Добывайки - Нортон Мэри (книги бесплатно без регистрации .TXT) 📗
— Ах, Под, — проговорила Хомили чуть не плача, — что же ты сделал?
— Ну, — ответил Под, снова садясь, — он взял у меня чашку.
— Что?! — в ужасе воскликнула Хомили.
— Понимаешь, он сидел в постели и смотрел на меня. Я провел там, на портьере, не меньше десяти минут, потому что часы пробили четверть…
— Но что значит — он взял чашку?
— Ну, он слез с кровати и подошел ко мне. «Я возьму чашку», — сказал он.
— Ой! — выдохнула Хомили, глядя на него во все глаза. — И ты дал ему?
— Он сам взял, — сказал Под, — да так осторожно… А когда я спустился, отдал обратно.
Хомили закрыла лицо руками.
— Да не расстраивайся ты так! — взволнованно сказал Под.
— Он мог тебя поймать! — сдавленным голосом произнесла Хомили, и плечи ее затряслись.
— Мог. Но он только дал мне обратно чашку. «Возьмите, пожалуйста», — сказал он.
Хомили подняла на него глаза.
— Что нам теперь делать? — спросила она. Под вздохнул.
— А что мы можем сделать? Ничего. Разве что…
— Ах, нет, нет! — воскликнула Хомили. — Только не это. Только не переселяться. Да еще теперь, когда я все здесь так уютно устроила, и часы
у нас есть, и всякое другое.
— Ну, часы можно взять с собой, — сказал Под.
— А Арриэтта? Как насчет нее? Она совсем не такая, как ее двоюродные братья. Она умеет читать, Под, и шить…
— Он не знает, где мы живем, — сказал Под.
— Но они ищут! — воскликнула Хомили. — Вспомни Хендрири. Они принесли кошку и…
— Полно, полно, — сказал Под, — зачем вспоминать прошлое?
— Но и забывать о нем нельзя. Они принесли кошку и…
— Верно, — сказал Под, — но Эглтина была совсем другая, чем Арриэтта.
— Другая? Она была ее ровесница.
— Они ничего ей не рассказывали, понимаешь? Вот тут-то они и допустили ошибку. Они делали перед ней вид, будто на свете нет ничего, кроме нашего подполья. Они не рассказывали ей о миссис Драйвер или Крэмпфирле. И уж словечком не обмолвились о кошках.
— В доме и не было кошки, — напомнила ему Хомили, — пока они не «увидели» Хендрири.
— Но потом-то она была, — сказал Под. — Детям нужно все говорить, так я считаю, не то они сами начинают разузнавать что к чему.
— Под, — сердито промолвила Хомили, — мы ведь тоже ничего не рассказывали Арриэтте.
— Ну, она многое знает, — тревожно ответил Под. — У нас же есть решетка в садик.
![Добывайки - _02.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/9/3/7/9/2/93792/1333233108/_02.jpg)
![Добывайки - _03.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/9/3/7/9/2/93792/1333233108/_03.jpg)
— Она не знает об Эглтине. Она не знает, что значит, когда тебя «увидят».
— Ну что ж, когда-нибудь расскажем ей. Мы ведь всегда собирались это сделать. К чему спешить?
Хомили поднялась с места.
— Под, — произнесла она. — Мы расскажем ей все сегодня.
Глава пятая
Арриэтта не спала. Она лежала под своим вязаным одеялом, уставившись в потолок. Это был очень интересный потолок. Отец смастерил для Арриэтты спальню из двух коробок из-под сигар, и на потолке были нарисованы прекрасные дамы в развевающихся газовых платьях, которые дули в трубы, на фоне ярко-голубого неба. Внизу зеленели перистые пальмы и крошечные белые домики стояли вокруг площади… Это была великолепная картина, особенно когда горела свеча, но сегодня Арриэтта глядела на нее, не видя. Стенки коробки из-под сигар не очень толсты, и Арриэтта, слышала родительские голоса, то поднимавшиеся чуть не до крика, то падавшие до шепота. Она слышала свое имя, слышала, как Хомили воскликнула: «Орехи и ягоды — вот вся их еда!» — а спустя немного — встревоженный вопрос: «Что же нам делать?!».
Когда Хомили подошла к ее кровати, Арриэтта послушно закуталась в одеяло и пошлепала босиком в теплую кухню. Она села на низкую скамеечку и, обхватив колени руками, поглядела сперва на отца, затем на мать. Хомили подошла к ней и, опустившись на колени, обняла худенькие плечи.
— Арриэтта, — торжественно начала она, — ты знаешь о том, что там, наверху?
