Кредо сиротинушки (СИ) - Номен Квинтус (лучшие книги онлайн .TXT, .FB2) 📗
И вот Валерия Кимовича именно это следствие указа удивило очень сильно. Потому что когда Николай мобилизацию только объявил, количество добровольцев, желающих срочно встать на защиту Родины, буквально зашкаливало: на пункты призыва народе приходило на четверть больше, чем рассылалось повесток. Не везде, в основном это произошло в губерниях русских и белорусских, а так же много добровольцев было в левобережной части Малороссии, но к зиме, как видно, «патриотизм» слегка подугас и желающих от мобилизации отвертеться стало довольно много. Хотя, как показалось Саше после разговора с учителями, которые «завербовались» в новенькую школу в Подлипках, и довольно много бывших гимназистов сочли такую работу как раз «проявлением патриотизма»: люди, здраво оценивающие свои «физические кондиции», всего лишь считали, что таким образом они просто больше пользы стране принесут. И в целом это было верно, просто подобных патриотов все же в процентном отношении от общего количества «новых учителей» оказалось не особо много. Но сам факт того, что теперь в школах учителей стало много и даже крестьянские дети получили возможность получить приличное образование, Сашу радовал. А так же его радовало то, что теперь довольно многочисленные «ремесленные училища», организованные компанией Андрея, получили и «официальный статус», и все же довольно приличное финансирование из госбюджета. По большому счету, это были копейки, но копейка, как известно, рубль бережет — а рублей корпорации Андрея теперь требовалось очень много, ведь поток доходов из-за границы просел очень сильно…
Вообще друзья занимались главным образом «экономикой», и Саша искренне считал, что компания в политику практически и не лезет. То есть все же тезис Карла Филиппа Готлиба фон Клаузевица (а не Ленина, как почему-то думали большинство современников Валерия Кимовича) о том, что «политика — это концентрированное выражение экономики» товарищи сомнению не подвергали, но они старались в собственно политику влезать только для того, чтобы в «своей экономике» что-то получше и побыстрее сделать. И даже в Персию Саша полез не ради политики, а чтобы решить некоторые совершенно «экономические» свои проблемы. Но, как говорил еще Перикл, если вы не интересуетесь политикой, то это не значит, что политика не интересуется вами — так что внешне много выглядело именно как вмешательство друзей в политику. Но, как считал Саша, это только так выглядело: он ведь даже в Персии не «свою политику проводил», а всего лишь продолжил ту, которую начали там вести два предыдущих Александра, занимавших Российский трон…
И в Подлипках он продолжал, по собственному убеждению, выполнять всю ту же работу: защищал свою страну «экономическими методами». И здесь, в этом крошечном подмосковном городке, как раз «экономика» предстала в наиболее концентрированном виде. Точнее, тут наиболее ярко проявились все экономические проблемы страны — просто потому, что сейчас здесь сконцентрировались самые передовые технологические ее достижения.
В качестве «прототипа» производимого в Подлипках танка Саша взял советский танк Т-50. То есть он просто нарисовал его на картинке, а всем остальным при разработке готового изделия занимались все же инженеры — и у них получилось сделать что-то вполне достойное. И даже к зиме поставить на тане автоматическую пушку: заводские «артиллеристы» автоматику все же довели до рабочего состояния, а выяснив, что пушка именно для танка предназначается, ее и немного «усовершенствовали». То есть вместо совершенно ручной лебедки, поднимавшее двухпудовую ленту в зарядному устройству, поставили лебедку электрическую — и теперь с пушкой мог управляться один человек.
