Солдат революции. Фридрих Энгельс: Хроника жизни - Воскобойников Валерий Михайлович (читать книги полностью без сокращений .txt) 📗
Маркс — Энгельсу в Лозанну
Париж, 23 августа 1849 года
«Дорогой Энгельс!
Меня высылают в департамент Морбиан, в Понтийские болота Бретани. Ты понимаешь, что я не соглашусь на эту замаскированную попытку убийства. Поэтому я покидаю Францию.
В Швейцарию мне не дают паспорта, я должен, таким образом, ехать в Лондон, и не позднее, чем завтра. Швейцария и без того скоро будет герметически закупорена, и мыши будут пойманы одним ударом.
Кроме того: в Лондоне у меня имеются положительные виды на создание немецкого журнала…
Ты должен поэтому немедленно отправиться в Лондон. К тому же этого требует твоя безопасность. Пруссаки тебя дважды расстреляли бы: 1) за Баден; 2) за Эльберфельд.
…Как только ты заявишь, что хочешь поехать в Англию, ты получишь во Французском посольстве паспорт для проезда в Лондон.
Моя жена остаётся пока здесь…
Ещё раз повторяю: я твёрдо рассчитываю на то, что ты меня не подведёшь.
Твои К. М.».
Ровно пять лет назад Энгельс отплывал на пассажирском судне из Англии, чтобы встретиться в Париже с Марксом.
Тогда ему ещё не было двадцати четырёх лет. Сейчас — почти двадцать девять.
Но как много сделано ими за эти пять лет! Создан Союз коммунистов. Написан «Коммунистический Манифест».
Оглянешься — и можно подумать, что прошла целая жизнь…
А жизнь лишь только начиналась, и главные дела были впереди.
Эмиграция
Я скитаться должен был до гроба,
Горький хлеб изгнания вкусил.
10 ноября 1849 года парусная шхуна «Корниш Даймонд» поднялась вверх по Темзе.
В унылом лондонском районе Челси Энгельс разыскал улицу, на которой поселился Маркс с семьёй.
— Мы так ждали тебя, Фридрих, — крепко обнял его Маркс.
В небольших комнатах ютилась вся его семья: Женни, Ленхен, дочери Женни и Элеонора, четырёхлетний Эдгар и новорождённый Гвидо, прозванный Фоксиком.
— Не пугайтесь, господин Энгельс, нашей тесноты, — проговорила Ленхен, усаживая гостя за стол. — Здесь всем эмигрантам живётся бедно, но вас сейчас даже попытаются накормить.
Она выставила варёную картошку, нарезала хлеб. Взрослые и дети сели тесным кружком за скудную трапезу. Лишь малыш Гвидо спал в другой комнате.
Утром они обсудили, как издавать дальше «Новую Рейнскую газету».
— Сейчас важно доказать, что дело не остановилось. Пусть это будет журнал, но с тем же названием. Редактировать будем здесь, печатать в Гамбурге, я договорился, — сказал Маркс.
Энгельс сразу сел писать «Призыв к подписке на акции». Деньги на издание должны были собрать друзья, остававшиеся пока в Германии. Фрейлиграт, Вейдемеер, Лупус тоже становились сотрудниками.
Германское посольство в Англии наняло шпионов.
За домом Маркса установили особенную слежку.
Журнал перевозился для печати в Германию тайно, шпионы надеялись перехватить его.
Для первых трёх номеров Энгельс написал работу «Германская кампания за имперскую конституцию» — о тяжёлых боях, о том, как трусливые буржуа всюду предавали рабочих.
«Статьи о Бадене не могли бы быть лучше, даже если бы я их сам написал. Это, конечно, высшая похвала, которой я могу наградить Энгельса», — отозвался Веерт шутливо, прочитав журнал.
