Повесть о верной Аниске - Гурьян Ольга Марковна (читаем книги онлайн бесплатно без регистрации txt) 📗
Глава тринадцатая
СТАРУШКА
![Повесть о верной Аниске - i_022.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/3/0/8/2/2/130822/1333213250/i_022.jpg)
Аниска совсем выбилась из сил, упала на придорожный камень, закрыла лицо руками, плачет:
— Ой, бедная я, несчастная я уродилася! И куда путь держать, сама я не знаю! И где меня погибель ждёт, я не ведаю! Избежала я яда, топора и петли, а придёт мне конец на чужой стороне. Ой, уж не видеть мне родимого батюшки, семерых моих милых братиков. Как-то они там без меня живут! Не видать мне ласковой подружки Анны Ярославны. Небось ждёт меня, ищет, слёзы льёт.
Плакала она, плакала и вдруг слышит — кто-то идёт, медленно тащится. Отняла Аниска руки от глаз, видит — бредет по дороге старушка, маленькая, тощенькая, вдвое согнулась под тяжёлой вязанкой хвороста. Идёт и сердито себе под нос бормочет.
![Повесть о верной Аниске - i_023.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/3/0/8/2/2/130822/1333213250/i_023.jpg)
Подошла старушка к Аниске, остановилась, оглядела с ног до головы, а потом осмотрела с головы до ног, а потом скосила глаза и ещё сбоку взглянула, усмехнулась, подмигнула и заговорила:
— Ох уж эти мне молодые да нежные — из-за всякого пустяка слёзы льют. Вот я, старая, как тяжело несу, а не плачу.
Аниска пожалела старушку, подвинулась и говорит:
— Садись, бабушка, отдохни!
Старушка присела бочком, на Аниску поглядывает и ворчит:
— Ну и времена настали. И солнышко не так тепло греет, и дорога в лес вдвое длинней стала. А хворост тяжёлый, будто дубовые брёвна. Верно, отсырел от непогоды.
А какая там непогода! День-то был ясный, пригожий, и вечер хороший, и вчера не хуже было. Аниска пожалела старушку и говорит:
— Дай, бабушка, я тебе вязанку до дому донесу.
Старушка головой закивала, захихикала и говорит:
— Донесёшь ли? Я и то запыхалась, а ты, молодая да балованная, и поднять не сумеешь.
— Донесу, — говорит Аниска.
Взвалила она вязанку на плечи, пошла. А старушка семенит сзади, выговаривает:
— Ох уж эти молодые, к работе не приученные! За какое дело ни возьмутся, ничего толком не сделают. Вот теперь хворостину потеряла, да такую хорошую. Что же, мне всю дорогу за тобой подбирать, что ты уронишь?
Аниска тащит вязанку, молчит, а сама думает:
«Вот противная старушка! Что она надо мною издевается? И что у ней на уме — доброе или злое? Вот брошу я её противный хворост, убегу, пока не поздно, от греха подальше».
Однако же жалко ей эту ветхую старушку, идёт, несёт.
Вот приходят они к старушке домой, Аниска вязанку на земляной пол скинула, хочет идти, а старушка не пускает.
— Запарилась ты, отдохни немного. А я сварю кашу, накормлю тебя.
А уже вечереет, а ведь Аниска-то с Анной Ярославной уехали в лес до завтрака, да и после у ней ни крошки во рту не было. Только сейчас вспомнила, какая она голодная.
Сидит Аниска, отдыхает, а старушка кашу варит, большой ложкой мешает в котле и говорит:
— Ты, видно, не здешняя? Что-то мне твоё лицо незнакомо, а я тут всех в округе знаю.
Аниска смутилась и отвечает:
— Я из дальней деревни, а здесь мимоходом.
— А из какой же ты деревни? — спрашивает старушка.
Аниска сразу не придумает, как французские деревни называются, и говорит:
— Такая деревня — небольшая. Я забыла, как называется.
— Это бывает, — говорит старушка. — Иной человек не то что деревню, а собственное имя не может вспомнить.
— Я помню, помню, — говорит Аниска. — Я хорошо помню.
А старушка опять спрашивает:
— Платье-то на тебе какое, не крестьянское?
