КЛОУН ИВАН БУЛТЫХ - Успенский Эдуард Николаевич (книги полностью бесплатно txt) 📗
Здесь не время тосковать!
Веселись, е-ена мать».
Дальше читать?
– Нет, не надо. Ты что-нибудь безматерное прочти.
Кажется, весы стали в мою сторону склоняться.
– Ну что, Степа, прочтешь ты что-нибудь для науки?
– Для науки, – говорит он зло, – я хотел бы кому-нибудь что-нибудь начистить. И начищу.
Видит Бог, не хотел я этого делать. Но пришлось. Налил я ему сто грамм и говорю:
– Агрессивность у подопытного Степы возросла. Соображаемость уменьшилась. Он просто рвется в бой. Угрожает представителям науки. Поэтому я предлагаю всем перейти в спортивный зал.
Там, по договоренности с учителем физкультуры, маты были на пол брошены и боксерские перчатки висели на гвоздике.
Как люди никогда не забывают окопы и атаки, так и я, наверное, никогда не забуду этот низкий деревенский, выкрашенный синим спортивный зал.
Все мои слушатели втянулись туда змеей и встали по стенкам.
– Итак, – сказал я, обращаясь к аудитории, – заключительная часть лекции – три раунда по три минуты: демонстрация агрессивности подопытного и потери координации. Между прочим, я не так уж и рвусь в бой. Если будут желающие заменить меня, милости прошу.
– И не вздумайте, – сказал им Степа. Желающих не было. Все ждали, что будет. Я протянул Степе перчатки.
– Ну, кто в боксе понимает? Вышло несколько учеников.
– Ты будешь его секундантом. А ты будешь моим. А судьей у нас будет Иван.
Мы надели перчатки. От Степы так и веяло ненавистью. Ножик бы ему, ножичек или цепь велосипедную.
«Ну, гад! Держись!» – это он так на меня смотрел.
Кроме Ивана, я на всякий случай устроил еще трех судей за столом. В том числе Майку Гаврилову. И поехало.
В первую же секунду собрался Степа и вмазал мне, чуть щеку не оторвал. Жилистый парень. И пьет, и курит уж сколько лет, а силы в нем на двоих десятиклассников хватит. И злобы в нем сколько хочешь, и подлости! Вот он – краса подворотни, гордость глухого переулка в разрезе и во всех проекциях.
Я пока в драку не лез. Все отбивался и уходил. Да только трудно это. Он, собака, чувствует, что я его не бью, и все нахальнее идет. Все наглее. И все труднее мне себя на грани игры удержать. Потому что он уже и локтем норовит ударить, и коленкой при случае. И вообще звереет. Сейчас кусаться начнет.
В перерыве я слышу, Степе что-то нашептывают. А он еле вздохнуть может. Вот-вот захлебнется от отсутствия воздуха. И специально для него перерыв затягивают. Пора кончать.
И точно. Отдохнул морячок и снова зверем на меня кинулся. И опять коленкой норовит ударить и головой по лицу. Пару раз я от него даже влетел в зрителей. Впрочем, может, это нарочно.
Потом я спокойно прицелился и в нужный момент выпад ему навстречу сделал. Когда он на меня бросился. То есть оба мы со всех своих молодых сил бедного Степу треснули. И лег мой демонстрируемый. А что ему оставалось делать? Чудес не бывает. Против науки бессилен даже самый горячий энтузиазм.
Тут и солнце зашло за тучи, и темно и мрачно стало в синем сельском спортивном зале…
Через час я вещи сложил – и на станцию. Понял я, что мои отношения со Степой добром не кончатся.
И верно, как мне рассказала потом Майка Гаврилова, он в этот вечер изрядный дебош учинил. С дракой, с битьем оконных переплетов и другими драматическими моментами.
А еще через несколько дней я выговор получил и лишение премии за самовольный отъезд.
Стали профкомовцы Степин дебош разбирать и выяснили, что это я его подпоил. А сам он никогда в жизни про водку не слыхивал. Так, догадывался, что она есть и что компрессы из нее делают. А чтобы в рот – ни-ни! Ох, не люблю я этих матросиков.
ГЛАВА N + 8
(Как я в цирк ходил)
– Я понимаю, – сказала бабушка, – в таких условиях трудно быть любимцем коллектива.
И тут зазвонил телефон.
– Алло. Мне нужен Иван Бултых.
– Я вас слушаю.
– Это Кичалова. Мне очень неприятно с вами разговаривать, но, по служебному положению, я обязана это делать. Значит, завтра в четыре часа…
Я не дал ей договорить. Мой ернический механизм сработал быстрее пули. Я закричал:
– Марина Викторовна! Что вы говорите!
Вы же просто меня убиваете!!! Это особенно обидно слышать от вас. От человека, который всегда по-доброму относился ко мне, с хорошо скрытой симпатией!!! Она даже оторопела:
– Я к вам хорошо относилась?! Кто же это вам сказал?!
– Наши, наши сказали. Наши люди, Марина Викторовна, а они знают все!
– Да ничего подобного.
– Марина Викторовна, а я из-за вас в Циркконцерт поступил! Думал, где вы, там и правда! И вместо этого!..
Она поняла, что я просто ерничаю.
– Вам лечиться надобно. В общем, завтра в четыре часа в месткоме предварительный разбор дела. Я вас предупредила.
– Марина Викторовна! Я вам там назначаю свидание. Вы меня легко узнаете. Я буду самый застенчивый!!!
Ту-ту-ту-ту…
Почему, не знаю, но всегда преследует меня желание человека рассмешить. Еду я в автобусе, за городом. Сидит кондукторша, мрачная такая. Я ей деньги протягиваю.
– Девушка, дайте билетик. Если можно, получше, пожалуйста…
Она смотрит недоверчиво. А я поясняю так задушевно:
– Мне для больного. У них там с билетами зарез…
Или врач в поликлинике мне советует:
– В это ухо вам надо по вечерам ватку класть со спиртом или с водкой. Понятно?
– А в другое, – соглашаюсь я, – надо маленький бутербродик с колбасой.
Началось все в детстве. Вот, помню, во дворе у нас дворник со шлангом деревья поливает. Тут в дворницкой звонок. Зовут его к телефону. (Время тогда было тревожное, полное шпионов и диверсантов. И дворники, и другие плечистые люди с ними боролись. Немудрено, что тогда в каждой дворницкой был телефон. Особенно, если дворницкая стояла на правительственной трассе.) Значит, зовут его к телефону. Он кран закрутил и со шлангом в кабинет к себе входит, разговаривает: «Да, да, да, – говорит, – будет исполнено». И тут меня черт под руку толкает. Я к этому крантику – шасть и отворачиваю. В дворницкой ужас просто! Вода молотит по сторонам, как из брандспойта бьет, и все, кто там есть, один за одним на улицу вымываются:
– Караул! Диверсия!
![КЛОУН ИВАН БУЛТЫХ - pic_6.jpg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/6/5/6/3/4/165634/1368264217/pic_6.jpg)
А меня уже и след простыл. Не видел я этой радости. Бегом, бегом, через пустырь к Москве-реке, одежду на голову и вплавь на тот берег: поймают – убьют. Так зачем же я делал все?
И сейчас я порой думаю, а вот пойду я по улице, увижу, что дворник со шлангом в дворницкую к телефону идет – отверну я кран или нет? Отважусь или не отважусь – вот в чем вопрос. Наверное, нет. Сейчас бегаю не так быстро.
И все мне советовали в цирк идти. «Там тебе самое место». И пошел я в цирк. А вернее, в Циркконцерт. Пришел – и сразу к директору.
В списке заинтересованных лиц с указанием занимаемых постов, полезности и вредности для нашего дела, который я предоставил бабушке, про него было написано:
«Коликов Николай Николаевич. Лет 54. Образование высшее экономическое. Характер в общем-то доброжелательный. Категорически не любит принимать никаких решений. Все должно образоваться или рассосаться само собой. Вне работы – обычный компанейский человек. На работе – идеальный чиновник всех времен и народов – хорошо отлаженный передаточный механизм, шестерня. Давят сверху – передает давление вниз: мелочь внизу крутится. Давит снизу мелочь вроде меня – передает ее энергию вверх, чтобы начальство принимало решение. Десятый директор Циркконцерта. Все остальные держались здесь не больше года. Больно бойкое место».
Пришел я – и сразу к директору:
– Здравствуйте. Хочу к вам на работу поступить.
– Кем?
– Клоуном. Коверным.
– Какое у вас образование? Цирковое училище кончали? Эстрадную студию?
– Нет. Заочный авиационный, по автоматике.