ПРИКЛЮЧЕНИЕ БОРИСКИ И ЕГО ДРУЗЕЙ. - Романов Александр Александрович (чтение книг .txt) 📗
– Конечно, пусть спит, – таким же осторожным шепотом ответила мама. – Он совсем избегался за последнюю неделю и даже похудел. Иди один. А мы попозже сходим с Бориской за земляникой к Сухой просеке. И поищем еще раз в земляничнике мое колечко.
Бориска не слышал этого разговора. Он крепко спал, подложив под щеку ладошку, и ему снились певчие дрозды, потерявшие рябину с пушистыми цветами.
– Сюда, сюда! – крикнул им Бориска. – Неужели вы ее не видите?
Но дрозды не обратили внимания на его слова. Только один, самый ближний, покосился на Бориску и, должно быть, испугавшись, как бы в него не швырнули камнем, стал отлетать подальше. И Бориска – проснулся. Откинув одеяло, сел на кровати и увидел, что солнце уже заглянуло в комнату и спокойно улеглось узенькой полоской между комодом с плохо задвигающимся ящиком и задней ножкой кровати.
«Так, – догадался Бориска, – значит, папа ушел один. Но я обязательно догоню его. Он не успеет размотать удочки, как я подкрадусь и крикну из кустов страшным голосом: у-у-у, попался! Папа обязательно испугается. А можно по-другому сделать – подкрасться и бросить в речку корягу. Она плюхнет, и папа подумает, что это большая рыбина гуляет около его рыбачьего места. Он сразу перестанет разматывать удочки и скажет с досадой: «Тьфу ты, пораньше надо было встать».
![ПРИКЛЮЧЕНИЕ БОРИСКИ И ЕГО ДРУЗЕЙ. - pic_2.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/6/7/6/0/7/167607/1369814260/pic_2.jpg)
Бориска надел курточку, взял ведерко и, не скрипнув дверью, вышел на улицу.
Рябина с пушистыми цветами еще спала. Утренний свежий ветер тоже еще спал, и она стояла тихая-тихая.
– До свиданья, – на всякий случай сказал Бориска, проходя мимо. – Я ухожу догонять папу. Он пожалел меня, не разбудил. Но я найду его и попрошу показать мне твою родину – ведь папа помнит, где ты росла. А там я поднимусь по склону и увижу поляну, на которой ночует солнце. Я скоро вернусь, расскажу тебе о твоей далекой лесной стране.
И Бориска перелез через ограду из штакетника и пошел по тропинке, которая должна была привести его к речному берегу.
У Бориски не было часов, и поэтому он не мог узнать, сколько минут шел по лесу, помахивая ведерком. Он знал только, что до речки «двадцать минут ходьбы» – так обычно говорил папа. И поэтому Бориска шел спокойно, ожидая, когда кончатся эти минуты и покажется берег. Немного соскучившись, Бориска запел:
Сначала он спел песенку тихо. Потом повторил ее громче, как бы уверяя себя в том, что так действительно и случится. А после третьего раза понял: тропинка ведет его куда-то не туда.
«Конечно, – сказал сам себе Бориска, – ведь папа говорил, что к речке надо идти все время навстречу солнцу. А я забыл об этом. Оно, оказывается, сбоку от меня».
И Бориска, свернув с тропинки, решительно пошел в густой лес навстречу солнцу.
Сначала идти было совсем неплохо. То и дело попадались красные грозди костяники. Заслышав Борискины шаги, взлетел рябчик. Он уселся на сучок сосны, долго и спокойно смотрел оттуда на Бориску, должно быть понимая, что его можно не бояться.
А потом, стараясь не сбиться с правильного пути, Бориска залез в такую высокую и росистую траву, что ботинки и чулки быстро намокли. И чем дальше Бориска шел, тем все выше становилась трава. Казалось, еще несколько шагов – и он совсем провалится в нее, поплывет, разгребая траву руками. Нет, лес ни за что не хотел редеть. Наоборот, становился все непролазнее и непонятнее.
– Тьфу ты, – подражая папе, но более грустно сказал Бориска и присел на березовый пенек, чтобы очень хорошо подумать обо всем случившемся.
Он еще до этого немного испугался, когда шел по высокой траве и под ногами у него то и дело похрустывали сухие ветви. Теперь же, когда смолкли и его шаги, он услышал, какая полная лесная тишина вокруг, ему стало совсем не по себе.
– Па-па! – крикнул Бориска и прислушался.
