На старом чердаке - Прокофьева Софья Леонидовна (лучшие книги .txt) 📗
Но тут Сашка увидел, что это вовсе не хвост, а рукав маминой кофты. Синий, в белый горошек. А вся мамина кофта, размахивая другим рукавом, скачет мимо него по коридору. Сашка бросился вдогонку за маминой кофтой.
Мамина кофта влетела в комнату и прямо с пола скакнула на шкаф.
Испуганно заговорила люстра стеклянными голосами. На люстре верхом сидела еще одна обезьяна и раскачивала ее, отталкиваясь от потолка длинной босой ногой. В коридоре зазвенел телефон. Сашка схватил трубку. «Может, мама?» — с надеждой подумал он. Но это был папа.
— Приехал? А? — нетерпеливо спросил папа.
— Приехал… — почему-то шепотом ответил Сашка и оглянулся.
— Мм… — затосковал папа. — Ну, дай, дай мне его к телефону.
— А ты скоро домой?
— Не знаю, ничего не знаю. Сижу здесь, вот досада, и жду «Степана». Никто ничего не понимает. Ну давай, давай его…
Сашка передал трубку дяде Семе. Дядя Сема заорал в трубку: «Витька! Речной пират! Сколько лет, сколько зим…»
А Сашка пошел в свою комнату, потому что он услышал из-за двери какое-то странное кряхтенье и ворчанье. И, предчувствуя что-то недоброе, Сашка открыл дверь.
Глава 6
КОНЕЦ «НОВОЙ ГВИНЕИ» И ГИБЕЛЬ ЗЕРКАЛА
![На старом чердаке - i_011.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/0/8/9/5/7/108957/1333277075/i_011.jpg)
Сашка замер. Посреди комнаты сидел большой, очень коричневый медведь.
Он сидел точь-в-точь, как сидят игрушечные мишки на полке в магазине — растопырив все четыре лапы.
Медведь наклонил тяжелую голову набок и что-то жевал. Маленькие глазки хитро поглядели на Сашку.
Медведь глубоко вздохнул, но с удовольствием. Видно, то, что он жевал, казалось ему очень вкусным.
Сашка пригляделся и ахнул. Большое круглое пузо медведя было сплошь усеяно цветами. Из густой шерсти наивно торчали ромашки и колокольчики.
— Мой гербарий!.. — прошипел Сашка. — Я для тебя его собирал, да?
Сашка сделал шаг вперед и сразу же шаг назад. Кто его знает? Может, он еще не очень-то дрессированный, этот медведь, может, еще полудикий.
И тут на полу между расставленными лапами медведя Сашка увидел свой альбом с марками. Вернее, это был уже бывший альбом. Он был весь изуродован и изжеван, смят, изодран в клочья. А тут еще эта зверюга лохматая нисколько не стесняясь, опустила когтистую лапу, выдрала еще одну станицу и преспокойненько запихала ее в свою пасть. Зажмурилась и начала лениво жевать.
— Дядя Сема! Дядя Сема! — отчаянно завопил Сашка.
Дядя Сема, потирая красное ухо, заглянул в дверь.
Сашка руками, головой, всем телом показал на медведя.
Лицо Симеона Симеоновича страдальчески сморщилось.
— А… — виновато протянул он. — Не доглядел я… Замутился со всеми делами…
Симеон Симеонович, тихо приговаривая: «Ах, ах, надо ж такому случиться», — поднял с полу альбом с марками. Сгреб цветы с медвежьего живота. Получился жалкий, печальный букетик.
В коридоре снова зазвонил телефон.
— Это меня! — выкрикнул дядя Сема и выскочил из комнаты.
Сашка с ненавистью посмотрел на медведя: «Ему-то что. А «Новая Гвинея»? Она, наверно, у него в животе уже переваривается…»
— Это вас, молодой человек, — церемонно сказал дядя Сема, появляясь в дверях, и поклонился Сашке, — если не ошибаюсь, какая-то барышня.
Сашка взял в руки теплую телефонную трубку. Она просто здорово нагрелась от уха Симеона Симеоновича. Сердце его сильно забилось.
— Саша, — сказала Катя низким чужим голосом. Но Сашка все равно ее сразу узнал. Катя не выдержала и прыснула.
— Отстань, — шепотом попросила она кого-то. Наверно, рядом стоял Борька. Конечно, это был Борька, кто же еще? Они звонили, наверно, из автомата. И стояли рядышком в тесной телефонной будке.
