Конь и его мальчик (с иллюстрациями) - Льюис Клайв Стейплз (электронную книгу бесплатно без регистрации .TXT) 📗
– Откуда же мне знать? Я бы на твоем месте об этом не думал. Приедем – увидим. Ты знаешь дорогу?
– До Ташбаана – знаю. Потом дороги нет, там большая пустыня. Ничего, ты не бойся, одолеем! Нам будут видны горы, ты подумай, северные горы! За ними Нарния! Только бы пройти Ташбаан! От городов надо держаться подальше.
– Обойти его нельзя?
– Тогда придется сильно кружить, боюсь заплутаться. В глубине страны – большие дороги, возделанные земли… Нет, пойдем вдоль берега. Тут нет никого, кроме овец, кроликов и чаек, разве что пастух-другой. Что ж, тронемся?
Шаста оседлал коня и с трудом сел в седло, ноги у него очень болели, но Игого сжалился над ним и до самых сумерек шел шагом. Когда уже смеркалось, они спустились по тропкам в долину и увидели селение. Шаста спешился и купил там хлеба, лука и редиски, а конь, обогнув селение, остановился дальше, в поле. Через два дня они снова так сделали, и через четыре – тоже.
Все эти дни Шаста блаженствовал. Ноги и руки болели все меньше. Конь уверял, что он сидит в седле, как мешок («Стыдно, если нас увидят!» – говорил он), но учителем был терпеливым – никто не научит ездить верхом лучше, чем сама лошадь. Шаста уже не боялся рыси и не падал, когда конь останавливался с разбегу или неожиданно кидался в сторону (оказывается, так часто делают в битве). Конечно, Шаста просил, чтобы конь рассказал ему о том, как сражался вместе с тарханом; и тот рассказывал, как они переходили вброд реки, и долго шли без отдыха, и бились с вражьим войском; боевые кони, самой лучшей крови, бьются не хуже воинов: кусаются, лягаются, и умеют, когда надо, повернуться так, чтобы всадник получше ударил врага мечом или боевым топориком. Но рассказывал он реже, чем Шаста о том просил.
– Ладно, не надо, – говорил он. – Сражался я по воле Тисрока, словно раб или немая лошадь. Вот в Нарнии, среди своих, я буду сражаться, как свободный! За Нарнию! О-го-го-го-о!
Вскоре Шаста понял, что после таких речей конь пускается в галоп.
Уже не одну неделю двигались они вдоль моря и видели больше бухточек, речек и селений, чем Шаста мог запомнить. Однажды, в лунную ночь, они не спали, ибо выспались днем, в путь вышли под вечер. Оставив позади холмы, они пересекали равнины. Слева, в полумиле, был лес. Море лежало справа, за низкой песчаной дюной. Конь то шел шагом, то пускался рысью, но вдруг он резко остановился.
– Что там? – спросил Шаста.
– Тиш-ш! – сказал конь, насторожив уши. – Ты ничего не слышал? Слушай!
– Как будто лошадь, к лесу поближе, – сказал Шаста, послушав с минутку.
– Да, это лошадь, – сказал конь. – Ах, нехорошо!..
– Ну, что такого, крестьянин едет! – сказал Шаста.
– Крестьяне так не ездят, – возразил Игого, – и кони у них не такие. Неужели не слышишь? Это настоящий конь и настоящий тархан. Нет, не конь… слишком легко ступает… так, так… Это прекраснейшая кобыла.
– Что ж, сейчас она остановилась, – сказал Шаста.
– Верно, – сказал конь. – А почему? Ведь и мы остановились… Друг мой, кто-то выследил нас.
– Что же нам делать? – тихо спросил Шаста. – Как ты думаешь, они нас видят?
– Нет, слишком темно, – сказал конь. – Смотри, вон туча! Когда она закроет луну, мы как можно тише двинемся к морю. Если что, песок нас скроет.
Они подождали, и сперва – шагом, потом легкой рысью двинулись на берег. Но туча была уж очень темной, а море все не показывалось. Шаста подумал: «Наверное, мы уже проехали дюны», как вдруг сердце у него упало: оттуда, спереди, послышалось долгое, скорбное, жуткое рычанье. В тот же миг конь повернул и понесся во весь опор к лесу, от берега.
– Что это? – еле выговорил Шаста.
– Львы! – на скаку отвечал конь, не оборачиваясь. После этого оба молчали, пока перед ними не сверкнула вода. Конь перешел вброд широкую мелкую речку и остановился. Он весь вспотел и сильно дрожал.
– Теперь не унюхают, – сказал конь, немного отдышавшись. – Вода отбивает запах. Пройдемся немного.
