Генеральская дочка - Чарская Лидия Алексеевна (книги бесплатно без .txt) 📗
Перед окном Мурочки растет стройная душистая липа. Вследствие ее не в меру разросшихся ветвей маленькой комнатке не суждено видеть солнца. Глаза Мурочки уже давно прикованы к этому тенистому дереву, принявшему фантастический вид в эту белую ночь. Мура знает, что верхним ярусом своих ветвей липа приходится как раз вровень с окном Доси, помещающимся над ее, Мурочкиной, комнаткой. И если она, Мура, при помощи развесистых ветвей липы проникнет через гостеприимное оконце в салон Доси, — какой славный часок откровенной беседы и смеха они проведут вдвоем!
Мурочка, уже не рассуждая больше, быстро вскакивает на подоконник. Вот они, эти милые руки-ветви, которые сами так и протягиваются навстречу к ней… Минута… и Мурочка с ловкостью, которой могла бы с успехом позавидовать любая обезьянка, уже сидит на толстом суку липы, обхватив обеими руками ее ствол.
Теперь остается только влезть осторожно, перебираясь с сучка на сучок, до той толстенной ветки, которая приходится как раз в уровень с окном Досина салона. Проворно и ловко перебирая цепкими маленькими руками, Мура отважно лезет наверх, не уступая в ловкости и проворстве любому мальчугану. Почти достигнув сука, она поднимает голову вверх и смотрит в окно. Как жаль, что оно не освещено!.. Неужели Дося уже спит в своем пышном салоне?
Как может она спать в эту ночь, полную неотразимой прелести нежного мая! Неужели же она не чувствует, что ее Мура находится здесь, так близко от нее!
— Дося! Дося! Открой окно!.. Ты меня слышишь? Открой окно, Дося! — шепчет Мурочка, вытянув шейку.
Но вместо голоса Доси та же полная тишина.
Тогда Мура, протянув вперед руку и изогнувшись всем своим гибким телом, тихонько стучит в окно… Опять ничего… Ни звука… Как будто в роскошном салоне нет ни души.
— Дося! Дося! Я — здесь. Отвори!
И, произнося эти слова звонким шепотом, Мура уже громче барабанит пальцами по стеклу.
С минуту она прислушивается, затихнув. Никого…
Но вот раздаются шаркающие по полу туфлями быстрые шаги… Разве у Доси есть такие шлепанцы-туфли?.. — смутно припоминает Мура. И в тот же миг испускает испуганный крик. В окне появляется какая-то худая белая фигура, странно напоминающая Муре кого-то, но она решительно не помнит кого, с лицом, по своей худобе и бледности напоминающим мертвеца, и с совершенно лысой головой.
— Дося! — невольно вскрикивает Мура. — Дося. Это не она… Где она? Куда вы дели ее?
![Генеральская дочка - Untitled9Kopirovat.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/6/0/4/3/0/160430/1364232363/Untitled9Kopirovat.jpg)
— А-а-а-а! — в свою очередь вопит белая фигура, похожая на скелет. — А-а-а! Ggard aux voleurs! Ggard aux voleurs! [10]А-а-а-а!
Этот вопль так отчаянно пронзителен и громок, что мгновенно поднимает на ноги весь дом. Смутно сообразив об опасности, Мурочка проворно слезает вниз, ловко скользя с ветки на ветку.
Как она могла перепутать окна? Непростительная ошибка!
Рядом с роскошным салоном «генеральской дочки» madame Sept отвела комнату своей сестре, кроткой, тихой Эми, с тем чтобы та могла услужить знатной барышне, дочке, если бы той потребовались ее услуги. В ее окно и постучала по ошибке Мура, приняв его за окно Досина салона.
Теперь, поняв свою ошибку и едва удерживаясь от смеха, вспомнив забывшую впопыхах надеть парик m-lle Эми, Мурочка стремительно спускается на землю.
Она поспевает в свою «кладовую» как раз вовремя, когда весь дом, испуганный криком, уже наполнился шумом и суетой. Дворник и две горничные, ночной сторож и даже толстая кухарка Ильинишна — все это мечется по комнатам, отыскивая несуществующих воров под личным предводительством самой директрисы.
