Рэсси – неуловимый друг (с илл.) - Велтистов Евгений Серафимович (книги полные версии бесплатно без регистрации txt) 📗
– Не трогайте его! – прозвучал звонкий мальчишеский голос, похожий на крик боли. – Это Рэсси! Ни за что не отдам Рэсси!
Сыроежкин, нырнув под стол, бережно взял на руки лохматого Рэсси.
Электроник в тот же миг оказался рядом; прожужжали его команды для Рэсси.
– Зачем только я крикнул?! – обвинял себя Громов. – Короткое замыкание! Как же я не догадался, что он, свернув, наткнется на провод…
Командор смотрел на мальчишек с собакой.
– Какое основное правило вашей машины? – спросил он профессора.
Вместо Громова поспешно ответил Электроник, словно от его слов зависела жизнь Рэсси:
– «Четкое выполнение приказов, которые дает хозяин. Самостоятельность и свобода действий помогают модели соблюдать основное правило…»
– Что-то я не заметил четкого выполнения заданий, – задумчиво проговорил Командор. – Так кто же его настоящий хозяин?
В круглом зале попискивали сигналы тысяч судов. Капитаны вели свои корабли глубинными дорогами. Там, вверху, над океанами Земли, светило солнце и горели звезды, царил штиль и бушевали штормы. Там, во всех океанах планеты, шла обычная жизнь… А Сыроежкин держал в руках неподвижного Рэсси.
![Рэсси – неуловимый друг (с илл.) - _13.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/2/1/5/9/9/9/215999/1409462852/_13.png)
– Неверно! – громко сказал Сергей. – В главном правиле сказано: «хозяина и его друга». – И он удивленно уставился на Рэсси. – Смотрите, он…
– Что – он? – подскочил Электроник.
– И его друга! – повторил Сыроежкин.
И все увидели: собака едва заметно шевельнула хвостом.
– Я – друг… – тихо произнес Сыроежкин.
Хвост опять дрогнул.
– Я – друг Электроника!..
Хвост, чуть помедлив, вильнул.
– Я – друг Громова!!
Еще один взмах.
– Я – друг Рэсси!!!
И в ответ раздался лай. Сначала чуть слышный, как во сне, потом громче, громче. Рэсси открыл глаза, соскочил на пол, отряхнулся и залился звонким, пронзительным лаем.
– Смотрите, он лает!.. – удивленно сказал Громов. – Лай, голубчик, лай!
И, поняв его радость, засмеялся радостно Командор, улыбнулся Электроник, расхохотался Дон. И помощники диспетчера прыснули в микрофоны. А Сыроежкин стоял, широко расставив ноги, и не понимал, почему все смеются.
Он сделал открытие: вернул Рэсси одним словом «друг», которое фон Круг не смог вычеркнуть из памяти. Что тут смешного?
Сергея качало от внезапной усталости. Все корабли Океана двигались сейчас прямо на него. Он не имел права отвечать на их сигналы. Он должен был проверить главное.
– Рэсси, ко мне!
Сильные руки подхватили мальчика и отнесли в соседнюю комнату. Но прежде Электроника, прежде Громова, прежде быстрого Дона, прежде самого Командора, успевшего схватить падавшего Сергея, к мальчику одним прыжком подскочил Рэсси.
– Алло, Сергей, ты слышишь меня? Прием, – услышал Сыроежкин как сквозь он.
Он поднял веки. Увидел лучистые глаза под сросшимися бровями. Командор протянул ему великанскую руку, бережно посадил.
– Ну как, прошло? – спросил Командор. – На глубине это бывает.
– Я управлял… – сказал Сыроежкин.
И Командор сразу понял его:
– У тебя неплохо получается: Рэсси снова стал Рэсси. Когда-нибудь будешь управлять не одной машиной – Океаном. Или Космосом. Как захочешь.
Гель Иванович коснулся его плеча:
– Ты первооткрыватель, Сергей. Дайка я внимательно посмотрю на тебя. – И он ласково заглянул в глаза первооткрывателю, который неожиданно для всех вспомнил самое могущественное слово – «друг».
В зале прозвенели далекие колокольчики. Служба спасения оповещала о традиционном трехминутном молчании эфира. Замер весь Океан, до самого дна, прислушиваясь, не прозвучит ли где SOS. В тишину спокойных секунд, отсчитываемых ровным ходом хронометра, изредка врывался слабый писк – сигналы морских животных, которые носили в себе гарпун «сонных стрелков».
