Маршал Малиновский - Соколов Борис Вадимович (бесплатная библиотека электронных книг TXT) 📗
Дочь маршала вспоминает:
«Папа не охотился. Мы и близкие его друзья знали, почему. Не боясь показаться сентиментальным, он сказал как-то, что, убив на первой охоте лань (или козочку? Что там водится в монгольских степях?), подошел и увидел ее глаза. Больше никогда не стрелял. Но на охоту ездил, уважая право собаки на любимую работу. Первому на моей памяти дратхарту Милорду не было равных. Всякую утку он приносил папе, выслушивал одобрение: “Молодец, Милорд!” и повеление: “А теперь отнеси тому, кто убил”. Пес нехотя, но безошибочно относил. В Москве папа уже не ездил на охоту (свободного времени в сравнении с Хабаровском совсем не оставалось), хотя бывал, когда звали, в Завидове, где не только охотились, но главным образом решали дела.
И там он не изменил своему обыкновению — не стрелял, сколько бы над ним ни подшучивали».
Вот что еще Наталья Родионовна Малиновская рассказывает об увлечениях отца:
«По вечерам папа чаще всего решал шахматные задачи или читал Флобера по-французски, чтобы не забывался язык (и тогда рядом с книгой, под лампой счастливо мурлыкал общий любимец — сибирский кот Ласик). А когда все же случались выходные или наступал отпуск, папа отдавал его рыбалке. Сколько часов, нет, дней я просидела на берегах самых разных рек и озер в поле зрения родителей, и в холод, и в дождь с упоением кидающих удочку! Только сейчас, вспоминая об этом мучении своего детства и отрочества, я понимаю, что для папы эти тихие часы были душевной необходимостью. Человек самоуглубленный и молчаливый (полслова за вечер и две фразы за воскресенье), он нуждался в общении с природным миром и, по крайней мере, так — рыбалкой, домашними зверьми — восстанавливал равновесие.
Вообще безразличный к вещам, папа во всяком месте земного шара, куда попадал, покупал рыболовную снасть — и надо было видеть, с каким вкусом и знанием дела! Помню, как на пути к Сакр Кер (всего три дня в Париже!) нам с папой попалась рыбарская лавочка, и битый час я тихо страдала, а папа рылся в россыпях грузил и блесен, но зато потом, обретя какую-то железку с перышком, как он рассказывал о “Комеди Франсез”, о Монмартре и цитировал:
Как мы видим, Родион Яковлевич был не чужд поэзии и по памяти цитировал стихотворение Владимира Маяковского «Верлен и Сезанн».
Наталья Родионовна особо останавливается на страстной увлеченности отца шахматами:
«…юношеское увлечение шахматами с годами переросло в стойкую привязанность. Знатоки считают, что папа играл на вполне профессиональном уровне, да и его шахматная библиотека свидетельствует, что ее собирал не дилетант. Есть в ней, кстати, и том, посвященный мастерству Ботвинника, с дарственной надписью гроссмейстера.
Сколько себя помню, на отцовском столе лежала маленькая, с ладонь величиной, темно-вишневая коробочка. Раскрытая, она распадалась на два квадрата — шахматную доску с дырочками к каждой клетке, куда втыкались стерженьки крохотных фигур, и обтянутую малиновым бархатом крышку-корытце для ненужных фигур. Шахматная коробочка раскрывалась едва ли не каждый вечер: разбор партий и решение задач вошли в привычку, и только большой сибирский кот Ласик, брат легендарного Нуара, считавший место на столе под лампой своим, позволял себе вмешиваться в этот молчаливый диалог с доской, трогая лапой фигурки или теребя желтый граненый карандаш фирмы “Фабер”».
Увлечение Малиновского шахматами подтверждает и Александр Щелоков, много лет проработавший в газете «Красная звезда»:
«Редакция “Красной звезды” совместно с Центральным Домом Советской Армии долгое время проводила конкурсы на решение шахматных задач. Организация такого конкурса — дело хлопотное, трудоемкое. Вытянуть его в одиночку любой из сторон было бы непросто, а в две силы — справлялись.