И это было очень хорошо — ну, то, что танк научились делать «настоящий», но всех проблем с производством это решить не могло. Даже после того, как на завод было переведено полтора десятка профессиональных сварщиков, выпуск машин все еще не достиг пяти штук в неделю: корпусов-то столько теперь могли за сутки сварить, но превращение корпуса в действующую машину занимало очень много времени и сил, а рабочих, чтобы работу одновременно на нескольких машинах проводить, просто не хватало. А еще больше не хватало для укомплектования танков башен: привезенный на завод германский паровой молот, на котором предполагалось гнуть броневые листы, оказался «некомплектным», там какие-то клапана должны были ставить немецкие наладчики и их они, вероятно, с собой собрались привезти — но не привезли, а отечественные инженеры пока что не сумели разработать «отечественный аналог». Вроде бы и изделие простое, но то, что сумели сделать на заводах компании Андрея, почему-то разваливалось после примерно пятнадцати минут работы.
Саша уже в ИМТУ проблему перекинул, и Николай Егорович вроде даже сказал, что «суть проблемы понятна» — но Жуковский был по уши занят с доведением своего истребителя и просто не мог отвлечься на решение дополнительной задачки, так что пока башни изготавливались «по обходной технологии» (то есть просто сваривались из двух дюжин отдельных сегментов) — и на это все свое время тратило больше половины имеющихся на заводе сварщиков.
Но и это было лишь малой частью проблем. С моторами для танков тоже было напряженно. На танки было решено ставить списанные моторы от самолетов (после третьего капремонта сильно дефорсированные двигатели могли нормально использоваться «на земле») — но пока моторов списывалось очень немного, а ставить на танки моторы новые никто вообще не собирался. Потому что их и на самолеты не хватало, а увеличить производство… лишь «профессиональная выдержка переговорщика» удерживала Сашу от впадения в бешенство. Он ведь очень хорошо знал, что как тут не бесись, больше умелых рабочих просто не появится — а если все же сохранять спокойствие и действовать планомерно, но, глядишь, к лету с рабочими и полегче станет.
А еще он решил (после обстоятельного разговора с Николаем Николаевичем Романовым) задействовать и еще один «неочевидный» источник рабсилы. Просто в разговоре главнокомандующий как-то мимоходом заметил, что в том же Бромберге военная полиция работает — несмотря на то, что фронт местами находится менее чем в трех километрах от города — в очень комфортных условиях. Потому что полиция германская (а в городе осталось около двух сотен немецких полицейских, главным образом пожилых, которые не попадали под мобилизацию и вернувшихся на службу отставников по возрасту), сама прекрасно за порядком следит. А после дополнительных Сашиных расспросов сказал, что «немцы — народ дисциплинированный, и им неважно, какая тут власть, им главное — чтобы порядок был», а так как русская армия снабжение города продуктами и прочими предметами первой необходимости обеспечивает, они как раз порядком и занимаются. И немцы (не полиция, в простые горожане) с удовольствием нанимаются на разные «вспомогательные работы», ведь за них русская армия платит русскими деньгами, на которые те же продукты купить получается гораздо дешевле, чем за марки.
Так что Саша подумал, что можно попробовать и немецких рабочих на некоторые (именно «вспомогательные») работы нанимать, но главное — он внес существенные правки в собственные «планы на будущее». В уме внес, потому что эти планы он никому еще не озвучивал. Точнее, он озвучил часть этих планов, и сказанное им понравилось и Николаю Николаевичу, и — особенно — Николаю Иудовичу, так что война с австрияками пошла по несколько неожиданному (для австрийцев) пути.
Николай Николаевич отдал приказ «австрийцев в пен не брать» — правда, смысл приказа сильно отличался от того, который в свое время отдал товарищ Ватутин. И всех солдат и офицеров австро-венгерской армии, которые сдавались в плен, просто выгоняли обратно в Австро-Венгрию. Причем выгоняли не только солдат, но и гражданское население, которое на отвоеванных территориях находилось, но гражданских депортировали не поголовно, а я некоторыми исключениями. Словаков просто отпускали домой — если те в качестве дома называли ту часть, которая теперь стала называться Словакией, а словаков на этих землях вообще не трогали. Еще не выселяли русинов (и даже помогали им свое гражданское правление какое-то организовывать) — а вот всех прочих под гребенку выметали.