– Это дельфины и киты, – тревожно сказал Громов. – Надо их отыскать!
– Найдем, – обещал Командор.
– С кораблей, из космоса, со дна океана…
– Подключу всех диспетчеров.
– Чтоб больше никто тайно не нажал кнопку.
– Не позволим.
– Верю вам. – Громов вынул из кармана какие-то бумаги, разорвал в мелкие клочья. На вопросительный взгляд Командора улыбнулся: – Так, пустяки…
А Электроник, тоже нарушая традиционное молчание трех минут, сказал Сыроежкину:
– Я переделал основное правило Рэсси. Больше никаких хозяев… Только друзья!
– Вам одним открою строгую тайну. Я разработал Запрещающие Теоремы.
Профессор Громов видит перед собой внимательные лица. Глаза профессора улыбчивы, но говорит он серьезно. Идет урок математики в восьмом «Б». Учитель Таратар кивает головой: он никогда не сомневался в могуществе математики.
– Понимаете всю сложность этого вопроса для прогресса человечества? Запрещающие Теоремы могли бы со временем остановить все машины. – Профессор оглядел программистов. – И вот однажды, написав очередную формулу, я подумал: а чем же виновата сама машина? Разве так необходимо ограничивать ее развитие? Виноват бывает какой-то человек, который либо не осознает результатов ее работы, либо использует во вред другим. В чем провинился мой Рэсси, почему я должен разрушить хорошую модель?.. Я уничтожил Запрещающие Теоремы, проще говоря – порвал лист с формулами. И сделал это с удовольствием!
А машина, из-за которой создавались Запрещающие Теоремы, угрожавшие человечеству, – вот она, совсем рядом, сидит у доски. Лохматая, усатая, с задорным хвостом – до последнего волоска вылитый терьер. Даже не верится, что этот черный тихоня – всемирная знаменитость! Интересно, что Рэсси сам о себе думает? Он-то осознает, в конце концов, что он – Рэсси…
Электроник поднял руку.
– Скажите, Гель Иванович, вы так и не применили свои Теоремы?
Профессор улыбнулся, что-то вспомнив.
– Честно говоря, один раз пытался применить. (Легкий гул удивления пролетел по классу.) Когда Рэсси атаковал нас, я крикнул одну из формул. Рэсси метнулся в сторону, наткнулся на провод, и короткое замыкание чуть было не вывело его из строя. Если бы не открытие Сыроежкина, не знаю, был бы сейчас с нами Рэсси…
Сыроежкин смущенно сморщил нос, хотя все уже знали, как он отличился.
А Громов выхватил из кармана длинную трубку, взмахнул ей, будто дирижерской палочкой, зашагал по классу, рассуждая вслух:
– Вы должны знать, будущие программисты, что человечество за свою историю не раз отказывалось от всемирного эгоизма. Вспомните: когда-то люди установили, что Земля не центр Вселенной, что живут они на периферии Галактики и сама земная жизнь отнюдь не исключение. Однажды мы решили, что не только человек умеет мыслить, и создали автоматы, наделив их почти человеческими чертами. Может, в этом и состоит прогресс?.. Извини, Электроник, что я говорю так при тебе, но ты помнишь историю человечества не хуже меня… Вот, например, Рэсси: он задал нам с Электроником немало задач, пока мы не оценили его поступки. Рэсси еще раз подтвердил неограниченные возможности человека. А лучше меня, пожалуй, все объяснит сам Электроник.
Таратар пригласил своего помощника к доске.
Электроник встал рядом с Рэсси, взял мел, уронил тряпку. Поднимая ее, незаметно погладил собаку. Шевельнулся хвост в знак дружбы. Рэсси смотрел на черную доску из-под косматых прядей шерсти.
– Я приведу примеры самостоятельных действий Рэсси, когда он пространствовал над пустыней, – серьезно начал Электроник и улыбнулся. – Скажу откровенно: я не сразу расшифровал их…
Класс замер. Сам Электроник, лучший в мире математик, ученик профессора, ассистент учителя, – и вдруг признается в своей слабости.
Да этот Рэсси взаправду хитроумен, изобретателен, непобедим. Могучий ум в мохнатом теле!.. Ура неуловимости, хвала неуничтожимости!
Стучал по доске мел. Торопились перья. Груды формул громоздились в тетрадях.