Петька - Книжник Генрих Соломонович (книги онлайн полностью txt) 📗
Петьке стало очень не по себе. Он вылез из-за стола и пошёл на кухню.
Дядька Василий с двумя вёдрами картошки поднимался из погреба и ставил их на пол. Тётя Ксения отдавала ему пустые вёдра, подхватывала полные и уносила их во двор. Дядька спускался в погреб, насыпал в пустые вёдра картошку и снова поднимал их наверх.
— Вася, нога болит? — спросила тётка, подхватывая тяжёлые вёдра.
— А почему болит? — спросил Петька.
Очень уж неприятно, что тётка и дядька работали, не обращая на него внимания.
— Это с войны, — ответила тётка. — Дядя Василий был ранен. Ты разве не заметил, что он прихрамывает?
Петьке стало совсем нехорошо. Но включиться в работу не позволяла гордость. Уйти из кухни он тоже не мог: это было бы ещё хуже, чем стоять и смотреть. И вдруг его осенило.
— Дядя Василий! — закричал он. — Давай скорее верёвку! Ты будешь привязывать к ней внизу, а я вытаскивать!
— Молодец, — серьёзно сказал дядька, ну совсем как взрослому, и Петька почувствовал себя таким счастливым, что чуть опять не свалился в погреб.
Тётка, конечно, это заметила.
— Нет, — сказала она, — его ведро перевесит. Лучше ты, Вася, вытаскивай, а он пусть внизу нагружает.
Напрасно Петька убеждал её, что он сильный и легко справится с таким пустяковым делом, как ведро картошки, — уговорить тётку не удалось. Она переодела его в свои резиновые сапоги, завернула в свой старый халат и велела лезть в погреб. Но Петька быстро перестал жалеть. Он придумал набирать картошку на скорость, чтобы тётка не успевала возвращаться с пустыми вёдрами, чтобы дядьке приходилось ей помогать. Только жалко, что картошка кончилась быстро и пришлось ждать, пока она высохнет. Потом её собирали в большие мешки, дядька относил мешки в кухню и спускал (на верёвке!) в погреб.
— Уф! — сказал он наконец. — Всё!
Утром Петьке не хотелось вставать. Тётка потрясла его за плечо:
— Вставай, Петя, пора завтракать, мы торопимся…
Но он перевалился на другой бок и заснул опять. Сквозь сон он слышал отдельные слова: «Пускай… намаялся с картошкой… сам возьмёт…», но напрягаться, собирать внимание Петьке не хотелось.
Петька проснулся от того, что орали петухи и очень хотелось есть. Он ещё немного полежал, глядя в ярко-синее, с неподвижным маленьким облаком окно, и выскочил из-под одеяла.
— Тётя, я есть хочу! — закричал он.
Никто не ответил.
— Тётя! — ещё раз крикнул Петька и пошёл по дому.
Ни дома, ни во дворе тётки не было, но на столе Петька нашёл записку: «Петя, картошка с салом на печке во дворе, молоко и лук на столе. Обедать придём в двенадцать. Тётя Ксения». Петька даже сначала не понял. «Как так — на печке? — возмутился он. — А подаст кто? Я же есть хочу!» Он походил по двору, расстраиваясь всё больше и больше: «Это что же, я сам должен себе еду готовить? Ну не готовить, а брать? Я же маленький и отдыхать сюда приехал. Что за отдых, если человек должен каждый день работать? Мама говорила папе, что полноценный отдых возможен только там, где не нужно готовить и подавать на стол, а в его турпоходах она только устаёт. Домой уеду!» Но тут он вспомнил, что тётка будила его утром и звала завтракать. «Нет, не знает тётка, как нужно обращаться с интеллигентными детьми. Я ей объясню, когда придёт. А чтобы лучше запомнила, не буду есть», — решил Петька, но быстро передумал. Он сбегал на летнюю кухню, построенную за домом, принёс ещё тёплый чугунок, завёрнутый в газеты и накрытый тарелкой, и поставил на стол, где стояли кружка с молоком, солонка и тарелка с луком и хлебом, накрытые полотенцем. «Колбасы нет, — отметил Петька, — конфет тоже. Надо сказать тётке». Он приоткрыл котелок, нюхнул поднявшийся из него пар и сразу забыл о колбасе, конфетах и пирожном. Не отрывая взгляда от котелка, он нащупал ложку и принялся за еду.
О том, что не умывался, Петька вспомнил только после завтрака. Умываться аккуратно мама велела ему много раз: и дома, и перед отходом поезда. Петька вздохнул, взял полотенце и пошёл во двор, где висел умывальник. Вытирая лицо, он услышал:
— Эй, москвич!
