Завтрашний ветер - Файнберг Владимир Львович (читать бесплатно книги без сокращений txt) 📗
Я всё взмахивал и взмахивал вёслами, делая короткие гребки, пока не заметил, как задрожал кончик удилища. Я вовремя подсек и снова начал выбирать леску с добычей.
В эту минуту из-за другой стороны острова прямо на меня, треща мотором, вылетел огромный, как пароход, катер рыбоохраны с красным флагом, на котором было написано: «СССР».
Глава 10
Дни его сочтены
Вот уж правда: в жизни мне не везёт! Там, на катере, было целых три инспектора. Один за рулём, а двое стояли с длинными баграми наготове. Они притянули мою лодку к борту и сразу спрыгнули в неё.
— Ещё живая, — сказал один из них и, придерживаясь рукой за катер, другой кинул судака в воду.
Второй инспектор быстро ломал об колено мои удочки и выбрасывал обломки.
— А на той леске ещё кто-то ходит, — сказал первый инспектор, вынул складной нож и раскрыл его.
— Погоди, — сказал второй, — надо выбрать.
Он ловко вытащил из реки большого краснопёрого окуня, снял с крючка, выбросил в реку.
Первый тут же ножом порезал леску на части, потом подбросил на ладони блесну и тоже швырнул в воду.
— Дай конец! — сказал он тому, что сидел за рулём катера.
Тот обернулся и протянул тонкий канат.
— Привяжи его к цепи, поедешь за нами! Понял? — впервые посмотрел на меня первый инспектор.
— Дяденька, я не знал…
— Работай, работай! — Они перелезли обратно в свой катер.
![Завтрашний ветер - pic_7.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/3/3/3/0/3/233303/1421649713/pic_7.jpg)
Я перешёл по опустевшей лодке на нос и стал возиться с канатом.
— Быстрей!
Конец каната никак не проходил в звено цепи. А может, у меня руки дрожали…
— А ты продень в кольцо, — добродушно посоветовал тот, кто сидел за рулём.
Я продел конец каната в кольцо, за которое крепится цепь, и завязал узлом. Другой конец каната был привязан у них на катере.
— Поехали, — сказал один из инспекторов.
Катер взревел своим страшным мотором, я чуть не вылетел в воду — так быстро они понеслись, и следом я на привязи в моей арестованной лодке.
Красный флаг хлопал на ветру и то открывал, то закрывал спины инспекторов, которые о чём-то разговаривали, наверное, про меня.
Мне было жалко удочек и особенно леску с добычливой блесной, но больше всего я боялся, что они отберут вёсла, а может быть, и лодку.
Меня везли назад по Казаку мимо первого острова. Наверное, в речную милицию.
Я уже начал думать, как буду плакать и обещать никогда больше не плавать в запретку, только чтоб не отбирали лодку…
Вдруг мотор стал тарахтеть не так шибко, катер замедлил ход. Я поднял голову.
Мы подплывали к лодке, где был старик Таточенко.
— Опять обловился? — спросил первый инспектор. — Чем вы её только берёте?
— Так я ж не в зоне, гражданин инспектор, — хмуро ответил Таточенко, с готовностью откидывая рваную мешковину, под которой навалом лежала рыба.
— Что ж, не пойман — не вор, — так же хмуро ответил второй инспектор, отталкивая его лодку.
Мы снова понеслись дальше, а мне стало ещё обидней…
На берегу под гостиницей уже виднелись первые купальщики. Мы как раз стали приближаться к этому берегу. И все могли увидеть, как меня ведёт на буксире катер с красным флагом. Из-за одного паршивого судака, ну пусть с окунем, которого я ещё и не поймал толком…
Невдалеке от гостиницы мотор катера снова утих, и я глянул, кого это они ещё зацапали.
— Он говорит — ты Фроськин пацан? — спросил первый инспектор, поднимаясь на корме.
— Ну и что?
— Так вот, коль Фроськин, отвязывай конец и греби до дому. И помни, это тебе первое предупреждение. Попадёшься второй раз — будет штраф. Понял? И конфискуем лодку.
— Ладно.
— Вот и хорошо, что ладно. А матери скажи, чтоб больше на браконьерство не посылала. А то всерьёз оштрафуем. Понял?
Я сорвал кожу на большом пальце, отвязывая проклятый, мокрый канат.
