Казачок графа Моркова - Заречная Софья Абрамовна (книги без регистрации бесплатно полностью TXT) 📗
![Казачок графа Моркова - Заречная Софья Абрамовна (книги без регистрации бесплатно полностью TXT) 📗](/uploads/posts/books/39521/39521.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Казачок графа Моркова - Заречная Софья Абрамовна (книги без регистрации бесплатно полностью TXT) 📗 краткое содержание
Историческая повесть о талантливом русском крепостном художнике Василии Тропuнине.
Для младшего школьного возраста.
Рисунки И. Кускова.
Казачок графа Моркова читать онлайн бесплатно
Софья Абрамовна Заречная
Казачок графа Моркова
Историческая повесть
![Казачок графа Моркова - i_001.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/0/7/6/7/4/207674/1401937322/i_001.jpg)
Смотри на господ веселей
— Тише, оголтелый! Блюду цены нет… Свиней тебе пасти, а не в барских хоромах служить.
От грозного окрика старого дворецкого Гришку прошибло потом.
— Самовар поспел? — спросил дворецкий уж снисходительнее.
— Поспел-с. Прикажете подавать?
— На стол собери прежде. Порядка не знаешь, — въедливо забрюзжал старик. — Сливки где? Пампушки где? Доколе на спине науку не пропишут, так и будешь разиня разиней.
Гришка метнулся было исполнять распоряжение, но, вспомнив что-то, остановился, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну, чего стал? — прикрикнул на него дворецкий. — Поворачивайся!
— Тамо-тка… управитель дожидается с парнишкой, — робко выдавил Гришка.
— А, привёл… Пущай идёт.
Гришка скользнул в боковую дверь, и тотчас же из людской на террасу вышел графский управитель, Андрей Иванович Тропинин, плотный, среднего роста мужчина, одетый не по-крестьянски и не по-господски, а так, как в городах одевались зажиточные мещане: в синей поддёвке с пёстрым поясом, в сапогах, начищенных до блеска. За мужчиной следом шёл паренёк лет десяти, как и отец, одетый чисто, в русскую рубашку, плисовые шаровары и ладные сапожки.
— Его сиятельство почивать ещё изволят? — спросил вошедший, поздоровавшись с дворецким.
— Сейчас встали. Чай кушать будут, — со спокойной важностью ответил старик.
Управитель помолчал, потом сказал неторопливо:
— Там, Гордей Титыч, народ дожидается. С ребятишками пришли. Вечoр его сиятельство приказывали всех, коим десятый годок миновал, на барский двор пригнать для отбору.
— Добро, — величественно кивнул дворецкий.
— Стало быть, нынче отбирать будут? — пытливо продолжал управитель, сдерживая волнение, прорывавшееся сквозь степенную медлительность его речи.
— Не преминут, — ответил дворецкий со значительным видом человека, хорошо осведомлённого обо всех господских делах и намерениях. — Молодая графиня Наталья Антоновна весьма интересуются. Его сиятельство обещались им в приданое двух казачков приписать… — И, помолчав, прибавил, кивнув на Васю: — И ты, вижу, сынка привёл?
Тронув двумя пальцами Васин подбородок, глянул в серые глаза мальчугана.
— Грамоту знаешь, баловник?
— Обучен, — бойко ответил Вася.
— Он по части художества весьма смышлён, — подхватил отец. — Кабы моя воля, к рисовальщику в ученье, ей-богу…
Старик поднял косматые брови.
— К рисовальщику? Полно, Андрей Иваныч! Слыхано ли дело, чтоб крепостной об эдаком помышлял.
Но Андрей Иванович не отступал. Заговорил торопливо и доверительно:
— На его художество в школе все дивовались: и дьячок, и ребята. У него в тетрадке и церковный двор, и светёлка, где стоял, и дьячихина укладка с картинками. До чего сходствует! Большую приверженность имеет паренёк. Кабы моя воля…
Седые букли на парике дворецкого с укоризною взметнулись.
— Полно, что ты, батюшка! Негоже крепостному и в мыслях-то такое содержать. Негоже, да и непристойно. Не посетуй на меня, старика, за правду. Добро бы какой непутёвый говорил. А ты человек степенный. Не серый мужик. Главный управитель. В хорошем доме живёшь, господскими милостями взыскан. Сам человеком стал, а сына пошто сбиваешь? Мы — люди подневольные. Угождать господам, вот тебе наука и художество.
Тропинин вздохнул. Помолчав, вынул табакерку:
— Одолжайся, Гордей Титыч.
— Благодарствую, милый, благодарствую.
Старик захватил пальцами щепотку табаку, зажмурившись, потянул носом, крепко, с удовольствием, чихнул.
— Ох, отменный табачок… Отменный! Сладкую слезу вышибает.
