Тревоги Голубого города - Сёмин Леонид Павлович (электронную книгу бесплатно без регистрации .TXT) 📗
И повела рассказ про Щурок золотистых, Сорокопутов-злодеев, про каких-то Лягушек и Мышей.
Слушала Пчелиная Мать мудрые слова, поглядывала на свиту.
Никто не мешал чёрной пчеле умные советы давать, И видела молодая Мать: все хотят ей благополучия, счастья и долгой жизни на благо рода пчелиного.
— И что же, — не вытерпела она, — никто не может победить птицу Щурку?
— Есть, есть на неё управа! — горячо воскликнула Бабушка. — Человек!
— Че-ло-век?..
— Да, Человек! — повторила чёрная пчела торжественно.
— А что это такое — Человек?
— О-о, это… этого… — завертела головой чёрная пчела, — я ещё и сама толком не знаю.
— Но он, Человек, не ест пчёл, как Щурка?
— О нет, он ест только мёд.
Пчела Трутневна обернулась к свите, как бы ища поддержки. Она ведь ничего такого ещё не знает. Спросила испуганно:
![Тревоги Голубого города - i_012.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/2/8/3/225283/1416060066/i_012.jpg)
— Он ест мёд так же, как эти… сладкоежки-муравьи?
— О нет, — засмеялась пчела-старушка, — я видела, как едят мёд противные муравьи, а как ест Человек — не видела. Но из поколения в поколение ходит предание, будто Человек очень и очень до мёда охоч. Он берёт у нас мёда много-много… Но вот что главное, — понизила голос Бабушка, — сказывают, он никогда не оставит нас голодными. Он знает, сколько нам на Зиму надо.
![Тревоги Голубого города - i_013.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/2/8/3/225283/1416060066/i_013.jpg)
— А что, что такое Зима? — заинтересовалась Пчелиная Мать.
— Ну-у, милая, это долго рассказывать. Ты ещё столько увидишь Зим и Осеней, Лет и Вёсен, Снега и Солнца… О-о, всего-всего увидишь…
— А Человек — он какой? Ростом с муравья-сладкоежку?..
Тут чёрная пчела не выдержала, засмеялась.
— Он огромный. Он всесильный. На Земле самый могучий! — воскликнула сиплым голосом старушка.
— Право же, перестаньте надо мной смеяться, — обиделась молодая Пчелиная Мать. — Объясните, какой же он величины? С наш город, может быть?
Эти слова вызвали у чёрной пчелы новый приступ смеха.
— С наш город?.. — давясь смехом, едва выговаривала она. — Наш город он называет ульем. Пчелиным ульем. Весь наш город-улей раза в два ниже его, Человека… Но, пожалуй, будет пошире… Ну да это никак нельзя сравнивать, милая… Ох-хо-хо, насмешила ты старуху, до чего ж ты ещё наивна.
Переходя на новую, Пятую улицу, Пчела Трутневна всё думала о рассказе старушки.
Если она, эта почерневшая от времени сестра, знает так много, прожив всего лишь одну пчелиную жизнь, то сколько может узнать Пчелиная Мать за шестьдесят пчелиных жизней?..
На этой улице был очень вкусный воздух. Верхние ряды кладовок заполнялись мягкой пыльцой. Работницы дружно утрамбовывали её. Над улицей висело облачко тончайшей душистой пыли.
— Вы, кажется… бл-бл-бл-б… устали? — спросила вдруг Мухаобстекло. — Пора бы покушать да отдохнуть.
И хотела того или нет Пчела Трутневна, а только свита увлекла её обратно на Восьмую улицу. Здесь возле башни её сытно накормили и усадили на восковую скамейку отдыхать. По-пчелиному, спать означало один глаз надо закрыть, а другим смотреть, одно ухо сделать глухим, а другим всё слушать.
![Тревоги Голубого города - i_014.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/2/8/3/225283/1416060066/i_014.jpg)
Так она сидела на скамье и дремала, а собравшиеся вокруг пчёлы незаметно посвящали её в дела и тайны рода пчелиного. Она уже знала, что нельзя лазить на потолок через Верхний люк, там сидит отвратительный Паук-Рогач. Выйдя из города, нельзя садиться на зелёный ковёр Земли: можно оказаться в пасти Жабы. Бабушка поведала об этих чудовищах — большеротых мокрых созданиях. Особенно опасны они по вечерам. Уродливо прыгая на своих лапах, Жабы приходят к улью и сидят внизу под прилётной доской-терраской, зачарованно глядят наверх, ждут, когда какая-нибудь неосторожная труженица свалится на Землю. Пасть Жабы готова в любой миг раскрыться.
— Они бывают зелёные, коричневые, бурые. Всякие, — перечисляла одна пчела с умными глазами.