— Mais, ой sont, ils done ces voleurs, ou? [11]— взывает почтенная француженка, вооружившись зонтиком и заглядывая во все углы, в то время как несчастная, перепуганная «масёр», успев накинуть капот на свое тощее тело и кое-как нахлобучить парик на совершенно лишенную волос голову, уверяет всех и каждого, трясясь, как в лихорадке:
— Mais, oui! Oui, c'etait Lui! C'etait le voleur! Я видела его глаза… Они были ужасные… Они горели алчным огнем, как у тигра или у шакала… И в руке он держал нож, огромный нож…
— Его следовало угостить партией английского бокса, — вставила, выслушав объяснение перепуганной девицы, разбуженная вместе с другими спортсменка, — по крайней мере, навсегда отбило бы охоту залезать в чужой дом.
— Ах ты, господи, угодники божий, страсти-то какие у вас деются! Беспременно папиньку просить буду взять меня отседа. Уж ежели раз жулики объявились — беспременно и вдругорядь придут… Да еще нож припасен с ими. Господи, страсти какие! — и, вся дрожа своим рыхлым телом, белая, как мел, Анюта Велизарьева едва могла прийти в себя.
— Неужели с ножом и вправду? — в тон ей испуганно шепчет Катя Матушевская.
— Ах, все это такие глупости, что и слушать стыдно, — слышится насмешливый голос баронессы Изы. — M-lle Эми просто показалось все это. Какие же воры придут в светлую, прекрасную майскую ночь?
— Правда, правда, — подхватила маленькая авиаторша.
— Но если у них был нож?.. Значит, это были все-таки воры! — мрачно вставляет трагическим тоном Коровина.
— Но, боже мой, в таком случае и наша почтенная кухарка Ильинишна тоже вор и разбойник, потому что я несколько раз собственными глазами видела ее, вооруженную ножом. — И черные глаза баронессы Пель насмешливо щурятся, пробегая по все еще взволнованным лицам пансионерок.
Все невольно смеются.
Громче всех хохочет Мура. Ей удается, наконец, проникнуть к Досе, и, трясясь от смеха, настоящая генеральская дочь поверяет мнимой генеральской дочери только что происшедшее с нею трагикомическое происшествие.
Но Дося, однако, не разделяет ее веселости.
Дося смущена немало. «Вот оно, начинается! Только что приехали, а уже начались обычные шалости и проказы. И ведь она могла упасть с дерева и разбиться насмерть, к довершению всего, эта нелепая Мурочка».
Вздрогнув от одной этой мысли, Дося принимается ласково выговаривать Муре за ее поступок. Но та только звонко хохочет в ответ.
— Нет, нет, это было восхитительно, я тебе говорю! — едва находит она силы произнести между взрывами смеха: — Ты представь себе только эту картину: длинная, белая рубашка, точно саван мертвеца, совершенно голый, голова, как череп, и вопит благим матом: А-а-а! Les voleurs! Card aux voleurs! [12]Есть отчего умереть со смеху! А я и не подозревала, что милейшая Эми носит парик! Ха-ха-ха!
— Тише, тише, услышат!
— Ах, Дося, мне хочется прыгать, бесчинствовать и кричать!
— А ты должна лечь спать вместо этого, как пай-деточка.
— У-у, как скучно!
— Что делать, детка моя!
— В таком случае спокойной ночи, молоденькая мамаша.
— Приятного сна, моя милая дочка.
И, крепко обнявшись на прощание, обе девушки расходятся по своим комнатам, чтобы уснуть без помехи на этот раз.
Глава восьмая
Июнь. Полдень. Знойно палят горячие лучи солнца. Доводит до изнеможения мучительная летняя духота. Затих серый залив, без признака ряби застыла, как неживая, сонная поверхность его. Дремлют без движения старые сосны. Притих шалун ветер. Замерла измученная зноем природа. Острее и крепче чувствуется в этой духоте пряный запах цветов: пышных алых и белых розанов, гелиотропов, левкоя, резеды, красующихся на садовых клумбах.
На обширной площадке, устроенной для игры в теннис, царит та же мертвая тишина. До игры ли при сорокаградусной жаре нынче?
Жалюзи над окнами дают некоторую иллюзию прохлады и красивый желтоватый полусвет.
Благодаря им еще можно заниматься в гостиной. Здесь madame Susanne Sept дает свой обычный урок. Сама директриса сидит на своем обычном преподавательском месте, в «красном углу», как прозвала Иза Пель это привилегированное место почтенной дамы. Вокруг нее восемь молодых девушек разместились на легких бамбуковых стульях. Иза Пель с ее умными насмешливыми глазами и тонким классическим личиком, Катя Матушевская, Анюта Велизарьева, едва не засыпающая от томленья июльской жары, и прочие пансионерки.
10
Берегитесь воров, берегитесь воров!
11
Но где они, воры, где?
12
Воры! Берегитесь воров!