Сборник рассказов 'Дикие люди' - Иванов Всеволод (книги онлайн полностью .txt) 📗
![Сборник рассказов 'Дикие люди' - Иванов Всеволод (книги онлайн полностью .txt) 📗](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Сборник рассказов 'Дикие люди' - Иванов Всеволод (книги онлайн полностью .txt) 📗 краткое содержание
Сборник рассказов 'Дикие люди' читать онлайн бесплатно
Всеволод Вячеславович Иванов
(1895-1963).
СБОРНИК РАССКАЗОВ "ДИКИЕ ЛЮДИ"
ДИТЁ
ПОЛЕ
ЖИЗНЬ СМОКОТИНИНА
Б. М. МАННИКОВ И ЕГО РАБОТНИК ГРИША
БАМБУКОВАЯ ХИЖИНА
ДИТЁ
I
Монголия - зверь дикий и нерадостный! Камень - зверь, вода - зверь; даже бабочка, и та норовит укусить.
У человека монгольского сердце неизвестно какое - ходит он в шкурах, похож на китайца и от русских далеко, через пустыню Нор-Кой, стал жить. И, говорят еще, уйдет он за Китай в Индию, в синие непознаваемые страны на семи берегах...
Прибывали около русских прииртышские киргизы, что от русской войны в Монголию перекочевали. У них сердце известно - слюдяное, никудышное, всего насквозь видно. Шли они сюда, не торопились - и скот, и ребятишек, и даже больных своих привезли.
Русских же сюда гнали немилосердно - были оттого они мужики крепкие и здоровые. На камнях-горах оставили лишнюю слабость - кто повымер, кто повыбит. Семьи и лопотина и скотина белым остались. Злобны, как волки весной, мужики. В логах, в палатках лежали и думали про степи, про Иртыш...
Было их с полсотни, председательствовал Сергей Селиванов, а отряд так звался: "Партизанский отряд Красной гвардии товарища Селиванова".
Скучали.
Пока гнали их через горы - от камня, огромного и темного, страшило на сердце. Пришли в степь - скучно. Потому что похожа степь на степь прииртышскую: песок, жесткие травы, крепко кованное небо. Все чужое, не своё, беспашенное, дикое.
И еще тяжело без баб.
О бабах по ночам рассказывали .матерные солдатские побаски, а когда становилось непереносно - седлали лошадей и ловили в степи киргизок.
И киргизки, заметив русских, покорно ложились на спину.
Было нехорошо, противно их брать - неподвижных, с плотно закрытыми глазами. Будто грешили со скотом.
Киргизы.- боялись мужиков.- откочевывали дальше в степи. Увидев русского - грозились винтовкамн и луками, гикали, но не стреляли. Может быть, не умели?..
II
Казначей отряда Афанасий Петрович был слезлив, как ребенок. И лицо у него, как у ребенка: маленькое, безусое и румяное. Только ноги длинные, крепкие, как у верблюда.
А когда садился на лошадь - строжал. Далеко пряталось лицо и сидел: седой, сердитый и страшный.
На Троицу отрядили троих: Селиванова, казначея Афанасия Петровича и секретаря Древесинина в степь искать хороших покосов.
Дымились под солнцем пески.
Сверху, с неба, шел ветер. С земли на трепещущее небо шла теплынь. Тела у людей и животных были жесткие и тяжелые, как камни. Тоска.
И Селиванов сказал хрипло:
- Каки там покосы-то?..
Все знали: говорит он про Иртыш. Но молчали редкобородые лица. Точно солнцем выжгло волос, как травы в степи. Алели узкие, как рана от рыболовного крючка, глаза. Жара.
Один Афанасий Петрович отозвался жалобно:
- Неужто и там засуха, робята?..
Плаксивился голосок, но лицо не плакало, и только у лошади под ним, усталой и запыхающейся, ныли слезой большие и длинные глаза.
Так одни за другим по пробитым дикими козами тропам уходили партизаны в степь.
...Тлели пески тоскливо. Лип на плечи, на голову душный ветер. Горел в теле пот и не мог пробиться через сухую кожу...
К вечеру, уже выезжая из лощины, Селиванов сказал, указывая на запад:
- Проезжие мчат.
Верно: на самом горизонте колыхали пески розовую пыль.
- Должно, киргизы.
Заспорили: Древесинин говорил, что киргизы далеко водятся и к Селивановским логам не подходят; Афанасий Петрович - непременно киргизы, пыль киргизская, густая.
А когда подкатила пыль ближе, то решили все:
- Незнаемые люди...
По голосам хозяев учуяли лошади - несется по ветру чужое. Запряли ушами, пали на землю далеко до приказания. Лежат в логу серые и желтые лошадиные туши. Были они беспомощны и смешны с тонкими, как жерди, ногами. От стыда, что ли, закрыли большие испуганные глаза и дышали порывисто?..
Лежали Селиванов и казначей Афанасий Петрович на краю лога. Плакал, пошвыркивая носом, казначей. Чтоб не было страшно, клал его всегда рядом Селиванов, и почти от детского плача веселилось и озорничало тяжелое мужицкое сердце.
Развертывала тропа пыль. Перебойко стучали колеса. И, как пыль, клубились в хомутах длинные черные гривы!
Уверенно сказал Селиванов:
- Русски... Офицера.
И позвал из лога Древесинина.
Сидят в плетеной новой тележке двое в фуражках с красными околышами. За пылью незаметно лиц. Будто в желтом клубу плавают краснооколышные. Ружье,- дуло торчит, когда рука с кнутом вынырнет из пыли.
Подумал Древесинин и сказал:
- Офицера... по делам, должно. Икспитиция... Ясно.
Озорно подмигнул глазом и ртом:
- Мы им пропишем, Селиванчик.
Несет тележка людей, твердо несет. Лошадей. Веселятся, и позади, как лиса хвостом, заметает тележка след свой монгольской пылью.
Протянул плаксиво Афанасий Петрович:
- Ни надо, ребя... У плен бы лучча... Бить обожди.
- Галовы своей не жалко... тебе, что ли?
Озлился Селиванов и затвор бесшумно, как пуговицу отстегивают, отбросил:
- Тут плакать не приходится, казначей.
Больше всего злило их - появились офицеры в степи одни, без конвоя. Будто их тут сила несметная, мужикам смерть будто. Вот, например, вставал в рост офицер, степь оглядывал, но видит плохо: пыль; ветер вечерний красный на сожженных травах; на двух камнях у лога, похожих на лошадиные туши... Какие камни?.. Туши?..
В красной пыли тележка, колеса, люди и мысли их... Мчатся.
Выстрелили... Гикнули. Еще выстрелили.
Разом, задев одна другую, упали фуражки в кузовок.
Ослабли, точно лопнули, вожжи...
Рванули лошади... понесли было. Но вдруг холки их молочно опенились... Дрожа крепкими кусками мускулов, они понурили головы, встали.
Сказал Афанасий Петрович:
- Померли...
Подошли мужики, посмотрели.
Померли краснооколышные. Сидят плечо в плечо, головы назад откинуты, а один из умерших - женщина. Волоса распались, в пыли - наполовину - желтые и черные, а гимнастерка солдатская приподнята высоко женской грудью.
- Чудно.- сказал Древесинин.- сама виновата, не надевай фуражку. Кому бабу убивать охота?.. Бабы нужны обществу.
Плюнул Афанасий Петрович.