— Какое платье? Моё? А это старое платье. Это платье мне дала моя тётя, а тёте дала — как это сказать по-французскому? — жена дедушки. А ей дала — ну как это? — внучка дяди. А ей дали дядя, тётя, брат, сестра, соседка…
— Вот как! — прервала старушка. — Выходит, твоему платью износа нет. Все его носили, а оно всё новое.
Вот каша сварилась. Налила старушка полную миску, — сидят едят. Старушка-то по зёрнышку клюёт, а Аниска за обе щеки уписывает. Поели они, ложки вытерли, старушка перестала улыбаться и говорит:
— А теперь отвечай мне по всей правде, сознавайся. Ты из замка убежала?
Аниска испугалась. Все слова, какие только знала, сразу перезабыла, быстро-быстро бормочет:
— Нет-нет-нет! Я не понимаю. Какой замок? Большой или маленький, синий или красный, деревянный или каменный? Я… я не убежала, не прибежала, не видела, не слышала. А ты почему догадалась?
— По всему, — говорит старушка. — Вы, молодые-то, собой гордитесь, думаете, старики все из ума повыжили. А я ещё не слепая, не глухая, я всё замечаю. Платье-то на тебе дворянское, а ты со мной на одном камушке сидела, мою ношу тащила. Это ни одна, барышня себе не позволит. Значит, платье на тебе чужое и сама ты не то, что кажешься. И к тому же ты мокрая вся. С чего бы это? Здесь поблизости нет речки, и намокнуть ты могла только в замковом рву. Как ты туда попала? Кабы по добру ушла, тебе бы опустили подъемный мост. Значит, ты тайком убежала. Сознавайся, кто ты, и какая с тобой приключилась беда?
Аниска заплакала и сказала:
— Я не здешняя, я из Киева. Злые люди хотели украсть мою княжну. Я нарочно её платье надела, они меня украли. Они меня заперли и хотели убить. Провалиться мне на месте, если я вру!
Старушка выслушала и ну смеяться! Хохочет, по бокам себя бьёт, ладонями всплёскивает, сквозь смех едва выговаривает:
— Ай, я умная, ай, я хитрая, ай, я всех вас насквозь вижу. Вы, молодые, много о себе воображаете, а я вас вокруг пальца оберну. Ой, дурочка, ах, дурочка, обмануть меня хотела, а я сразу поняла, что никакая ты не барышня, а простая девчонка. Ох, сейчас лопну от смеха!
Аниска смотрит на неё, думает:
«Вот противная старушонка! Я ей моё горе поведала, а ей смешно».
Наконец старушка перестала смеяться. Уж не трясётся, нос и рот ладонью утёрла и заговорила:
— Что же мне с тобой делать, с глупенькой, с молоденькой? Придётся мне тебя пожалеть. Так слушай же меня внимательно. Скоро ночь, а ты устала и не сможешь уйти далеко. А днём тебе тоже нельзя уйти, чтобы люди тебя не увидели. А люди по всей округе на замковой земле живут, на весь век к ней прикреплённые, и в замке наша жизнь и смерть. Кто тебя увидит, тотчас тебя схватит и в замок вернёт.
— А меня уже видели, — сказала Аниска. — Маленький Бодо и ещё парнишка на опушке. Уж они грозились.
— Это плохо, — сказала старушка. — Они хоть сами и не сумели тебя поймать, да расскажут своим отцам, матерям, и тут тебе конец придёт.
— Что же мне делать? — воскликнула Аниска.
— Придётся тебе переодеться, — сказала старушка. — Они тебя по платью запомнили, а лица не приметили. Я тебе дам моё праздничное платье, оно хоть старенькое, а чистое. Эту ночь ты у меня переночуешь и ещё на завтрашний день здесь останешься, а уйдёшь уж завтра вечером. Сюда никто не заглянет, так что ты не бойся. И ещё вот что я тебе скажу. Хоть ты и бойко тараторишь по-нашему, а всё равно люди сразу признают, что ты не здешняя. И мой тебе совет — поменьше разговаривать — лучше помолчи. А теперь ложись спать — время позднее.
— Бабушка! — воскликнула Аниска. — Чем мне вам отплатить? Я-то думала, вы противная, а вы вот какая добрая!
— Эх вы, молодые, всех по внешности судите. Вот хотела бы я посмотреть, чем тебе твоя княжна за верную службу отплатит!