Пруд Белых Лилий - Тор Анника (полные книги txt) 📗
Май и Свен были похожи тем, что оба считали устройство общества несправедливым. Но Май думала, что социал-демократы собираются изменить это и, тогда такие, как она сама, "простые люди", смогут учиться и участвовать в принятии государственных решений. Она собиралась стать политиком.
— Они еще узнают, кто такая Май из района Майорна! — говорила она и смеялась.
"Май из Майорны" — это была шутка, которую кто-то придумал в первые дни семестра. Но Май не обижалась, даже сама иногда употребляла это выражение. Поэтому не было смысла дразнить ее так.
Солнце скрылось за вершиной одного из высоких деревьев на другой стороне пруда. Холодало. Штеффи отправилась домой.
Она открыла входную дверь ключом, который повесила на шнурок и приколола в кармане английской булавкой. Сначала предполагалось, что Штеффи будет звонить в дверь служебного входа, но Эльна устала от этой "вечной беготни" на кухню и попросила фру Сёдерберг дать Штеффи личный ключ.
— С девочкой все в порядке, — сказала Эльна. — Она не потеряет его.
Жена доктора очень долго объясняла Штеффи, что может случиться, если она потеряет ключ: взлом и ограбление квартиры, украденные серебряные столовые приборы и картины — "бесценные картины, ты понимаешь!" — разбитый фарфор и испачканные персидские ковры.
Эльна полировала зеркала в прихожей.
— Тебе письмо.
Письмо лежало на столе под зеркалом вместе с почтой для доктора и его жены. На конверте — штамп Вены, первое письмо из дома, с тех пор как она приехала в Гётеборг.
"Милая малышка Штеффи!"
Это был папин почерк.
"Мы рады, что тебе позволили учиться в Гётеборге. Ты не потеряешь время и продолжишь образование точно так, как могла бы сделать это дома, если бы жизнь шла своим чередом, как прежде.
Здесь больше ничего не напоминает о том, что было раньше. Война — это тяжелое бремя для всех, но хуже всего, конечно, нам, евреям. Лачуга, в которой живем мы с мамой, уже сейчас ледяная. Я с трудом представляю себе, каково будет зимой. Каждое утро мама пешком проходит долгий путь до дома пожилой дамы, у которой она прибирается и готовит еду, в то время как я отправляюсь на работу в Еврейский госпиталь. После рабочего дня мама должна еще полчаса идти в обратную сторону до магазина, где евреям можно покупать продукты. В квартале, где мы живем, есть бакалея и молочная лавка, но там нам нельзя покупать. Ты понимаешь, как это утомительно для мамы. Она похудела и всегда усталая. Сейчас она лежит и спит, поэтому я пишу один. В следующий раз мама наверняка напишет сама.
Но я не хочу жаловаться, каково нам тут. Главное, что ты и Нелли в безопасности и имеете все, что нужно. Я не думаю, что Швеция может быть втянута в войну, тебе не нужно беспокоиться. И, как я сказал, теперь у тебя есть возможность продолжить учебу. Жизнь в городе, конечно же, дает больше шансов, чем изоляция на острове. Здесь ты будешь общаться с образованными людьми и заведешь друзей своего круга…"
Штеффи отложила письмо.
"Образованные люди. Друзья моего круга".
Что имел в виду папа? Кто принадлежал к ее кругу? По-видимому, не Вера с острова. И едва ли это Май Карлсон, которая жила с родителями и шестью братьями и сестрами в одной комнате с кухней в Майорне. Темноволосая нервная Алиса из ее круга? Или Гариетт и Лилиан?
Первый раз в жизни у Штеффи появилось тревожное чувство, что папа не всегда прав и не всегда знает, что для нее лучше.
Глава 8
![Пруд Белых Лилий - pic_14.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/1/6/8/0/7/116807/1333263567/pic_14.jpg)
![Пруд Белых Лилий - pic_14a.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/1/6/8/0/7/116807/1333263568/pic_14a.jpg)
В начале сентября Хедвиг Бьёрк повела девочек на экскурсию к озеру Дельшён. Их класс освободили от уроков, и они могли посвятить походу целый день.
Сначала они ехали на трамвае, затем довольно долго им пришлось идти до озера пешком с рюкзаками, тяжелыми от стеклянных банок и бутылок, — чтобы было где держать собранную водную живность и насекомых. Впереди широким шагом шла Хедвиг Бьёрк.