Голос шёл со стороны соседского забора. Петька оглянулся и увидел над забором мальчишку, вихрастого и веснушчатого, в майке и брюках. Босые ноги свешивались на Петькину сторону. Мальчишка Петьке понравился, несмотря на серьёзное, даже чуть хмурое лицо. А может, именно поэтому: ведь и во дворе, и в школе мальчишки начинали нехорошо улыбаться, как только видели его.
![Петька - i_008.png](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/6/1/4/8/3/161483/1364834613/i_008.png)
— Чего тебе? — отозвался Петька с полной доброжелательностью. — Ты зачем на наш забор залез?
— А почему ты такой толстый?
Мальчишка сказал не «жирный», а «толстый», и Петька это оценил.
— Обмен веществ, — привычно вздохнул он.
— Чего-чего?
— Обмен веществ неправильный. Болезнь такая.
— Заразный, наверное?
— Сам ты заразный, — обиделся Петька и перевёл разговор с неприятной темы: — Как тебя зовут?
— Борька.
— А меня Петька. Прыгай сюда.
— Не, не могу. Мамка оставила Нюську стеречь. Лучше ты ко мне лезь.
— А кто это — Нюська?
— Сестра. У-у, наказанье моё!
— А чего делать будем?
— Нюську покормим и рыбалить пойдём. Хочешь?
— Рыбу ловить? Хочу! Только у меня удочки нет.
— Я тебе нашу дам. — И Борька скатился с забора на свою сторону.
Петька засуетился. Он надел панаму и рубашку, разыскал в чемодане поролоновый коврик, который мама обязательно велела ему подстилать, когда придётся садиться на голую землю, и подбежал к забору. Забор был не очень высокий. Петька перекинул через него коврик, подпрыгнув, ухватился руками за край и стал скрести ногами по доскам, пытаясь взобраться. Не тут-то было. Петька понимал, что нужно подтянуться, закинуть ногу и перевалиться на ту сторону. Всё очень просто. Но не получалось. Рукам не хватало силы подтянуть такой вес. А потом ещё задрать ногу…
— Эй, Петька, ты чего? — услышал он приглушённый Борькин голос. Борька, наверное, кричал из дома. — Я Нюську докармливаю. Сейчас молоко допьёт, и пойдём.
— Нехорошо лазить через заборы! — заорал в ответ Петька. — Неприлично! Где у вас калитка?
— Зачем калитка? Её надо идти отпирать. Давай через забор!
Петька растерялся: что делать? И коврик уже там. Может, доску оторвать? Он потрогал — доски сидели прочно, забор был новый. Петька посмотрел вдоль забора и в густой подзаборной крапиве увидел лопату. Вчера возле самого забора дядька Василий выкопал засохший саженец и оставил довольно большую яму. Даже чуть подкопал под забор. Петьке пришлось всего несколько раз ткнуть лопатой, чтобы посыпалась земля и открылся ход на Борькин двор. Петька быстро расширил его и, сопя, протиснулся на ту сторону.
Нюська сидела за столом, уткнувшись носом в чашку с синим зайцем, и громко дышала в неё. Над чашкой видны были два круглых глаза и светлая чёлка. Очень симпатичная оказалась Нюська. Непонятно было, почему Борька называл её «наказаньем».
Борька вошёл в комнату очень деловой походкой. Взглянув на Петьку, он остановился.
— Чего это? — удивлённо спросил он.
— Панама, — важно объяснил Петька. — Мама велела надевать в жару. А это коврик, подстилать на сырую землю, чтобы не было радикулита. Понял?
Но Борька уже не слушал его. Он в упор смотрел на Нюську и вдруг закричал таким страшным голосом, что Петька даже вздрогнул:
— Пей, горе моё!
Нюська спрятала глаза в чашку, быстро доглотала молоко, сползла с табуретки и подошла к Петьке.
— Ты добрый? — спросила она, задрав голову.
— Добрый, — подтвердил Петька, и Нюська понравилась ему ещё больше. «Везёт же людям, — подумал он. — Сестры у них есть. Будь у меня такая, я бы на неё никогда не орал и «горем моим» не называл. Хоть бы собаку купили».
Борька повязал Нюське на голову платок, сунул в руки куклу и вывел во двор. Потом он повёл Петьку в чулан, где стояли четыре удочки, взял себе одну и предложил ему выбирать себе любую. Петька потрогал оставшиеся, покачал головой с видом знающего человека и выбрал самую длинную. Борька уже держал в руках банку с червями.