— Неплох, — согласился Тропинин. — Из Новгорода привёз, как за сынком ездил.
Он вытащил из кармана ещё не распечатанную пачку:
— Пожалуй, государь мой, не побрезгуй.
Дворецкий прикинулся удивлённым:
— Чего ты, ась?
— Табачок. Нюхай на доброе здоровье да Ваську мово не оставь, ежели его сиятельство в дворню мальчонку определят.
Дворецкий принял подарок, смахнул табачные пылинки с обшитой галуном ливреи.
— И полно, Андрей Иваныч, сам небось ведаешь — у нас понапрасну не обидят. В кои-то веки поучат легонько, да и то более для острастки…
Вася бродил по террасе. Кругом было столько невиданного, любопытного. Закинув голову, он любовался хитрыми завитками и листьями на верхушке белых колонн, мягко выделявшихся на бледно-жёлтом фасаде господского дома.
Перед домом была площадка, мощённая каменными плитами, за ней, точно гарусный коврик, зеленела ровная лужайка. Вокруг в больших вазах, утверждённых на подставках, кудрявились какие-то заморские растения. Они падали резвыми струйками, качаясь на ветру, бросали узорную тень.
Около стола хлопотал Гришка. Крахмальная белая скатерть зацветала голубыми чашками, гранёными стаканчиками с позолотой, с резными затейливыми украшениями. На серебряных блюдах розовели ломтики ветчины, румянилась горячая сдоба. Старым золотом отливал мёд в прозрачной вазе. Около каждого прибора на золочёных тарелочках изжелта-белыми розами красовалось сливочное масло.
Солнечный луч скользнул по гранёному хрусталю, дробясь на цветные полоски, радужным зайчиком прыгнул на стену. Вася долго следил за его игрой, потом подошёл к отцу, потянул за рукав:
— Тятя, а тятя, глянь-ка, цветненький какой… Ежели углём — не выйдет. А краски где добудешь? У маляра либо зелёная, либо красная — крышу красить. И всё. А тут вона сколько разных надобно.
Тропинин молча погладил сына по голове. Дворецкий легонько подтолкнул его к выходу:
— Ступай, Васятка, на лужок за домом, к ребятам. Я тебя ужо покличу.
— Прощенья просим, Гордей Титыч, — сказал управитель, уходя вслед за сыном.
Тем временем дверь из зала распахнулась. Прошка-казачок в кафтанчике и красных сафьяновых сапожках встал у притолоки. Минуту спустя, колыхаясь тучным станом, облачённым в шёлковый персидский шлафрок, сам граф Антон Сергеевич Миних выплыл на террасу и проследовал к столу. Гордей Титыч, вытянувшись, встал за графским стулом.
Его сиятельство хлебнул из стакана, скосил глаза на сливочник.
Старый слуга тотчас долил чай отстоявшимися жирными сливками.
Лёгкое облако из тюля, кисеи и тончайших кружев возникло в дверях. Вошла молодая графиня, следом за ней жених. Графиня Наталья Антоновна склонилась к пухлой отцовской руке.
— С добрым утром, граф! — приветствовал Миних будущего зятя. — Каково тебе спалось на новом месте? С дороги-то изрядно устал?
— Благодарствуйте, ваше сиятельство, — щёлкнул шпорами генерал. — Я успел уже отдохнуть в вашем доме среди стольких удобностей и столь любезного внимания.
Старый граф насыщался молча, сосредоточенно, неторопливо. Из уважения к нему молчала и молодёжь. Тень на полу медленно уползала. Солнце жёлтой охрой обрызгало ступени террасы. В жаркой тишине тонко звенел комар, жужжали пчёлы. Из парка тянуло липовым духом.
На лугу, поодаль от господского дома, томились мужики. Прикидывали, сколько можно было бы накосить с утренней зорьки. Ведь день-то был свой, барщину уже отбыли. А тут, вишь, скоро полдник, а барин не начинал ещё отбирать ребят.
Его сиятельство вытер салфеткой отвислые замаслившиеся губы, грузно откинулся на спинку кресла, прикрыл тяжёлые веки.
— Трубку.
Казачок Прошка, дежуривший у дверей с длинной, вышитой бисером по мундштуку трубкой наготове, проворно подскочил к графу и высек огонь. Граф сладостно затянулся дымом.
Дворецкий почтительно кашлянул.
— Осмелюсь доложить, ваше сиятельство, ребят пригнали для отбору. Прикажете?
— Э… э… пожалуй, — вяло прошамкал граф.
По знаку дворецкого Гордея Титыча мужики и бабы с низкими поклонами приблизились к террасе. Ребятишки робели, упирались, прятались за спиной родителей. Гордей Титыч выстроил их в ряд. Рябенькая девочка с подслеповатым, порченным оспой личиком стояла первая с краю. Дворецкий подтолкнул её вперёд: