Как Саушкин ходил за спичками - Ряховский Борис Петрович (бесплатные книги полный формат txt) 📗
Саушкин мигом зашнуровал её. Попалась, усатая!
Старуха запричитала из шкуры:
— Ой, слепа совсем стала! Я тебя приняла за Саушкина, знаменитого неудачника. Уж извини, выпусти меня, да поди своей дорогой.
— Я и есть Саушкин.
![Как Саушкин ходил за спичками - i_017.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/7/0/0/3/7/170037/1372411517/i_017.jpg)
Старуха не верила:
— Неудачливость не грипп, от неё не вылечиваются.
— А я вылечился. Теперь вам не вывернуться. Довольно помучили людей.
Старуха отпиралась, вертела крокодильим хвостом, лебезила:
— Один раз только и согрешила — засунула тебя в львиную шкуру, а теперь ты меня в крокодилью, вот и квиты, яхонтовый мой, бриллиантовый.
— А кто к мельнику приходил в крокодильей шкуре, стращал, требовал полный горшок денег? — спросил Саушкин.
Теперь дошло до старухи, что другой стал Саушкин, что близка расплата.
— Ой, что же будет? — причитала старуха.
Саушкин через международную телефонную станцию заказал зоопарк. Объявил в трубку:
— Для вас есть крокодилиха на развод.
— Ой, что же будет! — причитала старуха.
— Слушайте и воображайте, что с вами будет, если вы не закроете фирму «Липучка» и не откроете «Химчистку», — сказал Саушкин.
— Я привезу крокодилиху в зоопарк, там вас посадят в террариум. Смотритель террариума удивится: у крокодила растут усы! За усы будет цепляться мусор, ветки всякие, водоросли. Смотритель обрежет усы раз, другой, третий — растут! Растут с невиданной скоростью, растут на глазах… Однажды смотритель рассердится и хлестнёт крокодила метлой. Крокодил, ясное дело, должен зареветь своим голосом… Ну-ка поревите, — сказал Саушкин.
Старуха проревела.
— Никуда не годится! — сказал Саушкин. — Настоящий крокодил одновременно лает и воет. Само собой, скоро смотритель выбьется из сил. Посадят усатого крокодила в клетку, отвезут в Африку и выпустят в реку Конго. А уж там за вас крокодилы возьмутся!
— Саушкин, — завыла старуха, — мне страшно! Ведь какие раздобытки в «Химчистке». Копеечное дело! А мне надо большое приданое. Кто на мне без хорошего приданого женится, на усатой-то…
— Выдам вас замуж, если закроете «Липучку», — сказал Саушкин.
— Закрою, закрою! Это за кого же — замуж?
— За мельника, — сказал Саушкин.
— Говоришь, купаться, купаться, а вода холодная. Мельник электричество ни на дух не переносит, а я бреюсь электробритвой.
— Будет вам электричество, — сказал Саушкин.
Он позвонил по телефону Гену Никифоровичу и попросил приехать к мельнику на остров, привезти лампочки, провода, инструменты.
— Мне некогда, — отговаривался Ген Никифорович, — я переделываю выжималку. Сегодня облако застряло в раструбе. Ни туда, ни сюда.
— Плохи ваши дела, — сказал Саушкин. — Кто думает только о себе, тот неудачник.
Ген Никифорович засмеялся и обещал явиться на остров к мельнику с инструментом и прочим.
Саушкин написал маме письмо: дескать, спички ещё не купил, но купит, ведь теперь он на пути к дому.
Саушкин выпустил старуху из крокодильей шкуры, сел на свой баллон и поплыл на остров к мельнику.
Сказал про себя:
«Вперёд, и ничего не бойся»…
ТАМ, ГДЕ ТЕМНО И УЖАСНО
Со словами «Вперёд, и ничего не бойся» он постучал в окованные железом ворота амбара.
Мельник глянул в замочную скважину. Погремел ключами и впустил гостя.
Огляделся Саушкин: в амбаре стало ещё страшнее — бугры, ямищи, а в них темень, как вода.
Мельник счастлив, хохочет, трясёт бородой:
— Хитрецы на простаков падки! Попался, второй раз не выпущу.
Саушкин в ответ засмеялся:
— Чем испугал! Теперь моё любимое занятие — сидеть в темноте.
— Это чего же хорошего?
— Думаю. В темноте на любую загадку нахожу разгадку.
Мельник даже рот разинул: неужто? Стал просить:
— Может, в моём амбаре посидишь, разгадаешь, где серебро искать? Полная темнота, ничего не мешает.
