Дом с волшебными окнами. Повести - Эмден Эсфирь Михайловна (хороший книги онлайн бесплатно txt) 📗
— Куда же она увезла Сашу? — грустно спросила Анна Петровна, присаживаясь на стул, стоявший в передней, и глядя на толстую книгу, которая лежала у неё на коленях.
— Уехали они как будто на большое строительство, под городом Сомском. Сашину тётку туда послали на работу. Говорила, комнату ей там дадут хорошую и все условия обеспечат. И школа там есть для Саши. Кто его знает, — прибавила соседка задумчиво, — может, и неплохо Саше будет у неё… Женщина она одинокая, бездетная. Только уж очень строгая!
— Что же, и не провожал никто Сашеньку? — грустно допытывалась Анна Петровна.
— Нет, почему же, провожали! — немного обиженно ответила соседка. — Я провожала, из школы девочки приходили — немного их было, правда, ещё не съехались. И ваша Роза была, — с улыбкой добавила соседка, — и игрушку принесла.
— Как — Роза? — удивлённо воскликнула Анна Петровна. — Ну что за человек скрытный!
— Ничего, ничего, она хорошая, ваша Роза, — улыбаясь, повторила соседка. — И такую хорошую вещь принесла Сашеньке на прощанье! Знаете, такую куклу, только живую, ну, говорящую, и руками-ногами он двигает, и смеяться может, — оживлённо и совсем по-детски рассказывала она.
— Постойте, постойте! Если это кукла, то почему «он»? Кто — он? И как это игрушка может смеяться? Вы что-то, верно, путаете.
— И ничего я не путаю, — обиделась соседка. — Это такая игрушка: наденешь его на руку, а он начинает двигаться. Почему «он»? Да он, как его, — Петрушка! И говорит так смешно! Роза Сашеньке показывала. Только Саша и не улыбнулась даже, — со вздохом прибавила соседка.
Глава пятая
ПЕТРУШКА ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ДАЛЬНИЕ КРАЯ
Петрушка был уже не очень молод — во всяком случае, лишь на несколько лет моложе восемнадцатилетней Розы. Когда она была девятилетней, только что принятой в отряд пионеркой и впервые в своей жизни пришла с товарищами в городской Дом пионеров, Петрушка лишь недавно появился на свет в театральной мастерской этого дома.
Он был сделан старшими ребятами — членами театрально-производственного кружка — под руководством старого мастера-кукольника Якова Сергеича.
Так как ребята мастерили его довольно долго, я не могу сказать, что он появился на свет так же интересно и неожиданно, как деревянный человечек Буратино из старой сказки.
Нет, Петрушку давно дожидались и долго снаряжали.
И всё-таки какое это было событие, когда он окончательно появился на свет!
Ребята удивлялись и радовались — ведь это была их первая самостоятельно сделанная театральная кукла.
Доволен был и старый мастер Яков Сергеич, что помог ребятам смастерить такую отличную игрушку.
И в самом деле, это была отличная игрушка! Когда Костик Петросян высоко поднял готового и уже одетого Петрушку, чтобы показать его всем ребятам, Петрушка сейчас же весело закивал им своей длинноносой головой в остроконечном колпачке и завертелся во все стороны. Конечно, ему хотелось получше и поскорей разглядеть всё. Он сразу же увидел кучу глины и много масок на столе, но не заинтересовался ими. Это было его туманное доисторическое прошлое, и такое серое, сырое — оно ему не понравилось.
А вот ярко-красные галстуки на шее у ребят ему очень понравились, и понравились пёстрые лоскутки, и стрекотанье швейной машинки, и весёлый шум, и звук трубы за дверью. Жизнь начиналась яркая, шумная и, видно, очень интересная.
Так и оказалось. И даже ещё лучше! Лучше самого лучшего! Потому что он стал артистом, как только появился на свет! Он был действительно прирождённым артистом. И таким, которого сразу же признала и полюбила публика.
Когда под грохот и звон тарелок раздвигался пёстрый занавес и Петрушка выскакивал на ширму, у него даже дух захватывало от восторга. Огни, свет, музыка, хохот ребят! Плясать бы и кувыркаться без конца!
Одного только он не любил — это когда невидимая, но властная сила стаскивала его со сцены и уносила за кулисы. «Хватит, побаловался», — говорил звонкий, но строгий голос, и Петрушке сразу делалось скучно. Виси себе на гвоздике за ширмой и поглядывай на соседей — на вислоухого плюшевого зайца и сонного медведя. Когда-то ещё выпустят! Им-то ничего — хоть целый день виси, — а ему каково!