Для следующих выпусков Энгельс написал историческое исследование «Крестьянская война в Германии», в котором он сопоставил войну, только что проигранную, с той, что несколько веков назад вели крестьяне. И тогда предавали крестьян так же, как сейчас предали рабочих. Энгельс доказывал, что добиться свободы крестьянин может только в союзе с рабочим.
Маркс напечатал в журналах работу «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 год».
Они продолжали обобщать опыт революции с позиций научного коммунизма.
Уже месяц вместе с Марксом Энгельс руководил Социал-демократическим комитетом помощи немецким эмигрантам, спасал от голодной смерти революционных бойцов, их жён и детей.
В конец революции было трудно поверить. Оборванные, измождённые до крайней степени эмигранты собирались в дешёвых кофейнях и говорили только о ней. Иногда возникали слухи: в Кёльне восстали рабочие, в Дрездене строят баррикады. На какой-то момент все оживлялись, но… назавтра читали газеты, и наступало разочарование — во всех германских городах свирепствовали военно-полевые суды, и рабочим было не до восстаний.
На улицах лежал грязный мокрый снег. А многим эмигрантам негде было спать, нечего есть.
— Лондон, конечно, единственное место, где после поражения революции их не выдадут и в тюрьму не отправят. Но английского они не знают, работу найти не могут. Надо их спасать, — сказал Маркс в день приезда Энгельса в Лондон. — Это дело сейчас не терпит никакого отлагательства.
Маркс уже давно заложил в ломбард всё, что мог. А когда Женни неожиданно досталось от дальних шотландских родственников в наследство немного старинного серебра, его тоже пришлось отнести в заклад: мясник и зеленщик не отпускали продуктов несколько дней.
— Кто вы? — спросил ростовщик, удивлённый несоответствием вида немецкого эмигранта и ценностью серебряных изделий.
— Я доктор философии Маркс.
— Возможно, тот, кому эти вещи принадлежат, и в самом деле доктор, — сказал здоровенный меняла и уже приготовился позвать полисмена. — Вам же такие старинные вещи принадлежать не могут.
К счастью, подошли знакомые, которые подтвердили, что серебро принадлежит доктору Марксу, а человек, принёсший сдавать в заклад, именно им и является.
Энгельс был секретарём Комитета помощи. Он обошёл все возможные места, чтобы получить пожертвования, рассылал письма с призывами о помощи, печатал отчёты о расходах в демократических газетах.
Наконец удалось организовать мастерскую для рабочих, не знающих английского, общежитие, столовую.
![Солдат революции. Фридрих Энгельс: Хроника жизни - i_009.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/2/6/0/3/222603/1414003892/i_009.png)
Весь год Энгельс жил в Лондоне на грошовые заработки от статей. Постепенно родственники стали восстанавливать с ним связи.
Отец по-прежнему нуждался в личном представителе у братьев Эрмен в Манчестере. Но — баррикада на мосту, сын — командир бунтовщиков, пушки, готовые бомбардировать фабрику Энгельсов, — такое не забывалось. Отец не разрешал писать даже матери, и Фридриху написала сестра Мария. В юности, не так уж давно, а словно в другую эпоху, Фридрих и Мария переписывались часто. Много забавных рисунков, шутливых стихов посылал он ей из Бремена и Берлина.
Мария дипломатично спрашивала, не мог бы он заняться коммерцией в манчестерском отделении фирмы. Хотя бы год-два…
Сначала это показалось немыслимым — вернуться в торговую фирму! Но только так он мог помочь Марксу. Приходилось решаться.
Отец оставался человеком деловым и нечёткости в отношениях не любил. Написав Фридриху письмо, он определил твёрдые суммы — на жалованье, на представительство…
В середине ноября Фридрих приехал в Манчестер.
— Пожалуй, этому переезду рада одна я, — сказала Мери, встретив его на вокзале. — Я так устала жить между двумя городами.
Маркс — Энгельсу
в Манчестер
Лондон, 19 ноября 1850 г.