Крот Филипп и мышка По - Балина Ирина (книги онлайн .TXT) 📗
Филипп чувствовал, что По тоже боялась, но эта лёгкая боязнь переплеталась с уверенностью в дороге сквозь чащу, выбираемой ею. Ещё через пару минут они забрались так глубоко в лес, что заросли стали непроходимыми для крота. По была маленькой мышкой, а потому с лёгкостью юркала меж ветвей кустарника и частых стволов деревьев. Филипп решил, что если через пару шагов они не достигнут цели, он развернётся и пойдёт обратно, но тут стволы расступились, кусты поредели, и перед ними открылось большое чистое пространство поляны. В ночи поляна была похожа на зияющую в гуще леса дыру. Но, выйдя на неё, можно было беспрепятственно любоваться на тысячи звёзд высоко над головой.
![Крот Филипп и мышка По - i_004.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/5/2/2/3/0/252230/1433040507/i_004.jpg)
По поманила Филиппа лапой, чтобы он присоединился к ней. Они уселись у края полянки и уставились на небо. Филипп никогда не видел ничего подобного. Плотина бобров сегодня поразила его, но он и представить себе не мог, что уже в этот же день он будет свидетелем чего-то настолько величественного, что ни одному зверю не придёт в голову как-то для себя объяснить. Он не стал задавать По вопросов. Он не спрашивал «что это?» или «как это может быть?», он просто застыл в изумлении, а потом повалился на спину, раскрыл глаза во всю ширь, будто пытаясь охватить ими всё небо, и смотрел, смотрел, смотрел… И пускай глаза его видели плохо, а очки были старые и пыльные, ничего из этого не мешало ему наблюдать всю красоту ночного неба. Он забыл об усталости, о страхе и обо всех разочарованиях, постигших его с тех пор, как он выбрался на поверхность.
– И что, – заговорил Филипп после долгого молчания, – такое бывает каждую ночь?
– Почти, – ответила По, – зимой не бывает, не бывает, когда облака…
– Облака – это те большие белые, которые плавают по небу и загораживают надоедливое солнце?
– Они самые. На них ты тоже должен поглядеть, в ветряную погоду они очень красивы.
– Ой, – встрепенулся Филипп, – что, что это? Одна звёздочка исчезла из виду, вторая, ой, кусок неба совсем опустел! Это, наверное, одно из них? Облако?
– Думаю да, – сказала По и легонько повела носом, – ветер налетел.
Над лесом сбежались тучи. Вечерний ветерок стал пощипывать их носы и щёки. Почти все звёзды скрылись из виду. Филипп тяжело вздохнул. Он мог бы до утра любоваться на них, если бы небо не застлала тёмная пелена.
– Погоди, – приободрила его По, – сейчас начнётся!
– Что начнётся?
– Гляди, – радостно прошептала По и показала лапой на середину полянки.
Один за другим над ней начали зажигаться крохотные огоньки. Они появлялись из травы, плавали по воздуху, то поднимаясь вверх, то опускаясь к земле. Их становилось всё больше и больше, они стали кружить и летать друг за другом, будто играя в догонялки. И если звёзды в небе были неподвижны, то эти огоньки здесь, внизу, всего в нескольких шагах от Филиппа и По, кружились в дивной пляске и завораживали их своим свечением.
– Что это? – Не выдержал Филипп.
– Не что, а кто, – прошептала По, – это светлячки. Осторожно, не спугни их. Весной и летом они появляются тут каждую ночь в это время, если нет дождя. Я не устаю смотреть на них.
– Может, подойдём поближе?
– Стой! – громким шёпотом скомандовала По. – Им нельзя мешать! Видишь? Они заняты каким-то делом. Я уже давно подметила это, только всё не могу разгадать каким…
Филипп заметил среди этого светящегося хоровода один огонёк, который постепенно отделился от общей стайки и направился куда-то вглубь леса. Он следил за ним до тех пор, пока тот не исчез из виду окончательно. Филипп ещё какое-то время смотрел в то место, откуда он по его расчетам он должен был вернуться, но огонёк так больше и не показался. По сидела молча, уставившись куда-то в темноту с застывшей улыбкой. Филипп почувствовал себя глупо. «Конечно же, – думал он, она видела всё это много раз. А я, я раскрыл рот, как полный дурак».
– По, – обратился он к ней, – что ты делаешь?
– Слушаю, как поёт ветер, – не отрывая взгляда от темноты, ответила она.
Ветер, принёсший стаю тучек на полянку, действительно, шуршал теперь травой и листьями деревьев. Глаза Филиппа постепенно привыкли к темноте, и он начал различать бутоны цветов, закрывшихся на ночь. Они покачивались на ветру, будто в полудрёме, готовые вот-вот проснуться. Воздух наполнился опустошающей тишиной, лес замер в ожидании дождя, на поляну с неба грудой валунов скатился первый раскат грома.
– О чём он поёт? – спросил Филипп, не очень надеясь на ответ.
А По запела:
Внезапно По замолчала, прижала ушки и прильнула к земле. В этот миг откуда-то сзади послышался громкий шорох в траве, затем что-то молниеносно выпрыгнуло вверх и пронеслось над мышью и кротом. Зверь приземлился прямо перед ними с оскаленной мордой и вздыбленной шерстью. Мышка, дрожа, вжималась в землю, будто пытаясь врасти в неё. Зверь, шипя, надвигался на неё. Крота, он, видимо, не заметил, потому что когда тот обратился к нему по имени, он вздрогнул, подпрыгнул на месте несколько раз, а потом, заикаясь, ответил: «Д-д-да, да, лис Гилберт, к вашим ус-с-слугам…».
– Зачем же вы так напрыгнули на нас? – осведомился крот.
– Я… Я… Я хотел появиться эффектно, – мгновенно выдумал оправдание лис. На его морде отобразилось разочарование и неприкрытая злоба. Он тщетно пытался скрыть это, глупо улыбаясь то кроту, то мыши. Вид у него был очень потрёпанный, будто он всю ночь бродил по лесу, цепляясь шкурой за острые ветки и собирая хвостом репейник. Из-под потрёпанного меха торчали рёбра, а глаза были такими большими, как будто ему отдавили лапу. Он быстро пятился в соседние кусты, а когда напоролся на торчавший неподалёку сук, громко взвизгнул, развернулся, пнул его лапой и убежал в глубь леса.
Крот смотрел на то, как рыжий лисий хвост исчезает меж стволов деревьев. Оттуда, где он скрылся, вдалеке показалось рыжее пятнышко, оно стало расти и больно ударило кроту в глаза. Оно блестело и жгло непривычные к свету глаза, как огонь. Вскоре весь лес залился этим светом. Наступало утро. Солнце ещё не успело взойти, а тучи уже заволокли всё небо, и оно превратилось в далёкий поблёкший диск, скрытый в сером тумане.