От его вскрика вздрогнула натянутая между колокольчиком и ромашкой паутина, и лесной паук пробежал по ней, проверяя, не попалась ли добыча. Убедившись, что завтрак еще не готов, паук вернулся на свое караульное место.
«Где же ты, папа?.. – подумал Бориска. – Отзовись поскорее!»
– Скрры… Скрры… – отозвалась вместо папы надтреснутая сосна.
– Уурр, уурр, уурр… – проговорил кто-то очень неприветливо совсем в другой стороне.
Бориска еще раз крикнул. Но когда ему и на этот раз с одной стороны ответила надтреснутая сосна, а с другой – неприветливый голос, Бориска почти совсем испугался, заторопился и рванулся туда, где лес казался посветлее и, может быть, кончался.
Но это оказалась всего лишь маленькая полянка, заросшая густым папоротником.
«Папа называл его змеиной травой!» – с ужасом подумал Бориска, оказавшись в зарослях и не зная, куда же теперь идти – вперед или назад?
В траве что-то зашуршало.
– Ой!.. – вскрикнул Бориска, чувствуя, что ему очень захотелось поднять и одну, и другую ногу сразу, чтобы никакая змея не могла его цапнуть за пятку или повыше пятки. Но так как это было невозможно, то он поднял одну ногу и руку с ведерком.
Так он и стоял до тех пор, пока шуршание не приблизилось к нему на расстояние всего одного шага.
БУРУНДУК, КОТОРОГО ХОРОШИЕ ЗНАКОМЫЕ МОГУТ ЗВАТЬ ПРОСТО БУК И ГЛАДИТЬ ПО СПИНЕ.
Прочитав название этой главы, вы, конечно, сразу догадались, что Бориска испугался напрасно. Никаких змей в папоротнике не было, а просто безобидный бурундук с черными полосками на спине путешествовал по лесу и случайно оказался недалеко от Бориски.
Впрочем, бурундук был не совсем обыкновенным – он, оказывается, умел разговаривать. Но об этой его особенности Бориска узнал не сразу, потому что сначала бурундук молча взбежал на давным-давно повалившуюся березу и присвистнул.
Бурундуки умеют очень приятно и переливчато свистеть. И если внимательно прислушаться к их свисту, то можно подумать, что они долго-долго повторяют одно только слово «сви», которое неизвестно что означает, но, повторяясь и повторяясь много раз, становится похожим на звучание малюсенького ручейка.
Бурундук взбежал на давным-давно повалившуюся березу, присел на задние лапки, а передние – упер в бока так, что они стали похожи на ручки фарфоровой сахарницы, и присвистнул:
– Сви-сви-сви-сви-сви…
– Чего ты дразнишься? – сказал Бориска. – Я никого и не думал пугаться. Просто сушу на солнце чулки и ботинки. Разве ты не видишь, что они насквозь промокли?
– Вижу, – сказал бурундук.
«Может, мне послышалось?» – подумал Бориска и спросил:
– Разве бурундуки умеют разговаривать с людьми?
– Не со всеми. Только с теми, кто им нравится, – бурундук пригладил растрепавшуюся на макушке шерстку. – Иди садись! – пригласил он Бориску и похлопал лапкой по давным-давно повалившейся березе.
Бориска шагнул к нему.
– Знаешь, – таинственно сказал бурундук, немного отодвигаясь от Бориски, – у меня есть удивительная вещь. Хочешь посмотреть?
Не дожидаясь согласия, он ловко достал из-за щеки кольцо с зеленым камушком.
– Видал? – торжествующе спросил бурундук. – Ни у кого в лесу нет такой штуки. Я нашел ее в земляничнике, возле Сухой просеки. Посмотри, внутри написаны какие-то цифры.
– Ура! – крикнул Бориска. – Мамино кольцо нашлось! – И протянул за ним руку.
– Ты что, ненормальный? – спросил подозрительно бурундук, моментально спрятав кольцо за щеку.
– Ведь это мамино кольцо, – отчаянно сказал Бориска, – это она потеряла его в землянике, когда собирала ягоды!
– Да? – задумчиво сказал бурундук, снова доставая кольцо из-за щеки и любуясь им. – Я тоже очень боялся его потерять. И долго не мог придумать, куда спрятать. Из дупла кольцо легко могли украсть. Я пробовал носить его под мышкой, но тогда можно ходить, только прихрамывая, будто тебе перебили лапу. Оставалось одно – носить за щекой… До нашей встречи оно было ничье, только мое. А теперь его придется отдать. Знаешь, как трудно расставаться с вещью, которая тебе очень нравится? Даже с такой, которая всегда мешает.