Та сторона, где ветер - Крапивин Владислав Петрович (серия книг TXT) 📗
Владик недоверчиво промолчал.
Иван Сергеевич выбрался из палатки, подошел к огню.
– Ну вот, искатели приключений. Как вам нравится начало? Вспоминать будет что, особенно Ильке.
– Спит? – спросил Владик.
– Спит.
Глава четырнадцатая
Генка ломал о колено сучья и бросал в огонь. Костер начинал торопливо гудеть и стрелять угольками. Но сухие сучья сгорали быстро, и пламя снова принималось дремать среди алых головешек.
Генке было грустно и спокойно. Гибель лодки его не так уж огорчила. Главное, что Илька не потонул и с Владькиной ногой все в порядке.
Генка посмотрел на Владика. Тот сидел, прикрыв лицо ладонью. Вернее, половину лица.
– Перестань смотреть в огонь, – сказал Иван Сергеевич. – Знаешь ведь, что нельзя.
– Я и не смотрю, – откликнулся Владик.
И Генка увидел, что он действительно не смотрит. Ладонью Владик закрывал здоровый глаз. Но другой, невидящий глаз он не отрывал от костра. Может быть, опять видел свет?
– Папа, – позвал Владик. – А завтра как? Пешком бродяжничать будем? Или домой?
– Завтра и решим, – сказал Иван Сергеевич. Свет костра лишь слегка задевал его лицо, и в каждой морщине лежала резкая тень. Владькин отец казался старым и усталым.
«Наверно, он никогда не простит себе, что послушал меня и оставил Ильку, – подумал Генка. – Из-за страха он это сделал. За Владьку боялся больше всего на свете».
«Но ведь выхода не было», – возразил Генка сам себе.
«Все равно…»
«А если бы наоборот? Если бы не с Владиком, а с Илькой случилось несчастье? Владьку он оставил бы одного?»
И понял Генка, что да, оставил бы…
– Шли бы вы спать, – сказал Иван Сергеевич. – Я посижу.
– Не хочется, – сказал Владик.
– Как там Илька?
Владик поднялся и, прихрамывая, пошел к палатке.
– Нормально, – сказал он, вернувшись.
– А ты? Нога не болит?
– Тоже нормально.
«Все нормально», – с усмешкой подумал Генка. И в этот момент Владик сказал:
– Гена, пойдем побродим.
– Куда это? – насторожился Иван Сергеевич. – На одной-то ноге.
– Да просто так. Здесь, рядом.
– Пойдем, – согласился Генка.
Сквозь осинник они выбрались на берег.
– Илька спит как убитый, – сказал Владик и оглянулся, словно хотел увидеть спящего Ильку.
– Намучился, – сказал Генка.
– Лишь бы он не узнал, что не было никакого танкера…
Туман ушел, и ночь опять просветлела. Это была обычная летняя ночь, серовато-синяя, с бледной полосой зари на севере и редкими звездами в зените. С кострами на том берегу. От костров и от бакена тянулись по реке рубиновые шнуры.
Генка обогнал Владика и повернул к воде. Мохнатые кисточки травы шелестели в ногах. Какие-то шарики на упругих стеблях щелкали по штанинам.
– Не надо, чтобы он знал, – снова сказал Владик.
– Как он узнает? – спросил Генка. – Ведь не пойдет он к диспетчеру узнавать, были танкеры этой ночью или не были.
Они подошли к воде там, где лежала широкая плоская балка. Один конец ее был на песке, другой уходил в воду. Владик сел на балку, обняв колени. Генка постоял и опустился рядом.
Вода отливала потемневшим алюминием, и на ней среди редких бетонных зубьев чернела обгорелая лодка.
«Ох и тошно завтра будет Ильке, – подумал Генка. – Он ведь еще и не видел даже, что наделал».
Владик тоже смотрел на лодку. Она была похожа на большой изглоданный полумесяц, который нарисовали сажей.
– Не починить… – вполголоса сказал Владик.
– Илька на нее просто молился, – сказал Генка.
– Ну, Ильке-то легче всех, – неожиданно возразил Владик.
– Почему?
– Завтра ему папа скажет про поездку. Нет лодки – будет Одесса.
«Значит, хуже всех мне, – подумал Генка. – Один у погорелого корабля».
– Хорошо, что парус остался, – сказал Владик. – А то где бы мы взяли новый…
Что за чушь! Не все ли равно: есть теперь парус или нет?
– Что хорошего?
– Разве новую лодку не сделаем?