— Понял, понял.
Они мигом уехали в пролив, а я, как вчера, остался один в лодке напротив гостиницы.
Зато сегодня мне было куда спешить. Ещё рано. Нет худа без добра. И я успею застать Владилена Алексеевича. А удочки — удочек я себе сколько хочешь из орешины новых сделаю, только вот леску с блесной доставать придётся.
Но когда я с вёслами на плече поднялся домой, Владилена Алексеевича там уже не было.
Вместо него на веранде сидела, дымя папироской и разговаривая с матерью, тётка из киногруппы.
— А вот мой Валера, — сказала мать. — Ты чего так быстро управился?
Я поставил вёсла у сарая и только махнул рукой — стану я рассказывать при посторонних!..
— Вашего мальчика я уже знаю, — сказала тётка, мельком взглянув на меня, — вы и его предупредите. Это очень серьёзно. Нужен режим. Вы сами должны понять — Владилен Алексеевич нуждается в полном покое. Дни его сочтены. Академик Пресман сказал, что скоро наступит конец. Вы понимаете?
— О господи! — сказала мать. — Он же ещё совсем молодой…
— Тридцати нет, — вздохнула тётка. — Его и в Англию посылали к специалистам. Болезнь неизлечима. От него это скрыли, но мы знаем: сначала отнимутся ноги, руки, потом речь, дыхание…
— Вот напасть! — сказала мать. — Может, ему в больницу? Кто же его, злодей, работать?то заставляет?
— Сам.
— Неужто?
— Представьте. Говорит — без работы я бы уже давно умер. Он ведь почти всю картину снял в таком состоянии. Мы приехали доснять кое-что, через неделю — в Москву… Ну хорошо. Мне пора. — Тётка поднялась с табуретки. — О том, что я с вами говорила, пусть он не знает. И ты, мальчик, — как тебя зовут?
— Валера.
— И ты, Валера, пожалуйста, не проговорись Владилену Алексеевичу, что знаешь о его беде. Хорошо?
— Ладно.
— Обеспечьте полный покой. Лекарства у него есть. Если что — немедленно сообщите нам в гостиницу.
— Ой, беда! Ой, беда! — запричитала мать.
— До свидания, Ефросинья Васильевна, мне пора на съёмки! До свидания, мальчик…
Она уже дошла до калитки, когда я опомнился и догнал её:
— Тётенька, а где эти съёмки? Можно мне поглядеть?
— Конечно. Можешь пойти со мной.
— Куда вяжешься?! — крикнула мать с крыльца веранды. — Иди есть, не завтракамши…
Но я уже был за калиткой. Я готов был бежать впереди тётки. Только не знал куда.
Глава 11
На съёмках кино
Как же я сразу не понял, что надо бежать на футбольное поле! Зря они, что ли, набирали целых две команды наших пацанов?
У нас в посёлке есть стадион, самый настоящий, возле самой ГЭС и есть простое футбольное поле.
Так вот кино снимали почему-то не на стадионе, а далеко — на обыкновенном пыльном поле рядом «с совхозными виноградниками. Может, они не слыхали про стадион?
Когда мы с тёткой подошли к виноградникам, там уже стояли все машины киногруппы: и автобус, и легковая, и грузовые фургоны с какими-то гудящими штуками, и прожектора, которые вспыхивали синеватым, слепящим светом, хотя день был и так солнечный. Поодаль были ещё какие-то машины. Много машин.
Пацаны бегали по полю с мячом, только никакой настоящей игры не было, потому что все то и дело останавливались и смотрели на артистов, кинооператора и Владилена Алексеевича, который сидел на раскладном стуле под огромным зонтом и разговаривал с каким-то косматым и бородатым дядькой.
Вокруг них суетились парни с блокнотами, маленькими приборами, непонятными мне. Все они, как на подбор, были в таких же синих техасских брюках с широкими отворотами, как у Владилена Алексеевича.
А рядом в тени виноградника сидели на земле в платочках и простых платьях работницы совхоза. Человек пятнадцать. Никого из них я не знал. Только одна, самая молодая, показалась знакомой.
Я подошёл поближе.
— Что, Сычёв, не узнаёшь?
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности — это была Наташка Познанская! Вот так переоделась! Ни за что б не догадался! Смотри ты какая ловкая — в артистки записалась!