Полынные сказки (с илл.) - Коваль Юрий Иосифович (список книг txt) 📗
Так и стали они жить втроём, матушка, да дочка, да степной брат Стёпа.
А зима была долгая. Скоро кончилась картошка да постное масло, пошёл Стёпа к богатым соседям, променял сапожки серебряные на мешок муки. Так и дожили до весны, и ничего серебряного больше у Стёпы не осталось — только волосы да серебряный зубик.
— Дальше нам не прожить, — сказал Стёпа. — Пойду-ка я на вольные земли. Заработаю денег, а осенью вернусь.
Видят мать с дочкой — делать нечего. Поплакали.
Пошла девочка провожать степного своего брата.
Дошли до реки, остановился Стёпа и говорит:
— Видишь эту ветлу? Это я её посадил. Вон какие листья серебряные. Где бы ни был — я с ветлой этой связан. Вспомнишь обо мне — приходи сюда, посиди под ветлой.
Зашумела ветла, и девочка обрадовалась, что брат оставил ей своё дерево.
— А это — рубашка, — сказал брат и достал из дорожного мешка белую рубашку, расшитую красными узорами. — Эту рубашку я для тебя берёг. Никому не давай её, потому что она — чудесная. А ещё я оставлю тебе свой зубик серебряный.
— Да как же так?
— А очень просто. Зажмурь-ка глаза. Раз, два…
Открыла девочка глаза — и не увидела брата, исчез. А про зубик серебряный она ничего не поняла. Пришла домой, а мать и говорит:
— Ой, какой у тебя зубик серебряный! Откуда?
Дни шли за днями, а от брата никакой весточки. Девочка с серебряным зубиком часто приходила на берег речки, садилась под братской ветлой, слушала шуршание листьев.
Однажды она заметила, что на ветле появились сухие ветки. Листья с них опадали. Заволновалась девочка с серебряным зубиком.
— Плохо брату. Одиноко. Пойду-ка я на вольные земли, помогу брату.
А мать не пускает, за руки держит.
— Пустите, матушка. Вон у ветлы ветки сохнут!
Видит мать — делать нечего, сохнут ветки. Нарядила дочку в рубашку, расшитую красными узорами, заплакала, и упали девочке на грудь две слезы.
— Милая, — сказала мать. — От смерти, от болезни, от беды спасут тебя мои слёзы. Береги их. И в речке не купайся. И зубик серебряный никому не показывай, а то отнимут. Давай лучше воском его залепим.
Так и сделали. Залепили серебряный зубик воском, и пошла девочка на вольные земли. Вот идёт тёмным лесом, а навстречу — тётка Вирява, косматая, губы красные.
— Здорово, девочка. Далёко путь держишь?
— На вольные земли.
— И я с тобой!
— Идём.
Шли они, шли, а солнце печёт. И вот пришли к речке.
— Давай, девочка, искупаемся, — Вирява говорит, — а то жарко.
Вышли они на песчаный бережок, разделись. Залезла девочка в воду, а грудь рукой прикрывает. Вирява сбросила лохмотья, схватила чудесную рубашку, хотела надеть.
— Ой, матушка, тётка Вирява мою рубашку схватила!
И тут послышался голос матери:
— Сейчас, сейчас, дочка! Бегу тебя выручать. Откручу Виряве голову!
Напугалась тётка, откинула чудесную рубашку, снова надела свои лохмотья. Пошли они дальше.
Долго шли, а солнышко всё печёт. И вот пришли к другой реке.
— Давай ещё разок искупаемся, — Вирява говорит. — Я уж теперь рубашку не трону, я твоей матери боюсь.
Разделась Вирява, полезла в воду.
— Ох, как в речке хорошо, — говорит. — Ох, полегчало!
Не выдержала девочка с серебряным зубиком, разделась, полезла в воду. Плещется, а грудь прикрывает, как бы слёзы материнские не смыть. Заметила это Вирява и давай ей воду на грудь плескать. И смыла материнские слёзы.
Выскочила на берег, схватила чудесную рубашку. Заплакала девочка, закричала, да только на этот раз мать не отозвалась.
Нарядилась тётка Вирява в чудесную рубашку и сразу стала красавицей. Скачет на одной ноге, хохочет, вон, мол, я какая! Что делать? Пришлось девочке лохмотья её надевать.
Пришли они на вольные земли, а навстречу — степной брат. Не узнал он девочку в тёткиных лохмотьях, а вот рубашку чудесную сразу узнал.
— Ты кто такая? — спрашивает Виряву.
— Как это кто? Я сестра твоя родная. Али не узнаёшь?