Штеффи одолжила у Карин пару резиновых бот. Они были немного великоваты и при ходьбе хлопали по ногам. Штеффи знала, что выглядит нелепо в больших ботах и юбке, из которой уже выросла и которую надела, чтобы не испачкать нарядную одежду. Ей очень хотелось иметь брюки. Или настоящий спортивный костюм с брюками и курткой из шерсти цвета красного вина, как у Алисы.
Девочки разбрелись вдоль берега со своими бутылками и банками. Все, что жило и двигалось, становилось их добычей: гусеницы и водяные паучки, жуки и пиявки.
Издалека в солнечном свете вода казалась голубой, но, если встать у самой кромки, она была коричневой и мутной, не такой прозрачной, как море вокруг острова. Пахло землей. Почва у озера была илистой и вязкой. Не стоило заходить слишком далеко: ноги проваливались, и в ботинки заливалась вода.
Хедвиг Бьёрк не боялась хлюпающих ботинок. Подвернув штанины широких брюк, она бодро шагала, забираясь глубоко в воду.
— Девочки! — крикнула она. — Посмотрите! Какой жук!
Живность в озере имела странные названия: ныряльщики и плавунцы, водомерки и штопальщики. Словно в воде существовал маленький мир с существами, каждое из которых имело свое предназначение.
На руку Штеффи опустилась переливающаяся всеми цветами радуги стрекоза. Она покрутила круглой головкой и покачала тонким туловищем. Прозрачные крылья были так красивы, что Штеффи очень захотелось, чтобы стрекоза улетела. Но ради Хедвиг Бьёрк она накрыла насекомое банкой, аккуратно перевернула ее, закрывая ладонью, и быстро закрутила крышку.
Через два часа, потные, грязные и промокшие, они принялись за свои съестные припасы на плоской скале у края берега. Алиса, как обычно, сидела в одиночестве. Штеффи отметила про себя, что у той на спортивном костюме нет ни единого пятнышка грязи.
— Алиса, — сказала Хедвиг Бьёрк, — ты ничего не ела?
Алиса покачала головой:
— Я не голодна.
— У тебя нет с собой бутербродов?
— Нет.
— Возьми один у меня, — предложила Хедвиг Бьёрк и протянула Алисе бутерброд с сыром.
— Нет, спасибо.
— Не спорь, — сказала Хедвиг Бьёрк. — Тебе нужно поесть, если ты собираешься пробыть целый день в лесу. Возьми же!
Алиса взяла бутерброд и долго ела, откусывая по маленькому кусочку.
После перерыва на завтрак Хедвиг Бьёрк проверила бутылки и банки. Стрекоза Штеффи ее удивила.
— Lestes sponsa. Кареглазая самка стрекозы. Необыкновенно красивый экземпляр.
Сначала Штеффи подумала, что она шутит, но стрекоза и в самом деле так называлась.
Остаток дня девочки собирали растения для гербария. Им разрешили пойти в одиночку или по двое в любую сторону, только недалеко, чтобы успеть вернуться по сигналу свистка, который Хедвиг Бьёрк взяла на время у учительницы физкультуры.
Май заболела, поэтому Штеффи была одна. Алиса ушла, не посмотрев на других. Штеффи отправилась в ту же сторону, держась от Алисы на некотором расстоянии.
Девочки собирали папоротники, мхи и лишайники. Весной придет очередь цветов.
— Голубые и белые подснежники, ландыши! Мы будем ходить в лес каждую неделю и увидим, все, что там происходит, — с воодушевлением говорила в классе Хедвиг Бьёрк.
Среди деревьев Штеффи увидела Алису, которая тут же исчезла. Не было слышно ни звука, кроме треска сучков под ее резиновыми ботами, птичьего чириканья и шелеста листьев на ветру.
Штеффи осторожно срывала растения и заворачивала их в серую бумагу. Затем их нужно будет положить между чистыми листами и придавить стопкой книг или настоящим прессом для сушки растений. Но на пресс стипендии не хватало. Потом растения следует вклеить в гербарий и подписать названия на шведском и латинском языках и место произрастания.
Глубоко в лесу мох был толстым и мягким, словно самый лучший ковер. Ели стояли темные и густые. Тут и там лежали большие камни, поросшие мхом и серым лишайником. Штеффи никогда раньше не видела такого леса. В лесах в окрестностях Вены ветер шумел в светлых кронах деревьев. На острове лесом назывались низкорослые потрепанные ветром сосны и колючие кусты можжевельника.