— А мне однажды пришлось на спине Жука-плавунца кататься! — воскликнула одна из сестёр Железных.
— Расскажи, — пристала к ней Егоза.
— Рассказ мой короткий, — усмехнулась пчела. — Носила я воду. Знала одну колдубань. Отсюда с полкилометра. У старой сосны. Я эту сосну потому приметила, что один бок у неё молнией обожжённый. Мы зовём её Горелой. Так вот, недалеко от Горелой сосны эта колдубань. Прилетаю в первый-то раз, вижу: у самого берега торчит из воды горбатый чёрный валунец. Чего лучше — брать воду с камня. Встала я на него. А валунец-то, глядь, поплыл. Я рот разинула — какой же это камень может плавать? Мне бы скорей слететь, а я сижу. А он плывёт. Поднялась я в воздух, глянула вниз, а валунца моего и след простыл…
— А я видела Водяного Скорпиона!..
— А меня чуть не съел Многощетинковый Червь.
— А меня однажды на лету сбил Хрущ. Он мчит как бомбовоз. Столкнулись мы. Ему хоть бы что, а у меня на лбу шишка — и две недели синяк потом не сходил.
— А меня за ногу ущипнул Короед. Правда, ничего плохого он мне не сделал, но напугал до смерти.
Свита теснее сбилась возле Пчелы Трутневны. Да не только свита. Сюда пришли многие работницы. Был уже глубокий вечер, носильщицы нектара и пыльцы отдыхали.
Интересно же послушать, кто видел какое чудище, у кого какой был случай.
— Я совсем недавно сидела на одном плоту с Клопом-Гладышем, — похвасталась молоденькая пчёлка.
— Ну, скажи-ка, какой он из себя? — насмешливо спросил кто-то.
— Да обыкновенный, — смутилась пчела.
![Тревоги Голубого города - i_015.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/2/5/2/8/3/225283/1416060066/i_015.jpg)
— Придумываешь, моя милая, — прошамкала Бабушка. — Слушала бы ты прежде старших. Я вот видела так видела — Водомерок. Целую стаю. Заблудилась, устала, а внизу какое-то озеро. Присела отдохнуть на ветку ивы, над самой водой. Гляжу, вода не вода подо мной — не понять. Может, лёд? Мне-то сказывали про лёд, хоть видеть его никогда не приходилось. Он бывает поздней Осенью, Зимой и ранней Весной… Я же родилась Летом… Так вот, смотрю, милые, глазам своим не верю. Озерко гладкое-прегладкое. Как зеркало. И по нему бегают какие-то существа. Чёрненькие, продолговатые, на длинных ногах. Скользят как конькобежцы, никто не тонет… Обомлела я даже. Но тут ветка, на которой я сидела, нагнулась ниже. На неё уселся Мотылёк. Увидел, как я трясусь от страха, говорит: «Не бойся, Пчела, это резвятся Водомерки. Ишь носятся!.. Как всё равно на коньках по льду!..»
— Что ж они, — спрашиваю, — не тонут?
— Где там, — усмехнулся Мотылёк. — У них лапы волосатые и волос не намокает в воде. Ну как всё равно перо у Гуся… Вот и носятся, как на катке… — Мотылёк вдруг порхнул и скрылся. Должно, испугался кого-то. Тут и я ходу. Насилу свой дом отыскала, потому что Солнца уже не было, сумерки начинали падать.
— Всё это мелкие букахи, — вздохнула ещё одна незаметно появившаяся тут чёрная пчела. — А вот есть великаны. И названий их всех не упомнишь. Звери. И среди зверей этих есть один огромный-преогромный. Высотой в три наших города. Длиной в два наших города. Толщиной — тоже в два города. В лохматой шубе. Такой шубе, что и не отыщешь места, куда жало вонзить, ежели потребуется. Он может лазать по деревьям. Может плавать по воде. Жрёт всё, что ни попадает под руку: корневища растений, ягоды, жёлуди и орехи, даже муравьев лопает. А больше всего мёд любит. Если узнает, где мы живём, улицы наши поломает и проглотит вместе с воском и с детьми. Когда-то наш род обитал в дуплах старых деревьев. Так этот ужасный зверь разгрызал зубами деревья, чтоб мёд достать. Наестся, а потом лежит всю зиму в берлоге…
— Его, этого зверя, зовут Медведем, — сказала Бабушка. — Но, скажу вам, ныне страшнее всех врагов пчелиных — клещ… По названию Варроа. Говорят, он по всей планете теперь расселился. Ужасен этот Варроа!.. У него восемь ног, и все с присосками. А рот, как копьё. Проколет пчёлку и высасывает из неё кровь, а присосками так крепко держится, сил нет, чтоб оторвать его от тела…