Генриха. Однако хватило ума не показать удивления. Стоящие рядом Федот и фон Шик тоже сделали морды кирпичом. Зато профессиональный палач слушал разведчика с удовольствием. Видать, ловил чувства испугавшегося Осташкова.
– Вы не посмеете! Это не по‑божески, а дьявольское деяние. Всех нас ждёт высший суд, там спросят за всё! – зачастил капитан, поймав мой взгляд.
– А когда ты нарушал дворянскую честь, убивал людей, в том числе детей, по наущению Гришки, тогда о суде думал? – разведчик предвосхитил мой вопрос. – Ну? Будешь говорить? Или поедем в столицу и навестим милый домик?
Неожиданно главарь разбойников сломался. Нет, Осташков не кричал и не пытался купить свою жизнь. Он только спросил:
– Я всё расскажу, после того как граф Шереметев даст слово не трогать мою… Марию Сутягину и её детей.
Увидев мой кивок, капитан заговорил, при этом его лицо стало серым, как у покойника. Из него будто ушла жизнь. Курляндец сразу уловил момент и начал задавать подготовленные вопросы. Признаюсь, ответы меня порадовали и удивили. Теперь у нас есть вся информация: имена подельников и жертв Гришки, даты, места акций и много деталей.
Минут через двадцать, когда народ начал замерзать и пританцовывать на морозе, к нам подошёл Ермолай. Дядька сторонится подобных дел, поэтому взял на себя организационные дела. Значит, кортеж готов к продолжению движения.
– Думаю, это всё. Многое мне известно, остальное добудем в процессе слежения, – произнёс невозмутимый фон Бер и тут добавил: – Этого в расход?
Смотрю на безучастного Осташкова, пытаясь уловить ускользнувшую мысль.
– Значит, Потёмкин занимает деньги через третьих лиц, а также продаёт винные откупы Выродову? – спрашиваю капитана. – И ты три раза ездил за деньгами?
Вопрос прозвучал негромко и безэмоционально, но Осташков сразу вскинулся, посмотрев на меня.
– Да, я могу указать, откуда забирали деньги, – ответил он.
– Пакуйте этого мерзавца, повезём его с собой, – поворачиваюсь к фон Беру, потеряв интерес к пленнику. – По дороге выпотрошите его, сделав упор на финансовые сделки фаворита. Если получится уговорить капитана работать на нас, то будет хорошо. Если нет, решайте дальше сами. Только тело лучше выбросить где‑нибудь подальше от города.
В возок я садился в отличном настроении. Сразу после нейтрализации нападения у меня появились мысли ответить Гришке соответственно. Признаюсь, я до последнего не верил, что столь мощная фигура опустится до такого низкого поступка. Однако исповедь Осташкова открыла глаза на персону Потёмкина и другие его преступления. Оказывается, путь в койку немецкой старухи сложен и тернист, ещё и омытый кровью. Только убить Потёмкина – значит возбудить весь государственный карательный аппарат, и главным обвиняемым буду я.
Впрочем, моральный аспект сейчас отходит на второй план. Я нашёл путь, как больнее ударить этого проходимца. Деньги! Вернее, его вечно пустой кошелёк. Несмотря на осторожность, фаворит ворочает огромными суммами. Так почему бы не заняться экспроприацией? Грабь награбленное, как завещал нам товарищ Ленин. Главное – не торопиться. Потёмкин недавно влез на вершину и пока не хапнул настоящий куш. Вот мы и подождём. Мне грязное золото без надобности, пущу его на благие дела. Кто молодец? Правильно, граф Шереметев молодец!
Глава 6
Январь 1775 года. Москва, Российская империя
Дорога между Тверью и Москвой тянулась бесконечной серой лентой. После бурных событий перед Валдаем, надолго возбудивших моих людей, всё потихоньку успокоилось. Кстати, через день после нападения фон Бер попросил вернуться в столицу вместе с Осташковым. Курляндец умудрился завербовать человека Потёмкина и начать свою игру. Дай бог, чтобы получилось. С нетерпением буду ждать подробностей. Мы же продолжили скучную дорогу. Благо до Первопрестольной осталось совсем немного.
Вдруг на очередной почтовой станции появился гонец. Покрытый замёрзшим снегом, едва держащийся на ногах от быстрой езды, парень протянул пакет. Я сразу узнал почерк Вороблёвского. Ещё не начав читать, сердце предательски ёкнуло.
Роды прошли сложно… Анна Ивановна очень плоха… У вас сын… Доктор Вишневский боится за жизнь Анны…
Слова буквально выжгли в моём сознании дыру, сквозь которую мигом улетучились все мысли о Петербурге, императрице и Потёмкине. Осталась только одна – успеть. Но сначала я застыл, вывалившись из реальности. Настолько неожиданным и страшным оказался удар.
С трудом придя в себя, я велел закладывать свежих лошадей, не глядя на усталость. Дядька было возразил, но потом прикинул будущий маршрут, оценил погоду и согласился. Мол, если не попадём в снегопад, то сможем проскакивать по две ямские станции в день, а там уже Москва близко. Кортеж разделился. Мы выделили два возка. В первом ехал я, Ермолай, фон Шик и Федот. Во втором – Антип с охраной. Оставшиеся сани в спокойном режиме поедут следом.
А наши возки понеслись вперёд, подскакивая на ухабах. Ехали мы быстро, но без спешки. Я потихоньку успокоился, осознав, что можно разбить транспорт и потерять гораздо больше времени. На ямских станциях меняли коней, люди нормально ели и отдыхали. В любом случае нет смысла ехать ночью. Но мы всё равно удвоили скорость.