— Не похожа что-то, — сказал Стёпа. — А ну-ка открой рот.
Разинула тётка Вирява рот, а там и нету серебряного зуба!
Засмеялся Стёпа, схватил Виряву за ухо:
— Ты куда мою сестру подевала?
— Ой, пусти, пусти! — Вирява закричала. — Ухо оторвёшь!
— Оставь её, Стёпа, — сказала девочка с серебряным зубиком, отлепила воск и улыбнулась брату.
Обрадовался брат, целует сестру.
— Сестрица, — говорит. — Как я рад, что ты пришла. Так мне было грустно, одиноко. Теперь ты будешь мне помогать.
Так и стали жить брат и сестра на вольных землях. Он землю вольную пахал, хлеб растил, а она ему во всём помогала. А Виряву-то тётку брат за уши хорошенько потрепал, рубашку чудесную отобрал да и отпустил с миром.
Осенью вернулись они домой с богатыми подарками. Хлеба привезли вдоволь, соли, керосину.
— Ну теперь-то уж вы хорошо проживёте зиму, — сказал степной брат. — А мне возвращаться пора.
— Куда это возвращаться?
— Туда, туда, в степь.
— Ой, да что ты?! Зачем? — заплакала девочка с серебряным зубиком. — Останься со мной.
— Нельзя, никак нельзя, сестрица милая. Я ведь — степной человек, полынный. Да ты не горюй. Плохо на душе станет — приходи в степь, позови, я всегда тебе отзовусь.
Поцеловал он девочку — и пропал в степи.
— Отзовись, братец! — крикнула девочка, и степь сразу отозвалась:
— Стё-па… Стё-па…
С тех пор девочка чуть не каждый день ходила в степь и брат всегда отзывался ей. А уж когда ей совсем плохо на душе было, он выходил из полыни, чтобы обнять сестру.
Сказка о том, как пришла осень
![Полынные сказки (с илл.) - i_009.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/6/9/1/5/226915/1417604135/i_009.jpg)
Пришла, пришла к полыновцам осень.
Золотая, конечно, осень.
А ведь на земле не бывает другой осени — всегда золотая.
Полыновцы были в поле. С утра до ночи убирали они урожай, готовились к зиме. И девочки и мальчики помогали родителям — и дрова возили, и картошку копали, лён да коноплю готовили для пряжи, солили огурцы.
А в школе было пусто. Никто в школу не приходил.
Давно прошёл знаменитый день 1 сентября, а уроки никак не начинались.
Татьяна Дмитриевна очень огорчалась. Ходила по дворам, уговаривала отдать детей в школу.
— Да вот ещё дров наготовим… — отвечали полыновцы.
Что было делать? Надо было ждать, и Татьяна Дмитриевна ждала.
Всё-таки она уговорила кое-кого отдать детей в школу.
Особенно неохотно отдавали в школу девочек. Ведь надо было кому-то зимою пряжу прясть да полотно ткать. Занимались этим девочки. У полыновцев ведь всё было своё — домотканое.
Татьяна Дмитриевна готовила школу к началу занятий — мыла, чистила, скребла, а помогали ей дед Игнат и Лёля.
— А Мишка-то где? — спросила Татьяна Дмитриевна. — Что-то его не видно.
Дед Игнат махнул рукой.
— Что такое? Куда он девался?
— Ушёл, — сказала наконец Лёля.
— Куда ушёл?
— В солдаты.
— Как? Что такое?!
А дело было так.
Дед Игнат истопил баню, потащил туда Мишку.
— Не хочу мыться! — кричал солдатик на всю деревню.
Но дед Игнат крепко держал его за ухо. Отмыл солдатика, отпарил.
— Ухожу, — сказал Мишка. — В солдаты!
— Не уходи, Мишка, — просила Лёля.
— Хватит, надоело. Возьму-ка вот этот пустой мешок. Буду складывать в него военную добычу.
И Мишка ушёл с мешком под мышкой. Лёля бежала за ним до самой околицы.
— Когда же он ушёл? — спросила Татьяна Дмитриевна.
— Вчера.
Бродячего солдатика нашли на опушке леса. Он спал, лёжа на мешке. А мешок был плотно набит чем-то, а чем — неизвестно.
— Что у тебя в мешке? — спросила Татьяна Дмитриевна.
— Не могу знать, — по-солдатски ответил Мишка. — Это — военная тайна.
Так они и пошли в деревню с мешком за плечами, в котором лежала военная тайна.
Листья с деревьев сыпались им под ноги, шуршали под ногами. Осень пришла в Полыновку, золотая осень. А ведь на свете не бывает другой осени — всегда золотая.