— О чем — о том? — спросила Арриэтта.
— Ты знаешь о двух великанах?
— Да, — сказала Арриэтта. — Старая тетя Софи и миссис Драйвер.
— Верно, — сказала Хомили. — И Крэмпфирл в саду. — Она положила загрубевшую от работы ладонь на стиснутые руки Арриэтты. — Ты знаешь о дяде Хендрири?
Арриэтта задумалась.
— Он уехал на край света, — сказала она.
— Переселился, — поправила ее Хомили, — на другую квартиру. С тетей Люпи и детьми. В барсучью нору… дыру в склоне, где растет боярышник. А почему он это сделал, как ты думаешь?
— О! — воскликнула Арриэтта, и лицо ее просияло. — Чтобы быть на воздухе… лежать на солнышке… бегать по траве… качаться на ветках, как птицы… высасывать из цветов мед…
— Глупости, Арриэтта, — сердито вскричала Хомили, — это дурные привычки! И у твоего дяди Хендрири ревматизм. Он переселился, — продолжала она, делая ударение на этом слове, — потому что его «увидели».
— О!.. — воскликнула Арриэтта.
— Его «видела» двадцать третьего апреля тысяча восемьсот девяносто второго года Роза Пикхэтчет в гостиной, на полочке над камином. Надо же было выбрать такое место! — добавила вдруг Хомили удивленно, словно говоря сама с собой.
— О!.. — опять воскликнула Арриэтта.
— Я никогда ни от кого не слышала, никто не счел нужным мне сообщить, почему он вообще туда забрался. Все, что там стоит, говорит твой отец, видно с пола или с ручек бюро, если стать боком и держаться за ключ. Так отец и поступает, если заходит в гостиную.
— Говорили, он полез за пилюлями от печени, — сказал Под.
— Что ты имеешь в виду? — удивленно воскликнула Хомили.
— Пилюлями от печени для Люпи, — устало объяснил Под. — Кто-то пустил слух, — продолжал он, — что на каминной полке в гостиной лежат пилюли от печени…
— Вот как? — задумчиво проговорила Хомили. Я никогда об этом не слышала. Ну и все равно это был глупый и безрассудный поступок, никому не нужный риск. Оттуда не спустишься иначе как по шнуру от колокольчика. Говорят, Роза смахнула с него пыль метелочкой, и он стоял так неподвижно рядом с фарфоровым купидоном, что она ни за что не обратила бы на него внимания, если бы он не чихнул. Она была еще недавно в доме и не знала всех статуэток. Она так завизжала, что мы услышали ее даже здесь, под кухней. После того ее было не заставить вытирать пыль — разве только со столов и стульев.
— Я редко захожу в гостиную, — вставил словечко Под. — Не стоит труда. Там все стоит на своем месте, и если что пропадет, они сразу заметят. Конечно, бывает, остается что-нибудь на столе или на полу возле стула, но только если там были гости, а у них давно уж не бывает гостей… лет десять или двенадцать. Я могу сейчас, не сходя с места, перечислить тебе все, что есть в гостиной, начиная с горки у окна до…
— А сколько в этой горке красивых вещиц, — прервала его Хомили, — и многие из литого серебра. Там есть серебряная скрипка со струнами и смычком… как раз под рост нашей Арриэтте.
— Что толку в вещах, — сказал Под, — которые лежат под стеклом.
— А разве ты не можешь разбить стекло? — спросила Арриэтта. — Самый уголочек, чуть-чуть ударить, крошечный ку… — Голос ее прервался, она увидела, с каким удивлением, даже ужасом смотрит на нее отец.
— Послушай-ка, Арриэтта, — начала сердито Хомили, но тут же взяла себя в руки и ласково похлопала дочку по плечу. — Она же не понимает, что такое — добывать, — объяснила она Поду. — Она не виновата. — Хомили снова обернулась к Арриэтте. — Чтобы добывать, нужна сноровка, это своего рода искусство. Из всех семейств, которые жили в этом доме, остались мы одни, и знаешь почему? Потому что твой отец — самый искусный из всех добываек, искуснее его в наших краях не было с… ну, со времен, когда еще твой дедушка жил на свете. Даже твоя тетя Люпи не могла этого отрицать. Когда он был помоложе, я своими глазами видела, как он прошел весь обеденный стол из конца в конец уже после того, как прозвучал гонг к ужину, и взял с каждого блюда орех, или конфету, или еще что-нибудь из десерта и спустился по складке скатерти до того, как в дверь вошел первый человек. Просто так, для забавы, да, Под?