– Кто? – горько сказал Генка. – Кто ее сделает? Я один?
– Шурик же вернется… А я, думаешь, ничего не могу, да? Илька тоже… И Валерка с Юриком помогут.
– Не смеши. Такие головастики…
– Помогут. Они способные.
– Нет, – сказал Генка. – Строить ведь трудней, чем ремонтировать. И настроения нет. От маленьких толку мало, Шурка возиться не захочет, вам с Илькой не до лодки – уедете скоро.
– Еще не скоро. Почти через месяц.
– Месяц – это недолго, – упрямо сказал Генка. – Да и что это за месяц? Июль. Пыль да жара… Зря вы, Владька, в августе уезжать надумали. Ехали бы в июле, а к августу домой.
– Гена… – негромко сказал Владик. – Я не поеду, Гена.
Генка замер: не послышалось ли?
– Что? – шепотом спросил Генка.
– Не поеду, – повторил Владик.
– Почему? – сказал Генка напряженно и быстро. Он сидел чуть позади Владика и видел только его затылок и щеку на фоне реки и неба. Лица не видел. Да и что разберешь в сумерках?
– Не хочу, – отозвался Владик.
– А Илька?
– А что Илька? С папой поедет. Они вдвоем не соскучатся.
«Может быть, из-за Ильки он не едет? – мелькнула мысль. – Может, обиделся, что Илька все время липнет к его отцу?»
– Иван Сергеевич не разрешит тебе остаться, – уверенно сказал Генка.
– Разрешит.
– Он знает?
– Да.
Ох, до чего же все было непонятно!
– Владька! – отчаянно и жалобно заговорил он. – Что ты мне мозги выкручиваешь? Сначала – «поеду», потом – «не поеду». Сам, что ли, не знаешь, что тебе надо?
– Знаю, – сказал Владик и повернулся к Генке. В глазах его блеснули точки береговых костров. Как насмешливые искорки. Но Владькины слова были совсем не насмешливы: – Конечно, я сначала хотел… Обидно ведь, столько времени у моря жил и почти не видел его. Думаешь, не обидно?
Это Генка понимал.
– А сейчас? – спросил он.
– Знаешь, как плохо лежать после операции? – сказал Владик. – Лежишь в этой проклятой темноте и ничего еще не знаешь. Повязка на глазах. Я тогда все время про одно думал… Вот приеду домой, снова будет август. Опять змея запустим. Я свой, а ты свой. Вместе. Как в том году… А тут все кувырком пошло из-за этой Одессы. Ну, не совсем кувырком: сначала казалось, что хорошо, а потом… Опять получается ты здесь, а я там… – И он сказал, словно ставя точку: – Я так не хочу.
Генка закрыл глаза и увидел то, что хотел увидеть: неудержимый ход облаков и кипение ветра в тополях. От таких ветров певуче и туго начинают гудеть нити «конвертов».
Нарастающими толчками поднималась в Генке радость. Он никогда не думал, что радость можно чувствовать так же, как боль, как тепло, как ветер.
Генка рывком поднялся и шагнул к воде. Она тихо качнулась навстречу, замочила кеды. Генка зачем-то тронул воду ладонью.
– Теплая…
Он боялся, что начнет говорить сейчас суетливо и много, как говорят чересчур обрадованные люди.
Но молчать тоже было нельзя.
– А жить где будешь, пока они ездят? У тетки? Давай лучше у меня. У нас места много, отец уехал.
– Да нет… – сказал Владик. – Я, наверно, у тети Тамары буду.
– У кого? – удивленно переспросил Генка.
– Ну… у Илькиной мамы.
И, растерявшись от неожиданной догадки, Генка сначала спросил, а потом испугался своего любопытства:
– Слушай, а они поженятся, да? Твой отец и… тетя Тамара…
Владик помолчал, а Генка в эти секунды отчаянно сожалел, что сунулся с таким вопросом.
– Ну… я не знаю, – ответил наконец Владик. – То есть наверно… Да.
Генка снова сел рядом. Совсем рядом. Надо было что-то сказать Владику.
– Она хорошая. Только строгая, – заметил Генка.
– Тетя Тамара? – изумленно сказал Владик. – Да что ты. Она совсем добрая. Илька уж ни капельки не слушается, от рук отбился, козел несчастный.
Они оба засмеялись.
Илька был товарищ. Товарищ, вот и все. Генка иногда покрикивал на него по привычке, но давно уже не думал о нем как о маленьком. А Владик говорил сейчас про Ильку как про младшего братишку. И такой разговор очень многое делал понятным.