Каждый раз после публикации очередной группы задач в редакцию буквально мешками поступали письма. Все их предстояло разобрать, просмотреть, установить те, в которых даны правильные ответы, и откинуть нерешенные. В этих условиях первые туры конкурса напоминали массовый забег на длинную дистанцию. Со старта в путь пускалась огромная толпа, и угадать в ней будущих чемпионов или аутсайдеров было нельзя, так же как не удалось бы рассмотреть отдельные лица и их выражение. Постепенно, этап за этапом, группа претендентов на призы сокращалась. И вот уже определились лидеры.
К концу конкурса по числу правильно решенных задач на первое место вышел читатель по фамилии Малиновский с инициалами “Р.Я”. В отделе физкультуры и спорта, который вел конкурс, задумались: сам ли министр обороны решал задачи или его однофамилец. А может быть, это просто чей-то розыгрыш? Не выяснив обстоятельств, публиковать итоги не рискнули.
Главный редактор Николай Иванович Макеев позвонил министру:
— Родион Яковлевич, пусть не удивит вас мой вопрос. В решении шахматных задач принимал участие Малиновский Р.Я., так это вы или не вы?
— Я, — ответил маршал и объяснил: — Грешен, люблю шахматные задачи. А времени на них нет. Потому предпочитаю решать конкурсные. Во-первых, приходится давать ответ к определенному сроку. Это сильно дисциплинирует. Во-вторых, если включился в конкурс, то уже неприлично выходить из игры. Это тоже принуждающий фактор. Потому и решал до конца.
— Хорошо решали, — сказал Макеев. — Поздравляю вас с первым местом.
— Спасибо, Николай Иванович. Такое приятно слышать. Только не объявляйте в газете, что первое место занял я. Не надо. Согласны?
Так тогда никто и не узнал, что победителем конкурса стал министр обороны Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский».
Родион Яковлевич был полководец. А шахматная игра, равно как и составление шахматных этюдов, и решение шахматных задач, чем он и занимался, развивает те же качества, которые нужны военачальнику: умение вырабатывать стратегию, способность подчинить решение тактических задач стратегическим, умение просчитывать вероятный ход событий.
Наталья Родионовна подробно описала библиотеку отца:
«Во всяком деле папа был на редкость обстоятелен.
Ни тени дилетантства — теоретическая оснащенность и техника ремесла заботили его в равной мере, о чем бы ни шла речь — о военном деле, о шахматах или о той же рыбалке. Он собрал великолепную библиотеку по военной теории и истории, потом отданную мамой в Академию бронетанковых войск, больше тридцати лет — до прошлого года — носившую имя отца. Знаю, что среди этих книг немало раритетов. Целую полку в папиной библиотеке занимала шахматная литература (переданная мамой через год после папиной смерти Одесскому шахматному клубу), другую — ихтиологические книги на разных языках (теперь они в библиотеке московского Зоологического музея). А рядом лежала тетрадка с надписью на обложке “Дневник рыболова” — подробные, по дням, отчеты о том, что, когда, при какой погоде и ветре было выловлено (естественно, на удочку, сетью папа не ловил) в такой-то уссурийской протоке, на что лучше ловится таймень, или сом, или не помню кто. Сколько удилищ и удочек, крючков и грузил, спиннингов и каких-то экзотических наживок — искусных имитаций мушек и стрекоз — и всякой другой рыбарской снасти на все случаи лова на всех широтах хранила нижняя полка шкафа!»
Добавлю, что в библиотеке маршала была, в частности, книга германского генерала Эриха Людендорфа «Сущность тотальной войны». Судя по всему, она была отпечатана на ротаторе одной из военных академий для нужд слушателей ограниченным тиражом в 50-е или 60-е годы. На ней пометок нет. А вот на двух других книгах, «Развитие представлений о Вселенной» Ю.Г. Переля и «Атомы и люди» Р. Лэппа, изданных соответственно в 1958 и 1959 годах, сохранилось довольно много пометок и маргиналий. Так, в книге Переля в том месте, где рассказывалось о казни Джордано Бруно, Малиновский отметил: «Безумное преступление». Вероятно, эти книги заинтересовали его в связи с бурным развитием космонавтики, ядерных вооружений, а также «мирного атома».