Пока они шли, он сказал:
– Шаста, мне очень стыдно. Я перепугался, как немая тархистанская лошадь. Да, я недостоин называться говорящим конем. Я не боюсь мечей и копий, и стрел, но это… это… Пройдусь-ка я рысью.
Но рысью он шел недолго; уже через минуту он пустился галопом, что неудивительно, ибо совсем близко раздался глухой рев, на сей раз – слева, из леса.
– Еще один, – проговорил он на бегу.
– Эй, слушай, – крикнул Шаста, – та лошадь тоже скачет!
– Ну и хо-хо-хорошо! – выговорил конь. – У тархана меч… Он защитит нас.
– Что ты! – сказал Шаста. – Тебе все львы, да львы! Нас могут поймать. Меня повесят как конокрада!
Он меньше чем конь боялся львов, потому что никогда их не видел.
Конь только фыркнул в ответ и прянул вправо. Как ни странно, другая лошадь прянула влево, и вслед за этим кто-то зарычал – сперва справа, потом слева. Лошади кинулись друг к другу. Львы, видимо, тоже – они рычали попеременно, с обеих сторон, не отставая от скачущих лошадей. Наконец, луна выплыла из-за туч, и в ярком свете Шаста увидел ясно, как днем, что лошади несутся морда к морде, словно на скачках. Итого потом говорил, что таких скачек в Тархистане и не видывали.
![Конь и его мальчик (с иллюстрациями) - pic03.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/6/2/0/5/8/62058/1333219623/pic03.jpg)
Шаста уже не надеялся ни на что. Он думал лишь о том, сразу съедает тебя лев или сперва играет, как кошка с мышкой, и очень ли это больно. Думал он об этом, но видел все (так бывает в очень страшные минуты). Он видел, что другой всадник мал ростом, что кольчуга его ярко сверкает, в седле он сидит как нельзя лучше, а бороды у него нет.
Что-то блеснуло внизу перед ними. Прежде, чем Шаста догадался, что это, он услышал всплеск и ощутил во рту вкус соленой воды. Они попали в узкий рукав, отходящий от моря. Обе лошади плыли, и вода доходила Шасте до колен. Сзади слышалось сердитое рычанье и, оглянувшись, Шаста увидел у воды темную глыбу, но одну. «Другой лев отстал», – подумал он.
По-видимому, лев не собирался ради них лезть в воду. Кони наполовину переплыли узкий залив, другой берег уже был виден, а тархан не говорил ни слова. «Заговорит, – подумал Шаста. – Как только выйдем на берег. Что я ему скажу? Надо что-нибудь выдумать…»
И тут он услышал два голоса.
– Ах, как я устала!.. – говорил один.
– Тише, Уинни! – говорил другой. – Придержи язычок! «Это мне снится», – подумал Шаста. – «Честное слово, та лошадь заговорила!»
Вскоре обе лошади уже не плыли, а шли, а потом – вылезли на берег. Вода струилась с них, камешки хрустели под копытами. Маленький всадник, как это ни странно, ни о чем не спрашивал. Он даже не глядел на Шасту. Но Итого вплотную подошел к другой лошади и громко фыркнул.
– Стой! – сказал он. – Я тебя слышал. Меня не обманешь. Госпожа моя, ты – говорящая лошадь, ты тоже из Нарнии!
– Тебе какое дело? – вскрикнул странный тархан, и схватился за эфес. Но голос его кое-что подсказал Шасте.
– Да это девочка! – догадался он.
– А тебе какое дело? – продолжала незнакомка. – Зато ты – мальчик! Грубый, глупый мальчишка! Наверное – раб и конокрад.
– Нет, маленькая госпожа, – сказал конь. – Он не украл меня. Если уж на то пошло, я его украл. Что же до того, мое ли это дело – посуди сама. Земляки непременно приветствуют друг друга на чужбине.
– Конечно, – поддержала его лошадь.
– Уж ты-то молчи! – сказала девочка. – Видишь, в какую беду я из-за тебя попала!
– Никакой беды нет, – сказал Шаста. – Можете ехать, куда ехали. Мы вас не держим.
– Еще бы! – вскричала всадница.
– Как трудно с людьми!.. – сказал кобыле конь. – Ну просто мулы… Давай, мы с тобой разберемся. Должно быть, госпожа, тебя тоже взяли в плен, когда ты была жеребенком?
– Да, господин мой, – печально отвечала Уинни.
– А теперь ты бежала?
– Скажи ему, чтобы не лез, когда не просят, – вставила всадница.
– Нет, Аравита, не скажу, – ответила Уинни. – Я и впрямь бежала. Не только ты, но и я. Такой благородный конь нас не выдаст. Господин мой, мы держим путь в Нарнию.