— Несите кусок хлеба и запирайте меня, — сказал Саушкин.
Он накрошил хлеба, затаился. Прибежала мышка к хлебу. Саушкин услышал её, накрыл ладошкой. Привязал к хвосту нитку, отпустил. Подождал-подождал, пошёл по нитке и нашёл норку. Позвал мельника, указал место. Тот раз копнул, другой — и вот оно, серебро, лежит кучкой.
Мельник глядел на серебро, глядел, не верил своим глазам. Попросил:
— Можно твоим средством попользоваться, мил-друг Саушкин?
![Как Саушкин ходил за спичками - i_018.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/7/0/0/3/7/170037/1372411517/i_018.jpg)
Саушкин разрешил попользоваться. Мельник заперся, долго сидел в тёмном амбаре, а как вышел, признался, что сидел без толку в полной темноте. Уходил в амбар с заботой и вернулся с ней же. Попросил:
— Поди, мил-друг Саушкин, посиди в темени… Поди, догадываешься, какая забота… как зверину отразить.
Саушкин посидел в амбаре. Вернулся и объявил мельнику:
— От зверины одно средство — электричество. Мельник раскричался:
— Не надо мне ни електричества, ни атому, ни селиви-стера!.. Или как его там, показывает который, с ручками.
— Посидите в полной темноте, — сказал Саушкин, — авось придумаете другое.
Мельник отмахнулся:
— Сидел я в твоей полной темноте… Ты хоть скажи, что зверине это самое електричество?
— А вот скажите, где живут лешие, кикиморы, шишиги?
Мельник подумал и ответил:
— В чащах, в болотине…
— Стало быть, там, — сказал Саушкин, — где нет ни радио, ни электрического света, ни селивистера… тьфу, ни телевизора. Так?
— Оно так, — поневоле согласился мельник.
Приплыл на водном велосипеде Ген Никифорович, привёз мотки проводов, инструмент.
Провели на острове электричество, поставили розетки, ввернули лампочки.
Мельницу отремонтировали, пустили, замахала она крыльями.
— Жизнь у вас налаживается, — сказал Саушкин мельнику, — деньги на месте, мельницу пустили… Усатая зверина больше не явится… Всё как у людей. Можно и жениться.
— Может, есть такая, какая пошла бы за меня, да как её обнаружишь, — сказал мельник. — Мил-друг Саушкин, благодетель мой, посидел бы ещё раз в полной темноте, а?
Посидел Саушкин в амбаре. Вышел, объявил: додумался, есть невеста для мельника, поехали, мол, сватать.
Ген Никифорович немедленно забрался на свой водный велосипед, а Саушкин не спешил: дескать, по-вашему — «вперёд, а там разберёмся», а по-нашему — «вперёд, но сперва разберёмся». Он расспросил мельника, как и что говорить при сватовстве.
Мельник учил:
— Главное в сватовстве — смело нахваливайте меня, врите за семерых. Чтобы вас несло, как на салазках под гору. Чтоб на вербе груши росли, чтоб медведь летал.
У мельника в доме стояла горка из шести сундуков. Достали из сундуков праздничную одежду. Нарядились Саушкин и Ген Никифорович: шёлковые рубашки подпоясаны витыми поясами, блестят лакированные сапоги. Картузы щёгольские, с солнышком на лакированных козырьках. В руках гармошки саратовские, с колокольцами.
Отплыли сваты от острова.
— Вперёд, и ничего не бойтесь, — сказал Саушкин Гену Никифоровичу.
СВАТАЮТ, ТАК ХВАСТАЮТ
— Вперёд, и ничего не бойся, — сказал себе Саушкин, как высадились они на острове усатой старухи.
Вышла она к ним разряженная, в сарафане, в жемчугах. Щёки свёклой нарумянены, брови наведены углем. Ген Никифорович начал:
— Были в Италии, были и далее, были в Париже, были и ближе.
Саушкин подхватил:
— У вас товар, у нас купец! Сватается князь-княжевич, красавец королевич!
Старуха отнекивалась:
— Спасибо за честь, да рано мне замуж-то. Саушкин и так, и этак подкатывался к ней:
— Счастья своего не понимаете. Вам подают белужину, А вы: посидим без ужина.
Старуха опускала глаза:
— Больно в широки сани сажусь. Такого красавца да мне в мужья.
Посватали, наконец.
Назначили день свадьбы и место. Поставили мельнику видеотелефон, чтоб звонил невесте, как соскучится, и не только слышал её, но и видел.
Уехал к себе на остров Ген Никифорович.