Зима в простоквашино - Успенский Эдуард Николаевич (книги онлайн полные версии бесплатно .TXT) 📗
И мама немедленно в репетиционный зал пошла.
Глава восьмая НОВЫЙ ГОД В ПРОСТОКВАШИНО
Вся деревня была погружена в метель, в снег, в новогоднюю морозную ночь. Ни огонька. И только почта почтальона Печкина вся светилась с ног до головы.
Перед почтой стояла наряженная живая ёлка. На ней висело всё, что можно было отнести к игрушкам: блестящие банки из-под пива, игрушки, сделанные из серебряной фольги, и конфеты.
Внутри стоял длинный стол, составленный из нескольких столов, покрытый зелёной скатертью.
Время приближалось к двенадцати.
Постепенно стягивались участники банкета: бабушка Евсевна с дедом Сергеем с горушки, дедушка Александр с бабушкой Сергевной из-за церкви. Все приходили в валенках, замотанные платками, со своими стульями и с горячими чугунками с едой.
Скоро и папа пришёл, котёл узбекского плова принёс из гречневой крупы.
Ждали хромого гармониста Шуряйку с лесопилки. Все волновались: «Придёт или не придёт? Придёт или не придёт?»
Всё-таки очень интересный человек: во-первых, гармонист, а во-вторых, негритянско-русской национальности.
Наконец он прихромал.
— Пришёл! Ура!
Гармонист был очень коричневым и очень нервным. От застенчивости он всё время играл на гармошке и смотрел в потолок. Папа усадил всех за праздничный стол и сказал:
— Дорогие друзья простоквашинцы! Беритесь за бокалы с шампанским. Сейчас начнётся самый торжественный момент, по телевизору будет петь наша мама, и наконец-то мы увидим… менеджера по колготкам.
Он хотел сказать: «Наконец-то мы увидим сюрприз, который она нам готовила», а сказал про менеджера.
Гости взялись за бокалы с шампанским. Они никогда не видели менеджеров по колготкам, и им очень было интересно узнать, что это такое.
По телевизору уже показывали подвал Дома журналистов и всех участников будущего концерта.
Как дядя Фёдор, Матроскин и папа ни всматривались, они не видели мамы Риммы.
Папа сразу приуныл: где это их мама?
И тогда он сказал:
— Дорогие гости, у меня грустное настроение. Давайте петь песни.
Все участники банкета как обрадуются! (Они не знали, куда руки, ноги девать, чем надо узбекский плов есть: вилками, ложками или половником, а тут им дело предложили.) Они все как запоют!
Но никто из них ни одной песни до конца не знал. И у них вот что получилось. Сначала Печкин запел:
Дальше он не знал, что там было, поэтому замолчал. Тут Евсевна с горушки начала:
Получилось, что в глухой степи расцветали яблони и груши и текла речка. Ев-севна стала петь дальше:
— Выходила, песню заводила… — и, как назло, тоже забыла слова.
Тут уже дядя Фёдор запел:
Получилось, что Катюша на берегу крутом поёт песню крокодила Гены. Вышло складно, но неправильно. Потому что когда Катюша выходила на берег крутой, песни крокодила Гены ещё на свете не было.
А дальше получалась вообще какая-то белиберда:
Тут почтальон Печкин заплакал и запел сквозь слёзы:
— Почему? — спросил папа.
— Кондуктор не успел нажать на тормоза!
— Ну вот что, — сказал папа. — Это не пение. Это безобразие. Вы, дорогие гости, ни одной песни до конца не знаете. Вот сейчас я сам спою вам казачью песню про ракитовый куст. Уж я-то все слова помню.
Он повернулся к Матроскину и тихо спросил:
— Матроскин, а как гармониста Шуряйку полностью звать?
— Шуряйка, — отвечает кот.
— А по отчеству?
— Николаевич.
— Уважаемый Шуряйка Николаевич, — сказал папа, — подыграйте мне.
Гармонист Шуряйка заиграл, а папа запел:
И вдруг все услышали, что кто-то папе подпевает. Все услышали красивый женский голос:
— Это ветер завывает! — сказал Матроскин.
— Это крыша звенит, — сказал Печкин.
— Это домовые веселятся, — сказал дед Александр из-за церкви.
— Это мама поёт! — закричал дядя Фёдор. — Смотрите, вот она в телевизоре!
И тут в окошко почты кто-то постучал — и вошла мама в лыжном костюме и с рюкзаком. Рядом с ней была большая тётя — вся в вязаном лыжном костюме, в свитере и шапочке.
Бедный Печкин от удивления так глаза вытаращил, что они чуть на пол не упали. Он говорит:
— Смотрите, до чего техника дошла! Вашу маму тут и там передают!
Папа от удивления даже язык проглотил. А дед Александр из-за церкви сказал:
— Ну вот. А говорил, что все слова помнит.
А мама объяснила:
— Это не техника дошла. Это я сама на лыжах дошла.
— Знакомьтесь, — сказала мама и показала на вязаную тетю: — Это Валя Арбузова. Наш менеджер по колготкам.
Дядя Фёдор бросился к маме на шею. Папа стал целовать тётю Валю Арбузову. А Матроскин спросил:
— Мама Римма, как вы нас в такую погоду нашли? Ведь до станции четыре километра сугробами.
— По запаху, — говорит Шарик. — Я, например, такой плов узбекский и за пять километров отыщу.
— По радиомаяку, — сказала мама. — Смотрите, какой приборчик и какую записку я нашла у себя в сумочке.
Она показала всем радиоуказатель, который коту Матроскину для Мурки приготовили, и записку.
Записка была такая:
«Мама, это указатель радиомаячка, который мы купили для коровы Мурки. Приезжай к нам в Простоквашино на последней электричке. Указатель покажет тебе дорогу. Я включу маячок.
Мы тебя ждём. Твой сын дядя Фёдор».
А дальше такое веселье началось, какого в Простоквашино никогда ещё не было, Все стали друг с другом целоваться. Только с почтальоном Печкиным никто целоваться не хотел: у него усы кусачие. Он со своей лизучей Щицу целовался.
Папа угостил всех своим знаменитым пловом из гречки. А потом папа и мама запели вместе знаменитую казачью песню про ракитовый куст:
Я бы вам её пересказал, дорогие читатели, но я, как и многие из вас, никогда не запоминаю песни до конца.
И тут часы забили двенадцать. Поэтому:
КО…
БОМ! БОМ! БОМ! БОМ! БОМ! БОМ!
БОМ! БОМ! БОМ! БОМ! БОМ! БОМ!
…НЕЦ
![Зима в простоквашино - img_0.jpeg](https://goldenlib.ru/frontend/web/pic/1/1/6/8/2/3/116823/1333263678/img_0.jpeg)