— А, это ты, — ответил Сашка, стараясь говорить холодно и обыкновенно.
— Это кто подходил? — спросила Катя.
— Так, дядя, — с торжеством сказал Сашка.
— Нет, правда? — уже настоящим, своим голосом сказала Катя. — А… звери?
— И звери тут. Где же им быть еще? — Сашка с трудом сдерживал ликование. — Заходи, Катя, сама увидишь.
— Нет, правда?
Катя замолчала. Сашка Услышал ее дыхание.
— Мы сейчас на футбол собираемся, — с сожалением сказала Катя и добавила просительно: — А после футбола можно?
— Мне какое дело. Когда хочешь, тогда и заходи.
— А ты на футбол не идешь?
— Билета нет — растерялся Сашка.
— А у меня лишний! Хочешь? — вдруг предложила Катя. — Не твоё дело, отвяжись, — свирепым шепотом мимо трубки сказала она кому-то.
Вот это да! Катя сама приглашала его на футбол. И даже билет предлагала. И это все при Борьке. Он стоял рядом, конечно, и все слышал.
— Отчего же, — сдерживая дрожь, тихо сказал Сашка.
— Через полчаса на моем дворе. Идет?
— Идет.
Сашка услышал в трубке короткие гудки. Сашка стоял и слушал их. Они, как цепочка, еще соединяли его с Катей, и ему было жаль класть трубку…
— Ба-ба-бах! Бум! — что-то дико грохнуло и загремело в папа-маминой комнате. Там случилось что-то ужасное. Наверное, там сразу рухнули стены и потолок.
В коридор из кухни, что-то жуя, выбежал Симеон Симеонович. Лицо у него было совсем белое. Черные усы на этом белом лице как-то выскочили вперед. Он, топая, пробежал мимо Сашки. Сашка со всех ног бросился за ним. В дверях они столкнулись и застряли.
Потом их сверху накрыла рычащая, дрожащая тяжелая шуба.
И так они все втроем — Сашка, Симеон Симеонович и медведь ввалились в комнату.
В комнате стоял не то туман, не то дым.
С потолка сыпалась известка. Острыми кусками, вздрагивая и страшно звеня, падало зеркало.
![На старом чердаке - i_012.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/0/8/9/5/7/108957/1333277076/i_012.jpg)
Посреди комнаты, держа в трясущихся лапах ружье, стояла обезьяна. В углу с жалобным визгом обнялись медвежата.
Над головой у Сашки, громко хлопая крыльями, закружились желтые и зеленые попугаи. Казалось, они вылетают прямо из Симеона Симеоновича.
Попугаи, как слепые, сильно, с размаху, бились о стекла. В воздухе завертелись желтые и зеленые перья.
Обезьяна выронила ружье, обняла ногу Симеона Симеоновича и, прижавшись к ней всем телом, заскулила, задрав голову кверху.
Дым рассеивался. Белая пыль оседала на пол. С потолка еще срывались куски штукатурки. Около люстры чернела дыра.
— Нечего сказать, навестил сестру… Двадцать лет не был… — простонал Симеон Симеонович. — Да лучше бы еще пятьдесят не приезжал… Старый балбес.
Симеон Симеонович яростно постучал себя кулаком по лбу.
«Дурак я, про этих зверей наплел, — обозлился на себя Сашка. Он не мог смотреть на виноватое и огорченное лицо Симеона Симеоновича. — И без этого ружья тоже обошелся бы как-нибудь. Не помер».
— Дядя Сема, — не зная, чем его утешить, сказал Сашка. — Ничего… Папка все равно хотел летом ремонт делать. А зеркало…
Сашка запнулся. Он знал, что мама огорчится. Мама считала, что зеркала бьются не к добру, и переживала, даже когда треснуло маленькое круглое зеркальце. А тут такое зеркалище во весь шкаф.
Дядя Сема все сопел и вздыхал и даже замахнулся на ни в чем не повинного медвежонка. Медвежонок обиделся и закатился под стол. Ох, до чего же все нескладно вышло! Хорошо еще, что Борька про миномет не поверил.
— Два часа, — вздохнул дядя Сема. — Кормить их пора. Кашу сварю, что ли.
Дядя Сема, какой-то постаревший, устало волоча ноги, пошел на кухню.
А Сашка, так ничего ему не сказав, на цыпочках прошел в переднюю и вышел на лестницу. Он плотно прикрыл за собой дверь. Не хватало еще, чтобы эти твари по всему дому разбежались… И бегом бросился вниз.