![Дом с волшебными окнами. Повести - i_005.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/1/9/6/9/7/119697/1333281124/i_005.png)
Ведь характер у него был совсем не такой, как у них. Они были просто куклы, а он актёр! Не с его характером было висеть без дела на гвоздике.
Но и у Розы, его хозяйки, характер тоже был твёрдый.
— Петрушка, не приставай, — говорила она спокойно, когда Петрушка тыкался носом в её руку, чтоб скорей выпускали на сцену. — Не твой выход. Сейчас Зайкина очередь.
Вы подумайте, Зайкина! А что он умел, этот лопоухий Зайка? Только кланяться, да подскакивать, да лопотать что-то Розиным голосом.
А ведь он, Петрушка, только притворялся, что слушает Розу. Он играл сам, конечно, сам! Разве кто-нибудь другой сумел бы так кувыркаться и плясать в Розиных неопытных ещё руках? Разве кто-нибудь другой сумел бы так смешно раскланиваться и так отчаянно верещать?
Недаром зрители стучали ногами и хлопали, когда кончалось его представленье, и кричали: «Петрушку! Петрушку!»
И вдруг всё это кончилось. Он перестал быть артистом. Он больше не играл, не представлял, он не выскакивал на ширму под звон и грохот музыки, он не видел больше радостных, смеющихся ребячьих лиц, он не слышал таких сладостных для него аплодисментов.
Он лежал в тёмном и тесном шкафу, задыхаясь от нафталина и скуки, лежал долго — годами. Не с кем было даже поговорить, некому было пожаловаться. Рядом лежали старые Розины башмаки. Они тоже лежали без дела, но они только отдыхали и спали. «Уж и набегались мы на своём веку — все косточки ломит!» — кряхтели они, когда Роза перевёртывала их, разыскивая что-то в стенном шкафу.
А Петрушке она сказала, один только раз сказала — ведь она была не очень разговорчива, эта Роза: «Подожди, Петрушка, не до тебя. Мне очень некогда».
Да, ей было очень некогда: она кончала семилетку, она поступала в техникум, она училась, делала доклады, сдавала экзамены…
Ну зачем, зачем ей подарили Петрушку, когда она расставалась с Домом пионеров, подарили в благодарность «За отличную работу в театральном кружке». Так было написано на красивой, с золотой каёмкой грамоте, которую старший вожатый вручил Розе на прощанье. И вместе с грамотой вручил его, Петрушку, заслуженного актёра этой сцены.
Но ведь он не хотел уходить из театра! И ведь Роза так безжалостно забывала о нём! Забывала неделями, месяцами, годами…
Ему даже начинало казаться порой, что он стареет, что жизнь кончилась. Он много спал, дремал целыми днями. На носу его лежали шерстяные носки, на спине — старые калоши. Правда, они были завёрнуты и он тоже, но всё-таки…
И вдруг о нём вспомнили! Роза вытащила его на свет, встряхнула и своим забытым, но милым — да, конечно же, милым! — голосом сказала:
— Встряхнись, Петрушка, начинается новая жизнь!
И она началась. Немножко странная жизнь, непонятная, не похожая на прежнюю, но всё же очень интересная.
Сначала его чистили, приводили в порядок, переодевали.
«Ого, сейчас выпустят на сцену!» — думал Петрушка.
Но на сцену его не выпустили.
Потом его куда-то несли в кожаном чемоданчике вместе с книжками и бутербродами.
«Ого, несут в театр!» — думал Петрушка.
Но его принесли не в театр, а в какую-то другую квартиру, вынули из чемоданчика и передали какой-то незнакомой девочке. Может быть, его новой хозяйке за сценой?
Но новая хозяйка, тихо сказав: «Спасибо, Роза, большое вам спасибо», — сейчас же снова уложила его в чемодан, на этот раз в большой, полный разных вещей — к счастью, уже не таких скучных, как в стенном шкафу.
Тут были книжки — довольно интересные, с яркими переплётами, на которых были нарисованы разные картинки; тут были и другие книжки — в скучных, серых переплётах без картинок; были тетрадки и ящичек с постукивавшими карандашами; была круглая красивая коробка, от которой очень вкусно пахло шоколадными конфетами; было коричневое платье и мягкий тёмный передник… Но всего не разглядишь.